Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1128

Бросив журналы, я поспешила к шкафу, куда горничная повесила мои платья. Только теперь стал мне понятен ее удивленный взгляд, когда она развешивала мои платья. Ни одно из них не походило на те, что фигурировали в модных журналах. И я приняла революционное решение!

Вот это платье — самое скромное. Состоит из двух частей. Юбка нужной длины, то есть до земли, даже с небольшим шлейфом сзади. На эту юбку надевалась верхняя, более короткая, всего до щиколотки. И я решила ограничиться лишь верхней частью! В жар меня бросило при виде собственной персоны в зеркале, столь непристойно одетой. Подумать страшно, что бы сказала тетка Евлалия! Все ноги на виду! И толстые серые чулки, и туфельки!

Отвернувшись от зеркала, я вышла в коридор, где в ожидании меня прохаживался Роман, и неожиданно для самой себя поинтересовалась у слуги:

— Не слишком ли я вызывающе одета, что Роман скажет?

— Да ведь теперь такая мода пошла — каждый ходит в чем хочет, — со всей почтительностью отвечал слуга. — А милостивая пани, как всегда, выглядит элегантной дамой. Боюсь лишь, жарко пани будет. Здесь, в отеле, у них ведь работает кондиционер.

— Спустимся на лифте! — потребовала я. — Что, ты сказал, у них работает?

Роман тем временем нажал кнопку лифта, которая тут же засветилась рубиновым цветом, и поднял голову. Следуя его примеру, я увидела, как над дверью лифта побежали цифры, попеременно зажигаясь и гаснув. Когда зажглась двойка, дверца раздвинулась, и мы оба вошли в уже знакомую мне клетку.

— Кондиционер, это такая установка для охлаждения, — пояснил Роман. — Вот, скажем, сейчас, когда стоит жара, установка пускает охлажденный воздух, и сразу дышать легче. И влажность регулирует.

Наверное, это очень хорошо, когда регулируется влажность, но я все равно ничего не поняла, да и не пыталась понять. Сейчас меня страшил ресторан, куда я в одиночестве направлялась обедать. Ни за что на свете не отправилась бы я туда одна, без сопровождения мужчины, но уж очень хотелось увидеть вблизи современных женщин, не то я приказала бы подать обед в номер. Неужели и в самом деле я увижу и непристойные одеяния, и непристойный макияж, как в журналах?

Метрдотель усадил меня за маленький столик. Я заказала легкое белое вино, бросив взгляд на меню, выбрала салат из омара и куру с овощами, после чего осмелилась украдкой оглядеться.

Ну так и есть, я увидела точно то же, что было в журналах. Царствовала нагота, превосходящая всякое понятие. Обнажены не только руки и плечи, но и ноги. Правда, некоторые дамы были в длинных платьях, но с такими разрезами, из-под которых должны были выглядывать драгоценные ткани нижнего платья, здесь же во всем безобразии представали ноги до самого конца. Прямо Содом и Гоморра! Вот за соседний столик села молодая женщина, и я с ужасом констатировала — на ней не только не было корсета, но даже и лифчика. Голый бюст бесстыдно просвечивал сквозь прозрачную ткань!

В ужасе закрыв глаза, я открыла их, лишь почувствовав рядом с собой Романа. Какой молодец, что оказался тут в тяжелую для меня минуту!

— Где я? — холодно поинтересовалась я. — В ресторане отеля «Ритц» или в публичном доме?

— В ресторане отеля «Ритц», проше пани. Мода и обычаи очень изменились. Слева от пани, под пальмой, сидит Бенедикта Датская, в публичном доме она бы не сидела.

— Кто такая Бенедикта Датская?

— Сестра королевы Маргериты.

— Какой королевы Маргериты?

— Королевы Маргериты Датской. Я ошарашенно молчала — ни о какой Датской Маргерите мне не доводилось слышать. В Англии царствовала королева Виктория, за эти восемь лет я могла и проморгать изменения на европейских тронах. В Дании вполне могла править королева Маргерита, а ее сестра — сидеть со мной в одном зале.

Нет, я не уставилась, как какая-нибудь неотесанная провинциалка, на августейшую особу, я оглядывала ее украдкой. И должна признать, моя кухонная девка, отправляясь в корчму, выбрала бы себе наряд поприличнее! Как особа королевского рода могла так ужасно вырядиться? Кофтенка и до пупа не доходит, обтрепанная какая-то, а ниже... Езус-Мария! Никакой юбки, коротюсенькие панталончики в полосочку, что же это такое? Новейшая придворная мода? Неужели и мне придется, отправляясь ко двору, точно так же одеваться? Да у меня просто не сыщется столь обшарпанной рубашки.

Словно этого было мало, Роман вполголоса сообщил:

— А напротив нее сидит шейх из Саудовской Аравии в обществе герцогини фон Фалькендорф, которая твердо решила выйти за него замуж, — если милостивая пани готова слушать светские сплетни.

Я невольно взглянула туда, куда кивнул Роман. Что ж, арабские одеяния хотя бы пристойные, человека закрывают целиком, и на том спасибо. А вот герцогиня, красивая белокурая толстушка, вырядилась в одеяние, целиком составленное из кисточек, которые при малейшем движении женщины то тут, то там фривольно обнажали узкие щели, сквозь которые просвечивало розовое тело.

— Благодарю, Роман, — холодно пресекла я светские сплетни. — Прошу известить меня, когда настанет время ехать к месье Дэсплену.

Сделав над собой усилие, я попыталась все же пообедать. К тому же, теперь в ходу не только бесстыдная мода, но и не менее бесстыдная раскраска лица. Щеки, глаза, губы — все было раскрашено, у кого ярче, у кого скромнее, но ни одной не раскрашенной женщины я не заметила. Разумеется, мне было известно, что женщины с древности украшали свои лица, опять же во времена маркизы де Помпадур царила мода на яркий макияж и мушки. Выходит, мода вернулась, придется, видно, мне с этим смириться. И ноги обнажить, а мне было что показать! Недаром муж-покойник, узрев меня ненароком в купальне, совсем голову потерял и вмиг на мне женился, как ни отговаривали его завистливые родичи. И завещание составил целиком в мою пользу, так им всем и надо!

И все-таки сначала дела, из-за них я приехала из своей деревенской глуши аж в Париж. А потом будет время посетить модные магазины и мастерские, чтобы одеться в духе времени.

В соответствии с распоряжением Роман доложил — пора отправляться к поверенному. Сидя в ресторане, я совсем позабыла о том, что ждет меня на улицах Парижа. Очень неловко чувствовала себя без шляпы. И прав оказался Роман — на улице было очень жарко, невыносимо жарко. Возможно, сказывались еще и эмоции.

Не помню, как мы доехали до месье Дэсплена. Судорожно во что-то вцепившись, я лишь изредка открывала глаза и опять в страхе зажмуривалась. Мне казалось — вот-вот наш аутомобиль столкнется с другим или мы непременно раздавим кого-нибудь из пешеходов, заполнивших парижские улицы. И этот нескончаемый, невыносимый шум!

Приехали наконец, и я уже смело вошла в лифт, почти наслаждаясь поднятием на третий этаж. Да, лифт — действительно прогресс и высшее достижение цивилизации! Мне удалось не вздрогнуть при виде молодой обнаженной особы в приемной поверенного. Оказывается, это секретарша. Куда же подевались секретари? Не думаю, чтобы секретарь приветствовал бы меня в юбчонке до половины бедра.

Появился месье Дэсплен, и мы приступили к обсуждению наших дел.

Месье Дэсплен приятно меня удивил. Он вроде бы помолодел и вообще выглядел лучше, чем десять лет назад, когда мы виделись в последний раз.

Видимо, я тоже произвела на поверенного хорошее впечатление, хотя по натуре своей поверенный не был склонен к комплиментам, скорее суховат. А сейчас он весь так и светился от радости.

— Очень, очень рад, что вы приехали, дорогая мадам, — не уставал он твердить. — Я обещал вашему прадедушке лично проследить за тем, чтобы его наследство перешло к вам в полном порядке. Вы ведь знаете, с вашим прадедушкой, невзирая на большую разницу в возрасте, мы почти дружили, и, когда он лежал на смертном одре, я поклялся ему сделать все, от меня зависящее, чтобы дела ваши не пострадали. Вам ведь наверняка известно, уважаемая мадам Лишницки, ваш прадедушка ненавидел второго претендента на наследство некоего Армана Гийома по причине его... гм... происхождения. Сомневаюсь, что ему завещано хотя бы су!