Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 967

– Поедем! – не раздумывая решился Михал. – Даже в Аргентину, даже в Австралию! Теперь есть за что!

– Но только туристским классом, – предостерегла Тереза.

Болек деликатно поинтересовался необычной идеей Михала, которая так быстро принесла деньги. Михал не выдержал и выложил всю правду о скачках в Венсенском лесу. Союзник слушал с выражением легкого испуга.

– Вам очень повезло, – подвел он итог. – Но больше туда не суйтесь, эта тетка правильно говорила – первый раз Канада, а второй – могила. Мне это знакомо. Но теперь все не так плохо, с Каролем договоримся, а Капусту прижмем. Я скажу вам, что мы сделаем. Он может приехать на машине, или прийти пешком, в зависимости от времени. Если ночью, то на машине, потому что движение меньше. С Каролем они договорились, он сюда приедет. Если припрется на машине, я на минутку выскочу и проколю колесо. Пока он его заменит, вы будете здесь. А если придет пешком, я пойду за ним и посмотрю, где он обосновался. Дальше все просто.

– Вот видите, и зачем было столько каркать, – радостно упрекнул Терезу Михал. – Все будет, как надо. А если у нас кое-что останется, мы еще купим эту сахарницу Станислава Августа!

– Но я в прижимании участвовать не буду, – твердо сказала Тереза. – Не желаю этого видеть!

– Хорошо, постоите на шухере, – успокоил ее Болек. – Мы сами справимся. Значит, сейчас я возвращаюсь туда...

Он показал в сторону улицы, очевидно имея ввиду дом пана Кароля, посмотрел в ту же строну и замолчал. Тереза и Михал тоже машинально посмотрели в окно. Тереза подавилась апельсиновым соком. Болек выплеснул пиво на соседний столик, вскочил с кресла, выгреб из кармана какие-то деньги, рассыпал их по полу и бросился к выходу. Тереза вскочила тоже, задыхаясь и кашляя она жестами просила Михала постучать ее по спине. Михал понял в чем дело, перевернул кружку с пивом, перевернул чашку, разлил остатки кофе, в голове его пронеслось, что надо немедленно убегать, а то слишком долго придется просить прощения. Он схватил Терезу за руку и тоже бросился к выходу, одновременно стуча Терезу по спине. Издали казалось, что он очень энергично ее погоняет. Пострадавшие от пива, кофе и апельсинового сока задержать их не успели.

На улице Тереза восстановила дыхание. Метрах с десяти Болек подзывал их жестами. Они подбежали к нему.

– Не бегите так! – сердито прошептал он. – Спокойно! Мне придется остаться, потому что он меня знает...

– Меня он тоже знает, – тяжело дыша вмешалась Тереза.

– Ладно, кореш, ты к нему прицепишься, а мы что-нибудь придумаем. Мы за тобой присмотрим...

– Это он? – нервно прошептал Михал. – Вы уверены? Где он?

– Вошел в этот магазин. Он пришел пешком, потому что машины не видно. Наверное, сейчас выйдет...

В этот момент из фотомагазина действительно вышел Джон Капуста. Он шел быстрым шагом и трое заговорщиков не успели ни спрятаться ни отвернуться. Первым человеком, на которого он наткнулся, была Тереза. Он явно вздрогнул, развернулся на месте и быстро пошел.

Погоня имела достаточно шансов на успех. Даже если бы Капуста бежал, Болек и Михал без труда могли его догнать. Бегство на автомобиле тоже не принесло бы успеха, ввиду безнадежно забитых улиц. Он мог оторваться только далеко от центра города. Кроме того, Тереза и Михал быстро договорились, что обратятся в полицию, обвинив Капусту в чем попало. Болек одобрил эту идею, уведомив сообщников, что если появляется легавый, он смывается, чтобы о нем не волновались. Полицейских на горизонте пока не было, а Джон Капуста бодро убегал. Запыхавшаяся Тереза немного приотстала, не успевая за охотниками и их жертвой, пробивающейся сквозь толпу.

Чувства, переполнявшие ее, были троякими. На первый план выплывала необходимость догнать не преступника, а Михала. Она вдруг осознала, что не может отказаться от погони и остаться где попало, поскольку не помнит, где живет. Все это время она пребывала в компании Михала и ненужный адрес вылетел из головы. Она не смогла бы попасть в дом услужливой дамы. Поэтому ей приходилось держаться товарища по несчастью, который бежал как марафонец и все чаще исчезал из поля зрения. Необходимость поймать и прижать Капусту, в данных обстоятельствах стала второстепенной, хотя и оставалась достойной внимания и усилий. В то же самое время ее беспокоили эти проклятые пятки. Ей казалось, что этот противный, но необходимый ритуал, решит все вопросы. Последняя мысль на фоне более основательных опасений просматривалась смутно, но тем не менее, непонятным образом замедляла ее шаг.

Болек и Михал шли плечом к плечу. Капуста мелькал впереди. Способ действий был обговорен предварительно, они не собирались ловить его на людной улице, где впечатлительная часть толпы могла отреагировать непредвиденным образом, они рассчитывали на то, что жертва приведет их к своему месту жительства, забьется в тихий закоулок или направится в менее населенные районы. Но Джон Капуста их надежд не оправдывал, он бежал по направлению к центру.

– Что-то придумал, сука – прошипел Болек набегу. – Я думаю, что он бежит к цирку... Сейчас такое время... Начнут выходить люди, и он потеряется в толпе...

– Приближаемся, – предложил разгоряченный Михал.

– Хорошо. Только без нервов...

Перед ними, в стороне площади Республики, уже мелькали неоновые огни. Где-то вверху зеленым цветом загорелась огромная тигриная морда, погасла и для разнообразия зажглась желтым. Джон Капуста бежал прямо туда.

Как раз в этот момент в переполненном цирке объявляли гвоздь программы – выступление шести уссурийских тигров. Весь персонал стоял по местам, помощники дрессировщика ожидали сигнала у клеток, портье, вышибалы и привратники встали вокруг арены и в проходах между секторами, внимательно наблюдая за публикой. С того времени, когда какой-то парень бросил в тигра дохлую да еще и мокрую летучую мышь, вызвав тем самым большой переполох, на зрителей обращали больше внимания, чем на животных. Все находилось в состоянии боевой готовности, у главного выхода остались только портье и кассирша, продающая билеты на следующий день. Кассирша, за отсутствием клиентов, вязала крючком детскую кофточку из ангорской шерсти для внука мужского пола, которого она наконец дождалась после многочисленных внуков пола женского. Портье было нечего делать, известно, что под конец представления никто не входит. У него кончились сигареты, он оглянулся, посмотрел на кассиршу и отошел на несколько шагов к ближайшему киоску.

Когда он возвращался, увидел какого-то человека, который почти бегом пробежал между киосками, магазинчиками и ларьками и, миновав кассу, заскочил в цирк. Скрывший его занавес заколебался. Прежде, чем удивленный портье успел вернуться на свое место, появились два других человека, которые в таком же ускоренном темпе намеревались проникнуть внутрь. Одному это удалось, а второго портье успел задержать вежливым но твердым вопросом о билетах. Задержанный был щуплым, но высоким, а портье имел мощную фигуру – перевес был на его стороне...

У пойманного возле входа Михала в голове пронеслись детские воспоминания о лагерях и школьных экскурсиях:

– Билеты у группы за нами! – крикнул он так убедительно, что портье его пропустил.

Михал скрылся за еще колеблющимся занавесом, а портье невольно посмотрел на улицу, ожидая эту самую группу, которая по-видимому опоздала на программу и хочет посмотреть хотя бы последний номер, несомненный гвоздь сезона. Он немного подождал, но вместо группы появилась одна запыхавшаяся дама почтенного возраста, направлявшаяся к нему так называемой свиной трусцой.

Тереза издалека видела как Болек и Михал исчезли за занавесом, потому что вход в цирк был освещен не хуже, чем арена. Она хотела отправиться за ними, но сказать про группу ей не пришло в голову, да и объясняться по французски она не умела. Одновременно портье вспомнил, что ни о какой опаздывающей группе никто не говорил, да и вообще цирк переполнен, в зале осталось только несколько свободных мест. Он почувствовал себя обманутым, разозлился, что прозевал тех троих и решил любыми путями вытянуть наличные из четвертого человека. Он заслонил вход своим солидным корпусом.