Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 773

— Если честно, ты сама хотела..

— Не до такой же степени! Вы сговорились!

— Кто сговорился, чего сговорился, откуда мы могли знать, что так выйдет?! Что Лёлик Эльку притащит! И Ядька с Юркой собирались прийти, то сколько бы той водки на нос пришлось, по две рюмки? А сговорились бы, то бутылки две бы ещё припасли!

Аргументы у Гонораты были железные, особенно насчёт водки, но Стася продолжала упираться.

— А потом я домой ехать хотела!

— А сама знала, что на дачу едем, и молчала!

Прохладительный напиток в лице тёплого ситро плохо гасил разбушевавшиеся эмоции. Пришлось Мельницкой опять выступить в роли миротворицы.

— Да кончайте вы, нет здесь ничьей вины или сговора, чистая случайность. Мне кажется, все нервничали, и у каждого был повод. Стасе Лёлик нравился, не возражай, нет тут никакого криминала… А он привёл эту противную Карчевскую… Она к вам всегда так приходит?

Тут Гонората не выдержала:

— Ладно, скажу как есть. Не всегда, но когда вместе на стройке работают, то приходит, я не знала, что она как раз притащилась… Ну, ладно, догадывалась и боялась, что к нам зайдёт. Очень уж мне хотелось Лёлика от неё отвадить… Что, разве странно?

Стася с Мельницкой дружно замотали головами. Стася куда энергичнее.

— Пробы негде ставить, а туда же, свадьбу ей подавай, а Лёлик по женской части слаб, всегда им потакает… Ну, я и воспользовалась случаем, уговорила Павловскую, чтобы, значит, вам помочь, тебя подпоить, Лёлика раззадорить, пусть едет на дачу, почему нет, а потом, как выяснится, что ты девица и такое чудо ему попалось, то уж Эльке ловить будет нечего. А тебя в невестки я, честно скажу, совсем не прочь…

— Из чего следует, что, не будь Карчевской, ты вообще бы ничего не делала? — хотела удостовериться Мельницкая. — Пусть брат и Стася сами определяются?

— Конечно! Я в свахи не нанималась. А если бы у них самих всё сладилось, я б только рада была. А когда эта подтирка братца подцепила, я сразу забила тревогу, Лёлик устал, факт, отец его так припахал, что вздохнуть не даёт, Стася, когда трезвая, как деревянная, так и до второго пришествия не сойдутся. А Элька-зараза и забеременеть не постыдится, лишь бы назло, что тогда делать? Вот я и пыталась немного вас подтолкнуть…

Гонората говорила откровенно и перестала скрывать своё огорчение и раскаяние. Ведь хотела же как лучше, а что вышло? Сплошное безобразие. Не повезло, так уж не повезло. А тут ещё эта Стасина анатомия…

— Жаль, что ты никогда раньше не была у врача! — вздохнула Мельницкая.

— А чего ходить, если я здорова! — возмутилась Стася, опять обидевшись.

— Выходит, все пострадали, — продолжила Гонората. — Отец волосы на себе рвёт, кто будет дом достраивать, Лёлик за решёткой, Элька под ногами путается. Одно расстройство…

Стася самокритично подумала, что, может, и правда, с её добродетелью неудачно получилось, но тут же перевела стрелки на Зажицкую.

— Я бы не стала шум поднимать, Ядька меня подбила, всё зудела и зудела, я и опомниться не успела, как она меня к своему свёкру-милиционеру затащила. А он сразу в прокуратуру. Мне бы посидеть, подумать…

— А что? — жадно подхватила Гонората. — Не заявляла бы на него?

— Ну, не знаю, может, и нет…

— Уверена, что нет, — Мельницкая была категорична. — Скажи ей! — велела она Стасе.

Та слегка замялась.

— Ну… Я… Я даже пыталась, — наконец решилась она. — С прокурором хотела поговорить, чтобы сильно не обвинял. Ждала его, только… Ничего не вышло.

— Почему?

— Там на него напала одна такая, пришлось ему бежать.

Такую новость Гонората никак не могла пропустить. Прокурор, спасающийся бегством, от одной такой… Стасе пришлось в подробностях описать вечерний скандал, и три девицы, позабыв на некоторое время о своих проблемах, погрузились в чужие страсти.

Гонората первая вернулась к своим баранам. Хлебнув кофейной гущи, она с отвращением отставила чашку и сделала глоток ситро.

— Есть ещё один шанс, — сказала она осторожно. — Можно попробовать. Но всё зависит от тебя.

— Как это?

— Может выйти по УДО. Понятное дело, не прямо сейчас, месяца через три. Но тебе самой надо заявить, что Лёлик никакой не злодей, что ты с расстройства на него наговорила и могла бы с ним помириться, ну, и прочее в таком роде…

— Очень верная мысль, — поддержала Мельницкая, прежде чем Стася успела задуматься.

Та взглянула на подругу:

— Думаешь?..

Мельницкая кивнула:

— Все выигрывают. Его семья, он сам, ну, и ты, конечно. Вовсе не надо сразу к нему в объятия кидаться, но можно спокойно поговорить, объясниться, не обвиняя друг друга в обмане и сговоре. Просто произошло недоразумение, только и всего. Не знаю, может, апелляция что-нибудь даст? Когда она будет?

Ни одна не знала, как и не имела уверенности, повлияет ли на суд изменение Стасиной позиции. Одно было ясно: на сегодняшний приговор, что вот-вот будет вынесен, уже ничто не повлияет. Остаётся надеяться только на будущее, и надежды эти весьма хлипкие.

Как бы там ни было, но по итогам исторической встречи в кафе и Стася, и Гонората констатировали, что начало положено, и зерно будущих договорённостей пало на благодатную почву.

— Терпеть не могу всех этих умолчаний и недоговорок, а как следствие — всякого рода вранья, — раздраженно заявила Патриция, садясь в автомобиль Зигмунда.

Углядела-таки его «фиат», скромно припаркованный в каком-то дворе под прикрытием развешанного белья. Бельё вряд ли представляло интерес для воров, поскольку состояло из двух здоровенных тряпок, изрядно потрёпанных и местами уже дырявых, пригодных разве что для мытья сточных канав. Если, конечно, мысль о мытье сточных канав вообще придёт кому-то в голову.

Зигмунд собирался как раз выходить, но вернулся на своё место за рулём и выразил удивление.

— Я думал, ты уже всё знаешь. Что ты имеешь в виду?

— Зажицкую. Вы только что расстались. Поскольку во внезапно вспыхнувшую страсть между тобой и этой провинциальной гетерой я ни в жизнь не поверю, значит, у тебя с ней какие-то мутные делишки. Климчака она уже и так подставила, что дальше?

— Ничего. Теперь её задача лечь на дно и затаиться. Я должен иметь уверенность, что она не выкинет очередного фортеля и не станет трепать языком. У твоего прокурора тоже мутные делишки с жертвой, что этой недоизнасилованной нужно?

— Ты заметил?

— Краем глаза.

На обратном пути от пани Ванды к зданию суда Кайтуся заловила Стася. Она явно его караулила и поманила из-за угла. Кайтусь пытался сделать вид, что её не заметил, но Патриция сама безжалостно подтолкнула его к подопечной, любопытствуя, что там за секреты такие. Заявив «холера» и откровенно морщась, Кайтусь отправился за угол.

— Пока не знаю, — ответила на вопрос Зигмунда Патриция. — Зажицкая тебя тоже подкарауливала?

— Наоборот, я её. Конечно, я тут развлекаюсь, как могу, но начинаю подумывать, как бы поскорее развязаться. А для этого следует нейтрализовать некоторых действующих лиц. Самое трудное — эта маленькая гадина. Неподдающаяся. В Познань уже не поедет, засветилась там, но чёрт её знает, что она ещё выкинет и где, надо её здорово припугнуть. Возомнила себя королевской фавориткой…

— У нас нет короля, — с сожалением заметила Патриция. — Первый секретарь района её не устроит? Пусть хоть области, мне не жалко.

— Ей центральная власть понравилась, а особенно аромат безнаказанности…

— Едва повеяло.

— Ага. Дали понюхать и отобрали. Жалко девушку. Она со злости готова и в Климчака вцепиться.

— Свет клином на нём сошёлся? Мне казалось, что между ними всё кончено. А что там с юным отпрыском ведущей и направляющей? Опять же ты говорил, будто враг не дремлет и в отношении романтического папаши. Так чья же возьмёт?

Зигмунд пожал плечами.

— Сие мне неведомо. Сам хотел бы знать. Отчёт, во всяком случае, напишу нейтральный. Неохота терять тёплое местечко и золотую жилу. Увидим, чьё положение более шатко и кого поддержат руководящие товарищи. Это большая буря в общем корыте, и мне, собственно говоря, без разницы, кого от этого самого корыта отставят. Я их всех люблю одинаково.