Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 193

Позднее утро того же дня

Арлингтон, Ройял-стрит

Этот пригород Вашингтона отделяла от столицы река, и каждое утро на мостах через Потомак сбивались пробки – мириады «белых воротничков» спешили в свои офисы.

Арлингтон совершенно не походил на шумный и грязноватый Нью-Йорк с его улицами-каньонами, словно проточенными автомобильными реками среди высоченных утесов из бетона и стекла. Тут все по-другому – малоэтажный городок поражал обильной зеленью и чистотой.

Тихая, респектабельная Ройял-стрит отличалась от иных арлингтонских улиц немного смешной аристократичностью и размеренным ритмом жизни. Ее зажимали добротные стильные дома – они и боками смыкались, стена к стене, а к их парадным дверям подступали каменные ступени, будто трапы к авиалайнеру.

Степана с Максимом поселили в двухэтажке из темного кирпича. Сумрачный холл, где ощущался теплый запах погасшего камина, основательная лестница с галерейкой наверху – всё тут дышало старой, доброй Англией.

А за домом открывался небольшой, порядком запущенный садик, где как попало росли развесистые яблони, оставляя пару лужаек под солнцем. Стриженая трава упрямо зеленела, бурея лишь на пятачке, занятом грилем-барбекю, воистину алтарем американской кухни.

Вакарчук потянул носом – доносился запах дымка. Кто-то, видать, жарит мясо по соседству. А может, просто озяб, вот и растопил камин.

– Надо напроситься у Джека, – сказал Вальцев, щурясь на безоблачное небо. – Пусть хоть иногда вывозят на природу.

– На пикничок! – кивнул Степан. Забредя за дуплистую грушу, он похлопал ладонью по каменной кладке высоченного забора, поверху отделаного затейливыми зубцами. И наверняка утыканного кучей датчиков…

– У вас в России тоже устраивают цирк с выборами?

Стивен Вакар вздрогнул, услышав голос индейца, а Майкл Зор лишь улыбнулся рассеянно.

– Нет, Чак, у нас голосуют за вождя.

– Правильно, – кивнул Чарли с одобрением. – А кто голосует?

– Политбюро, – буркнул Вакарчук. – Это такой совет старейшин.

– Умно! – Обсидиановые глаза индейца сузились. – Мне говорили, что в России справедливость для всех, что там правят «красные»… – Он наметил улыбку. – Тогда почему вы хотите стать американцами?

Вакарчук похолодел. Показалось ему или в голосе Чака взаправду скользнуло презрение? И внезапно, пугая самого Степана, в глубинах души всколыхнулась муть пережитого, едкий осадок отчаяния и тоски.

– А кто ты? – выцедил он, едва сдерживая взрыв в себе.

– Я – дакота! – вскинул голову Призрак Медведя.

– А мы – русские! Понял?

Индеец внимательно глянул на Степана и кивнул. Молча развернувшись, он пошагал к террасе – толстая коса гуляла по пиджаку, качаясь в такт поступи.

– Ты поосторожнее! – шепнул Вальцев. Помялся и добавил уже не по службе, а по дружбе: – А знаешь… Сказал, как срезал!

Тот же день, раньше

Ленинград, улица Павла Лаврова

За порогом генконсульства Лофтин сбросил давящий гнёт, как тяжелое старое пальто, снова став обаяшкой Дэнни. Вот и полузабытая ироничная улыбочка заплясала на губах. Даже походка изменилась – ушла скованность, вернулась былая раскрепощенность, разболтанность даже.

С ходу отворив дверь кабинета Вудроффа, Дэниел постучал по гулкой створке:

– Можно?

Фред сидел, развалясь в кресле, и смаковал кофе из большой чашки.

– Говорят, над входом в кабинеты следователей КГБ висят специальные табло «Не входить!», – меланхолично проговорил он. – Включишь – и ни один бездельник тебя не побеспокоит. Видит же – человек занят!

Лофтин ухмыльнулся – Фредди в своем репертуаре. Умеет шеф очень вежливо, очень корректно послать далеко и надолго. Дэниел понимал начальника – не так давно тот числился резидентом на Карибах. И вот его выдергивают с пляжа, отлучают от знойных мулаток и шелеста пальм, забрасывая в холодный, неприютный Ленинград! Тут кто угодно в депрессию впадет.

– Я по делу, шеф. – Вице-консул оседлал мягкий, но скрипучий стул. – Есть пара мыслей по теме «Некст».

– Тема закрыта, Дэнни, – с оттенком нетерпения сказал Вудрофф, поднося чашку ко рту. – Слыхал новость? – прогудел он в фаянс. – Предиктора переправили в Штаты!

– А ты в этом уверен? – загадочно мурлыкнул Лофтин.

Фред замер, так и не пригубив «Нескафе». Поверх белой чашки с синим, вроде бы дельфтским узором, но на русский мотив смотрели покрасневшие от недосыпа глаза – цепко, не мигая, в упор.

– Выкладывай, – буркнул Вудрофф и одним шумным глотком допил кофе.

– Меня еще летом цапануло неладное, – завозился Дэнни. – Что такое, думаю? Провал за провалом! Сначала Поляков, потом Калугин – и пошло, и пошло… Последним взяли Шевченко. Скажи, Фредди, у Конторы хоть кто-нибудь остался из советских агентов? Что-то я сомневаюсь!

– Да, – заворчал Фред, – этот год для КГБ выдался урожайным.

– Нет! – щелкнул пальцами Лофтин и заторопился: – Я понимаю, ты говорил про шпионов, а я – про пшеницу. Советские колхозы не собрали с полей и половины обычного, страшная засуха не дала. Но Советы справились с неурожаем! Ранней весной по дешевке закупили зерно в Аргентине, Канаде, у нас, еще где-то. Спрашивается: откуда они узнали о том, что случится летом? До меня стало доходить… знаешь когда?

– Ну? – буркнул Вудрофф, недовольно сводя брови.

– Когда я задал себе правильный вопрос: «Кто сообщил КГБ о будущих событиях?» И пазл сошелся!

– Ты полагаешь… – затянул Фред, прокручивая в голове версии.

Дверь приоткрылась, впуская Ричарда Мюллера, молодого оперативника.

– Хэллоу! – радостно осклабился он.

– Попросить, что ли, табло «Не входить» у коллег из «Большого дома»? – вслух задумался Вудрофф. – Что им, жалко?

Улыбка Мюллера слегка поблекла.

– Я попозже?.. – промямлил он.

– Да садись уж, – забрюзжал начальник, – послушай сказки дядюшки Дэна. – Он подбородком указал на Лофтина. – Дэнни полагает, что предиктор остался здесь и регулярно оповещает Кремль о грядущих неурядицах. Ты это хотел сказать?

– А тут и гадать нечего! – подался Лофтин вперед, грудью наваливаясь на высокую спинку. – Никто, кроме Михи, не обладал знанием о будущем. И никто, кроме него, не делился этой информацией с Кей-Джи-Би! Ты только прими этот вариант событий, и сразу все ответы – вот! – Его пальцы щелкнули с костяным призвуком.

– Хорошо! – Вудрофф резко поставил чашку на стол, будто печать тиснул донышком. – Допустим, Андропов словил предиктора – и засадил его в какой-нибудь сверхсекретный центр, создав райские условия, лишь бы тот делился информацией… Тогда можно легко себе представить, что Миха сбежал из своего персонального рая – и подался к нам! Такое возможно?

– Возможно, – согласился Дэнни, – но маловероятно. Да я вообще другой вариант рассматривал: Андропов сам послал к нам… лже-Миху! Вызубрить хоть десять страниц текста – от настоящего предиктора! – не трудно, любой актер учит роли.

– Роскошный вариант… – прикинул Фред, залезая пальцами в волосы и беспощадно трепля рыжую шевелюру. – Лже-Миха по заданию КГБ такое напророчит, что мы потеряем триллионы долларов! Дэнни… – Он остро взглянул на вице-консула. – Ты хоть представляешь, что будет, какая вонь пойдет, если ты окажешься прав, а Колби заполучил «суперкрота»? Сколько голов полетит, невзирая на прошлые заслуги?

– О да! – криво усмехнулся вице-консул.

– А мне кажется, что твоя версия страдает серьезным изъяном: невозможно доказать, что предиктор – не настоящий, – уверенно заговорил Ричард. – Ведь лже-Миха, пусть и по шпаргалке, но предсказывает реальные события! Сама действительность как бы подтверждает его способности к инсайту или проскопии.

– Верно! – согласился Лофтин, с интересом глядя на Мюллера. – Но я не зря пришел с этим именно сегодня…

– Не тяни, – хмуро обронил Вудрофф.

Лофтин оскалился, наслаждаясь ситуацией.

– Не так давно на меня вышел один шустрый «инициативник», – неторопливо заговорил он, складывая руки на спинке стула. – Как говорят русские: молодой, да ранний. Он получил отличное образование, а нынче просто взлетает по карьерной лестнице – родители отработали, как первая ступень ракеты. Агент не пожелал представиться, но сведения передал люксовые, и я провел его под кодом «Немо». Недавно он получил вопросник, где я поинтересовался: не работает ли на КГБ предиктор? Ответ меня, прямо сказать, ошеломил…