Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 684

— Видите ли, — говорила Доротка, — вчера крестная бабушка посетила нотариальную контору, чтобы составить завещание, а потом вернулась с шампанским и велела отметить это событие.

— Ужин был — экстра-класс! — проникновенно информировал полицию Мартинек.

— И за столом она сказала, что мы все стали ее наследницами, — как-то печально и равнодушно продолжала Доротка, — но она была такая довольная, так радовалась, я даже подумала — не из-за того ли, что немного злоупотребила шампанским...

— А старушка хлопала бокал за бокалом! — уважительно подтвердил Мартинек.

— ..и показала нам драгоценности! — подключилась к ним Сильвия, предоставив сестер самим себе. — Вы бы видели! Доротке она подарила такое колье! Доротка, покажи пану!

— Да, она подарила мне колье, — без особого энтузиазма подтвердила Доротка, — и предупредила, что будет просить у меня иногда его надевать.

Но зачем мне такое колье, я-то куда его надену? Ну и мы отметили завещание...

— Торжественный ужин! — констатировал полицейский. — Гости были?

Поскольку Доротка замялась, за нее ответил словоохотливый Мартинек.

— Вот все эти, которых вы, пан полицейский, тут видите, и еще двое: Яцек, он шофер такси, неплохой парень, мы с ним подружились, и еще один.., как его... Павел.

Услышав с другой стороны стола имя любовника, Меланья оставила на минуту сестру в покое и сухо произнесла:

— Павел Дронжкевич, журналист. Мой коллега по работе А в чем дело?

— В бескорыстной любви, — захихикала Фелиция.

Тут даже Сильвия обрушилась на сестру:

— А Павел что — дух святой, чтобы еще пять лет назад предвидеть, что мы станем наследницами?

Кажется, Эдик Бежан начинал понимать, в каких отношениях находится эти женщины.

— А второй гость, — сказал он, — Яцек.., простите, я не расслышал фамилии...

— Волинский, — вздохнула Доротка. — Работает в радио-такси. Машина номер семьдесят.

— Не пять, а десять лет назад, — так же холодно внесла поправку Меланья. — О Вандзе тогда мы еще и не знали.

— Дороткин жених, — с готовностью информировала полицию Сильвия.

Вот тут Бежан от всего сердца пожалел, что не записывает застольную беседу. Никакой следователь и мечтать не смел бы о столь потрясающих предварительных показаниях. Если вскрытие обнаружит признаки насильственной смерти старушки, в его распоряжении окажется пропасть ценнейших сведений. Тут и мотивы как на ладони, и возможные преступники. И никто, за исключением девушки, не скорбит, даже не пытается изображать скорбь. Правда, они знали покойную с недавних пор, не успели привязаться и полюбить...

С другой же стороны, похоже, никто из них не пытается ничего утаивать от следствия. С обезоруживающей простотой и беззаботностью выкладывают перед следователем не только обвиняющие их же факты, но и даже обстоятельства, усугубляющие их возможную вину. Богатая старушка ни с того ни с сего скончалась без всяких видимых причин в окружении своих наследниц.

Неужели все эти бабы не представляют, что данное обстоятельство вызывает совершенно конкретные подозрения?

Поскольку застольная беседа неожиданно круто свернула в сторону — почтенные дамы перешли на личности и обратились к временам их детства, Эдик Бежан попытался добиться тишины, подняв руку с письмом и помахав ею.

— Давайте изложим все по порядку, — предложил полицейский. — Итак, несколько месяцев назад вы, уважаемые пани, узнали, что некая Ванда Паркер из Соединенных Штатов разыскивает вас...

— Не нас, а Крысю, вот ее мать, — поправила Сильвия, ткнув пальцем в Доротку. — А поскольку наша сестра Крыся умерла родами, то Ванда переключилась на Доротку...

— ..и даже назвала ее крестной внучкой, — добавила Меланья.

— Минутку, — перебил дотошный следователь. — Давайте в хронологическом порядке, — Итак, обо всем этом уважаемым дамам сообщил нотариус, полагаю, предварительно убедившись, что имеет дело именно с разыскиваемыми лицами?

— Если пан полицейский сомневается, так мы можем и семейные фотографии предъявить, — обиделась Сильвия. — И у Вандзи были фотографии, идут фрахтом, малой скоростью...

— Нет, нет, я нисколько не сомневаюсь! — поспешил заверить сестер Бежан. Итак, уважаемые дамы получили письмо с известием о прибытии пани Паркер. Ваша престарелая родственница прибыла в указанный срок?

— С двадцатиминутным опозданием, — автоматически уточнила Доротка.

— И поселилась у вас, хотя из письма следует, что ей был заказан номер в отеле «Форум».

— Так она сама решила, — с нескрываемой горечью пояснила Доротка. — Сказала — соскучилась по семейной обстановке.

— Понятно. Почувствовала себя у вас, как дома, и осталась. А что с квартирой, которую она собиралась купить? Были предприняты какие-то шаги?

Фелиция с Меланьей переглянулись.

— Честно говоря, — не знаем, — ответила Фелиция. — Вандзя сразу начала говорить, что, пожалуй, останется у нас, вот только надо наш дом немного достроить. Я себе не представляю, как можно это сделать, а у нас в самом деле тесновато. И Антось, то есть пан Войцеховский, предупредил меня по телефону, что все расходы...

— Ага, призналась, наконец! — прошипела Меланья.

— О чем он предупредил пани? — вынужден был напомнить о себе комиссар, поскольку Фелиция намертво замолчала.

— Ну, о том, что Вандзя сама пальцем не пошевелит, за нее все придется делать нам. Мы бы и сделали, проше пана, но у нас возникли некоторые проблемы.., так и быть скажу. Финансового порядка.

Полицейский чуть со стула не свалился. Господи, да сейчас эта баба ему прямо в глаза брякнет, что они убили старушенцию, чтобы покончить с проблемами финансового порядка. Или она ни в чем не повинна, как новорожденное дитя, или наглость ее не имеет границ. Ведь не может же быть настолько глупой, настолько ничего не соображающей...

А старшую сестру с жаром поддержала Сильвия.

— Представляете, она ни за что не хотела платить! Ну абсолютно ни за что! Ни за такси, ни за разносолы, которые пришлось для нее закупать.

Прямо что-то ужасное! Денежки наши так и текли рекой.

— А кто же платил, раз пани Ванда не желала?

— А мы все по очереди, — пояснила Меланья. — Начиная с нашей племянницы и кончая, кажется, мною. А может, Яцеком. Но за шампанское я ему деньги вернула.

Бежан опять ухватился за хронологию.

— Давайте по порядку. Итак, она поселилась у вас и что стала делать?

— Дубасить! — опять вежливо напомнил Мартинек, от всего сердца желая помочь своим благодетельницам.

— Как это? — не понял полицейский, — Каждый вечер колотила по полу! — обрадовался Мартинек возможности помочь полиции.

— И каждое утро! — добавила Сильвия.

— Да зачем же, Езус-Мария?

— А у нас, видите ли, не оказалось звонка, чтобы вызывать прислугу, — ядовито пояснила Фелиция. — До сих пор нам это было без надобности.

Вот она и тарабанила по полу крокетным деревянным молотком.

— Из Америки специально привезла?

— Нет, у нас разыскала, завалялся на шкафу, все о нем и забыли. А она сразу разыскала! И стуком вызывала прислугу, когда ей что-то требовалось.

Ведь она поселилась в комнате наверху, — Фелиция указала пальцем на потолок, — вот и приходилось мчаться наверх, чтобы узнать чего наша барыня пожелала. Давно не приходилось нам столько носиться по лестнице.

— Так ведь в основном Доротка носилась, — удивилась простодушная Сильвия.

— Когда была дома! А старалась пребывать в доме как можно меньше.

Опасаясь, что сестры опять перейдут на личности, полицейский поспешил вернуть застольную беседу в нужное русло.

— Если я правильно понял, ваша гостья успела все-таки побывать у нотариуса и оформить завещание. Вы знали об этом, уважаемые пани?

— Трудно было не знать, если она целых два Дня только о своем завещании и говорила.

— А что говорила?

— Что мы все ее наследницы. А главная — Доротка.

— И это правда?

— А вот этого мы как раз и не знаем. Но небось, нотариус вам и скажет.