Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 192

– Но это же раскол! – выкрикнул Гречко. – Вы хотите развалить единую партию на отдельные фракции?

– Почему же? – хладнокровно заметил Михаил Андреевич. – Можно и на отдельные платформы.

Шелепин отчетливо хихикнул, а Брежнев демонстративно встал и не спеша прошагал к окну, складывая руки за спиной.

– Продолжайте, товарищ Суслов, – сказал он, не оборачиваясь.

Главный идеолог оценил поступок Генерального и опустил глаза, чтобы сидящие напротив не уловили во взгляде смешливый огонек.

– Нам надо перейти от партячеек по месту работы к партячейкам по месту жительства, чтобы начальство не довлело над коммунистами-подчиненными, – заговорил он преувеличенно черство. – Надо всемерно развивать коммунистическое низовое самоуправление, вовлекать в него людей. Надо, наконец, полностью отказаться от такого пережитка, как республиканские партии. Кстати, у РСФСР нет своей компартии. Вот и пусть остается КПСС – одна на всех!

Члены Политбюро замерли в крайнем ошеломлении. Чего угодно они ожидали от партийной реформы, но покушения на святое…

– Но тогда не останется СССР! – отчаянно воззвал Кунаев.

– Наоборот! – живо отреагировал Суслов. – Советский Союз только окрепнет, обретая истинное единство. А чтобы сохранить наше великое достижение – дружбу народов, мы развернем беспощадную борьбу с национализмом и местничеством! Перетрясем, обновим кадры! Очистим партию от карьеристов, взяточников, корыстолюбцев! Вместо теперешних республиканских ЦК введем региональные комитеты. В РСФСР их будет девять или десять, по числу экономических районов. В Средней Азии, Закавказье и Прибалтике – по одному. А обкомы с крайкомами заменим комитетами окружными, охватывающими территории, смежные для нескольких областей. – Взяв паузу, Суслов раздельно договорил, шлепая ладонью по столу: – Советский Союз должен быть единым и неделимым! Одна КПСС. Один Верховный Совет. Один Совет Министров. У меня все.

Михаил Андреевич смолк, остывая, и в кабинете зависла тишина, нарушаемая лишь дыханием, скрипом стульев да шелестом бумаг. Первым зааплодировал Шелепин. Возвращаясь на место, захлопал в ладоши Брежнев. Его вразнобой поддержали Андропов, Косыгин и Громыко, Пельше и Мазуров.

Главный идеолог с интересом, как исследователь человеческой натуры, оглядел сидевших за столом. Подгорный набычился, Гречко прямит спину, Полянский ерзает, Кулаков хмурится, Гришин с Кунаевым шепчутся… Раскол.

«Ничего, – подумал Суслов, заново накаляясь, – переживем! Введем Устинова и Романова, Катушева подтянем, строптивца Воронова уговорим. Пономарев только рад будет, хоть и строит из себя антисталиниста… Егорычева пригласим, для начала – в кандидаты. Долгих, вообще, ценный кадр – работяга! Прорвемся, как тезка говорит…»

Понедельник 3 ноября 1975 года, утро

США, Вирджиния, Лэнгли

На том берегу Потомака, макая коленчатые ноги в мелкую воду, бродила большая цапля. Утренний туман, плывший над рекою, почти рассеялся, и неяркое осеннее солнце высветило неряшливое оперение птицы.

– Так она же серая! – недовольно забрюзжал Вакарчук. – А Джек говорил – голубая, голубая… Брехло.

Вальцев хмыкнул только, подбирая на бережку плоский обкатанный камешек. Сильный бросок – и «жабка» поскакала по гладкой, будто застывшей воде, торопливо плеща и распуская тающие круги серо-зеленых волнишек.

– Одиннадцать, – сосчитал Степан, нарочно заносясь. – Неплохо для любителя.

– Профессионал нашелся! – отчетливо фыркнул Максим.

Вальцев, по всему видать, тоже играет в непринужденность, лишь бы скрыть постоянный изнуряющий напряг. Притворяться – удел нелегала…

– Учись, пока я жив. – Вакарчук взвесил в руке увесистую гальку, косясь за спину. Там, сливаясь с кряжистыми дубами, чья листва побурела, но все еще цеплялась за ветки, недвижно стоял Чарли Призрак Медведя, увязав длинные иссиня-черные волосы в пучок. Темно-синий костюм, оттененный белой рубашкой с галстуком, сидел на Чаке идеально… не подходя ему совершенно. К бесстрастному медному лицу индейца так и просилась кожаная куртка с бахромой по швам да расшитая налобная повязка, утыканная орлиными перьями…

– Кидай давай!

Степан мощно замахнулся… Камень булькнул на счет «пять».

– Сразу видно большого спеца, – с деланой серьезностью проговорил Вальцев. – Мастера со стажем. Аса!

– Иди ты…

Уже не пряча свой интерес, Вакарчук повернулся спиной к реке, пытаясь углядеть в прогалах между деревьями серые стены штаб-квартиры ЦРУ. Так их с Максом и не пустили в эту «цитадель империализма». Ну и ладно, переживем как-нибудь…

В сторонке от невозмутимого Призрака Медведя маячили капитан Хартнелл и Райфен Фолви, а Смок Парнелл бдел на стоянке, где пластался огромный «Линкольн Континенталь», серый, как цапля. Стерегли «перебежчиков» по высшему классу.

Вакарчук не удивился бы, узнав, что сейчас их видят снайперы с того берега, поглядывая в оптические прицелы и внимательно изучая каждый дуб, каждый кизиловый куст. Вот какой-то хлыщ в каноэ рассекает тихие воды – ствол винтовки хищно метнулся, выцеливая круглую голову в вязаной шапчонке…

– Джентльмены, знакомьтесь – мистер Колби! – Даунинг показался на тропинке, упакованный в безупречное кашемировое пальто, и походил на преуспевающего юриста. Рядом с ним шагал, стараясь не отставать, неприметный мужчина средних лет, выглядевший как счетовод из полузабытого фильма, только черных нарукавников не хватало.

– Наш Андропов! – неуклюже пошутил Джек, но директору ЦРУ сравнение пришлось по нраву – он весело и непринужденно расхохотался.

– У меня прекрасное настроение, джентльмены! – оживленно заговорил Колби, пожимая руки «перебежчикам из СССР». – Мой доклад буквально потряс президента, а когда он узнал, что таинственный Мика выбрал свободу, то я убедился – выражение «бегать по стенам» близко к истине!

Все вежливо посмеялись, и директор продолжил, обращаясь к одному Вальцеву:

– Мистер Зор… Вы уже говорили об этом, но… Насколько точен ваш… э‑э… сверханализ?

– На все сто процентов, – твердо ответил Макс.

– И вы способны получить… э‑э… знание будущего о любой ситуации, о любом событии?

Вальцев мотнул головой.

– Я могу провести сверханализ чего угодно, но далеко не всегда удается получить… хм… решение задачи, – Макс старательно, с выражением, повторял выученный текст. – С другой стороны, если нет ответа на прямой вопрос, можно как бы схитрить, прокачать на косвенных. Иногда выходит сразу, однако чаще всего сверханализ занимает от нескольких дней до недели.

– Понятно… – затянул Колби со скользящей улыбкой. – Мистер Зор, президент поручил мне узнать у вас то, что беспокоит любого на его посту: останется ли он в Белом доме на второй срок?

Вот оно… Степан перевел взгляд на Макса. Здесь бы паузу потянуть, но нет…

– Мистер Колби, могу сообщить уже сейчас, – спокойно сказал Вальцев. – Джеральд Форд проиграет следующие выборы.

Голливудская улыбка директора ЦРУ несколько поблекла.

– Ага… – промямлил он, приводя мысли в порядок. – И кто же победит?

– Джимми Картер.

– Картер?! – В голосе Колби прорвалось глубокое изумление. – Не может быть!

Максим лишь развел руками – ну, извините, мол, судьба.

– Давайте сделаем так, – осторожно заговорил он, – я постараюсь проанализировать будущую ситуацию и выяснить, что именно поможет Картеру выйти в президенты. Тогда у мистера Форда появится ощутимый шанс на победу – он воспользуется оружием соперника.

– Очень, очень хорошо, мистер Зор! – раздельно сказал директор ЦРУ. – Просто замечательно! Вы уж поверьте старому пройдохе: если нынешний президент дважды переступит порог Белого дома, его щедрость скажется на всех нас. Джек, – он обернулся к Даунингу, – держите меня в курсе!

Пожав руку Вальцеву, Колби наколол его взглядом, словно желая прочесть мысли предиктора, кивнул и удалился.

– Вот тебе и весь сказ… – пробормотал Вакарчук.