Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 968

Из всей его речи Тереза поняла только одно слово – «касса». Она посмотрела в ту сторону, куда он показывал. Освещенное окошечко и надпись избавили ее от сомнений. Ни о чем не думая, чувствуя, что любой ценой она должна догнать Михала, Тереза бросилась туда, где сидела толстая ангельски улыбавшаяся дама, орудующая крючком.

Кассиршу переполняла безграничная доброжелательность ко всему миру. Она добродушно пыталась объяснить этой уставшей иностранке, что теперь заходить в цирк не стоит, представление заканчивается, номер с тиграми последний, лучше прийти завтра и посмотреть всю программу, но тут подошел портье и объяснил, что трое уже прошли задаром, а эта четвертая. И иностранка уперлась. Вела она себя как-то странно, дергалась, топала ногами, на лице ее появились ярость, отчаяние и какое-то дикое нетерпение, и кассирша внезапно осознала, что все понимает. Она сделала многозначительный жест и что-то сказала портье. Портье заулыбался и закивал головой. Тереза заплатила за четыре билета, подавив в себе внезапный бунт против оплаты Капусты, была вежливо взята под руку и проведена внутрь. Она пыталась освободиться, но портье отпустил ее только тогда, когда эстафету принял следующий, стоящий на посту между секторами. Этот следующий очень быстро повел ее вправо по коридору за кулисы и передал третьему. Третий вежливо открыл двери, и Тереза оказалась на улице перед маленьким сарайчиком с большой надписью «ТУАЛЕТЫ»...

Основная часть погони проходила тоже на улице, как раз с противоположной стороны цирка. Джон Капуста, пробежав за занавес, наткнулся в среднем проходе на билетера, без раздумий отказался от контактов с ним и отправился по коридору налево, вокруг арены. Бегущий за ним Болек еще успел его заметить.

– Замечательно, – сказал он Михалу, который быстро нагнал свои две секунды отставания. – Теперь он не смоется, я этот цирк знаю как пять пальцев. Давай, кореш, на ощупь – здесь темно и много хлама...

Джон Капуста скрылся за следующим занавесом, колеблющимся в конце коридора. На арене гремел оркестр. Болек и Михал выпутались из складок плюша и оказались на свежем воздухе, на задворках цирка. Здесь действительно было намного темнее, чем перед фасадом. Фонари освещали только ограждение, а между возками, будками и палатками лампочки попадались довольно редко. Джон Капуста исчез в глубокой темноте за первым же сараем, через мгновение мелькнул дальше и побежал направо, будто собираясь обежать весь цирк. Болек и Михал вдруг услышали особый металлический скрежет, который на мгновение затих и повторился снова. Руководствуясь слухом, они добрались до странной конструкции из железных прутьев, представляющей собой длинный ажурный туннель, перегораживающий всю дорогу. Михал не задумывался над тем, что это такое, занятый Капустой, который преодолел препятствие сверху, поскальзываясь и стуча по прутьям ботинками. Болек перелез за ним, громыхая не меньше. Разнервничавшийся Михал споткнулся, нога его попала между прутьями. Он вытащил ботинок, съехал вниз и ударился коленом. Схватившись руками за верхние прутья он подтянулся, посмотрел в туннель и на мгновение замер. В ажурном туннеле находился тигр. Самый настоящий, громадный, живой и злой. Он неохотно приближался, стуча хвостом по бокам, пытаясь отступить или развернуться. За тигром раздавались какие-то выкрики.

В мгновение ока Михал вспомнил все, что слышал о цирке, и выделил главную мысль. В цирке, перед выступлением, животных никогда не кормят! Всегда после и никогда перед. Перед этим им вообще не дают есть! Они соглашаются на выступление только потому, что хотят есть, ждут того, чтобы поесть...

В туннеле был ГОЛОДНЫЙ тигр...

Михал решил не перелезать на другую сторону. Он отскочил в темноту, осмотрелся, оценил территорию и решил обойти с другой стороны. Как можно быстрее он рванулся вперед, пытаясь не натыкаться на многочисленные препятствия невидимые во мраке.

Помощники дрессировщика не могли понять что происходит. Они получили сигнал «выпустить тигров» и начали выгонять животных из клеток в туннель. Вдруг впереди застучали прутья и резонирующая сталь донесла звуки до самого конца конструкции. Для цирковых животных всего мира такой звук означает приказ возвращаться в клетки. Дезориентированные тигры начали отступать. Помощники дрессировщика гнали их вперед. Опять раздался стук, тигры пытались повернуться, что в узком туннеле было невозможно, возникло замешательство, в туннеле нарастал конфликт. Наконец стук затих, помощники дрессировщика проявили настойчивость и шесть разнервничавшихся тигров отправились на арену.

Взглянув на первого из них, дрессировщик понял, что главную роль в выступлении тот играть не будет. Остальных можно успокоить и заставить слушаться, а этого – нет. Элегантно представив публике шесть диких бестий, он оставил на арене только пятерых, а шестого с места направил обратно в туннель. Еще мгновение тигр пробовал противиться идиотам-людям, полностью сбитый с толку дурацкой переменой приказов, но у дрессировщика была сильная воля. Тигр попал в туннель и отправился прямиком домой, деваться ему было некуда. Дверца за ним закрылась и выступление началось.

Джон Капуста убегал с дикой настойчивостью, уверенный, что бежит от мести мафии. Болека он узнал в первое же мгновение и сразу осознал то, что могло быть единственным объяснением его участия, и о чем он не догадался раньше. Он совершил дурацкий поступок, впутался в дело, организованное международной шайкой, о которой он ничего не знал, не смог прочувствовать и унюхать! Канада, Франция, Польша... Мало того, что он увел у них из под носа добычу, так еще и убил их человека, там, у колодца! Убить, конечно, не убил, но они думают, что убил, этого ему не простят!..

У входа в цирк Терезу чуть не хватил удар. Трясясь от ярости и волнения, она пыталась куда-нибудь пройти, но все было огорожено, свободным оставался только один путь – обратно на улицу. Возвращаться на улицу ей было нельзя, ей необходимо было догонять Михала, который был где-то здесь. Она развернулась, попала в знакомые двери, ведущие внутрь, и решила, что скорее задушит портье, чем даст выставить себя обратно на улицу. Она осмотрелась. Портье стоял к ней задом, глядя на арену, в конце коридора она заметила занавес, бросилась к нему и снова оказалась снаружи. Тут было еще хуже. Темноту наполнял острый запах помета, в землю понатыканы какие-то прутья, какие-то кучи, ящики и мусор, а вокруг возвышались заборы. Она попала на санитарную территорию, одновременно являвшуюся и выгребной ямой. Она бы вернулась, но за заборчиком мелькнул бегущий силуэт. Она заколебалась, забралась на один из ящиков и приникла к ограждению. Из мрака вдруг выскочил Джон Капуста и пригнувшись направился к замусоренной вонючей территории. Тереза невольно издала хриплый кровожадный крик. Джон Капуста оглянулся, увидел ее силуэт, торчащий над забором, развернулся и бросился обратно, между длинными рядами бараков, туда, где царила полная темнота. Сразу за ним появился Болек. Не взглянув на Терезу, он махнул ей рукой и помчался за противником. Михала не было. Тереза торчала над забором, не отдавая себе отчета в том, что до сих пор издает свои хриплые кровожадные крики. Где-то там, на фоне всех эмоций, билась упорная мысль – теперь они должны его поймать, должны его поймать, должны его поймать...

К счастью, крики не слишком привлекали внимание, потому что на территории цирка было довольно шумно, из под купола доносились звуки оркестра, рев и аплодисменты публики, во дворе кричали животные. В полубессознательном состоянии Тереза, вдыхавшая запахи природы, вытаращилась в темноту, где, как ей показалось, Капуста перестал бежать, бросившись в один из сараев. Болек будто бы бросился за ним, с противоположной стороны появилось что-то движущееся, похожее на Михала и бросилось в то же самое место, возможно, там были двери...

Вдруг голоса животных усилились, к ним примешались крики людей. Какие-то силуэты замелькали в пятнах света, темнота ожила, кто-то бежал к ней. Болек и Михал появились внезапно, неизвестно откуда, в мгновение ока преодолели заборчик, промчались через кучи, добрались до Терезы, оторвали ее от ограды и потащили за собой, в сторону занавеса. Кричать Тереза уже привыкла.