Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 245

– Дело срочное и очень важное! – надавил Андропов.

– Секундочку…

Скользнув за дверь, Дебилов прикрыл ее за собой, но тут же распахнул настежь, приглашая войти. Председатель КГБ решительно перешагнул порог.

– А-а, Юра. – Брежнев поднялся из-за стола, протягивая руку. – Чем порадуешь?

– Мы нашли Миху, – с ходу доложил Андропов, пожимая вялую ладонь.

– Очень, очень хорошо… – медленно вытолкнул генсек. – И?

– Он готов сотрудничать с нами.

– Очень, очень хорошо… – повторил генеральный, потирая руки, словно умывая. – Сколько тебе потребуется времени, чтобы доставить предиктора… м-м… не знаю… на какой-нибудь космический или ракетный центр поблизости?

Юрий Владимирович почувствовал слабость.

– Леонид Ильич…

– Сколько? – в брежневском голосе звякнул металл.

– Двое-трое суток…

– Двадцать четыре часа! – отчеканил генсек. – А центр пускай тебе Устинов укажет, он лучше знает свое хозяйство. Давай, Юра, давай! Не мешкай! Это же дело особой государственной важности! Сам понимаешь. Докладывать будешь лично, в любое время!

– Есть, – обреченно толкнул Андропов.

– Вольно, Юра, – ухмыльнулся Брежнев и заторопил: – Давай, давай, действуй…

Председатель КГБ вышел в коридор с ощущением ледяного комка, смерзшегося в груди. Что делать? Как быть? Исполнить приказ? Тогда он потеряет и Миху, и его уважение. И ту самую перспективу, что греет душу пуще самого дорогого коньяка. Поговорить с Сусловым?

Да, кивнул себе Андропов, но позже. А пока…

Покинув ЦК, он юркнул в «Чайку» и снял трубку телефона «Алтай».

– Ответь… – процедил Юрий Владимирович, заклиная. – Ответь…

– Алло? – Мишин голос звучал настороженно.

– Слушай внимательно, – заспешил председатель КГБ, словно боясь, что разговор вот-вот прервут. – Мне дали сутки, чтобы найти и упрятать. Понял? А у тебя есть несколько часов, чтобы исчезнуть. Сможешь? Хотя бы на две-три недели?

– Смогу, – донеслось из трубки.

– Действуй!

Андропов откинулся на сиденье. Ну, Лёня… Ла-адно…

Он хищно улыбнулся, сплетая и расплетая пальцы.

Операция «Хилер» началась в кабинетах ВГУ. Потом ее засекретили наглухо – и продолжили операцией «Ностромо». Теперь, похоже, настало время исполнить то самое, поразившее его в молодости указание: «По прочтении сжечь!» – и затевать новую миссию. Почти что личную – на пепле «Ностромо».

«Феникс»! – прищелкнул пальцами Юрий Владимирович, любивший придумывать кодовые названия. – Операция «Феникс»! Годится!»

Я ничуть не удивился реакции Брежнева. Зря его, что ли, «живой водой» отпаивал? Теперь «дорогого Леонида Ильича» никто не пичкает наркотой, стало быть, и болезненная страстишка к цацкам на грудь не разовьется, и знаменитые «сиськи-масиськи» не зазвучат в прямом эфире. А вот ха-арошая чистка обеспечена. Что и требовалось доказать.

Думал я об этом мельком, набирая домашний номер. Раз не прослушивается, грех не воспользоваться…

– Алло? – нежный мамин голос вызвал умиление.

– Привет, мамулька! Извини, что вчера не позвонил – замотался!

– Ро́дную маму забыл… Эх! – шутливо донеслось из трубки.

– Как ты могла такое подумать? – взвыл я, унимая тягостное нетерпение. – Мам, слушай, мне придется задержаться недельки на две. Тут без меня никак!

– А школа? – мигом забеспокоилась родительница.

– Торжественно клянусь и обещаю закончить ее с золотой медалью!

– Вот только не получи!

– Я же обещал! Ой, ну все, побежал. Целую!

– И я тебя!

– Настю чмокни от имени и по поручению!

– Ладно!

Улыбаясь по инерции, я положил трубку и тут же снял ее, накручивая диск. Как же он медленно проворачивается…

После третьего гудка ответил приятный голос:

– Посольство Германской Темократической Респуплики. Слушаю фас…

– Код Эм-Вэ, – четко сказал я и зачитал по памяти первые пять чисел пароля, переданных Маркусом Вольфом.

– Айн момент! – растерялся голос. – Переключаю на тофарища Винцера.

Щелчок, пыхтение…

– Алло? – прорезался мужской голос. Истинного арийца. – Повторите цифры, пожалуйста.

По-русски чешет почти без акцента, товарища Винцера может выдать только излишне четкий выговор.

– 678… 567… 23… 1719.

– 9637, – следует отзыв. – Товарищ Вольф оставил нам инструкции… Вы хотите вылететь в Берлин?

– Мне нужно вылететь в Берлин, – надавливаю я. – И как можно скорее. Кстати, было бы здорово, если меня подбросят до посольства.

– Откуда вас забрать?

– Буду ждать возле метро «Тургеневская».

– За вами заедет зеленый «Вартбург».

– Данке шён.

– Ауф видерза-айн!

Тщательно обтерев трубку, я положил ее на рычажки и метнулся на кухню – потрошить холодильник «Розенлев». Булочка в целлофане… Сырок «Янтарь»… Колбаски «Охотничьи»…

Запихивая сухпай в карманы куртки, я покинул квартиру, на всякий случай отпирая дверь в перчатках.

Вызывать лифт не стал, ссыпался по лестнице и как ни в чем не бывало покинул подъезд, на ходу лопая свой «обед». К жующему юнцу меньше вопросов…

Страж ворот по-прежнему толокся на улице, но на меня старательно не реагировал. Обмирая, я зашагал прочь, но ни топота догоняющих ног, ни визга тормозов не раздавалось за спиной.

Спеша к «Тургеневской», лишь однажды напрягся, когда вдруг заслышал трель милицейского свистка.

«Не меня! – убеждал я себя. – Это не меня!»

Плотный милиционер сурово отчитывал толстяка в штатском, перебежавшего улицу не в положенном месте. Штатский виновато водил руками и воздыхал, а я с воскресшим удовольствием вгрызся в сэндвич – муза с полосатой палкой меня вдохновила…

Посольский «Вартбург» прикатил к самым дверям, а минуту спустя я «сдался немцам», знакомясь с социалистическим орднунгом.

Хорошенькая Катарина в вязаном платье сфотографировала меня, а пока она проявляла и закрепляла, деловитый геноссе Винцер каллиграфическим почерком заполнил мой загранпаспорт – синюю книжицу с золотым тиснением.

Отныне я Михаэль Шлак. Винцер, не мудрствуя, перевел русскую фамилию на немецкий.

– У вас замечательный выговор, Михаэль, – болтал он, не отрываясь от дела, – следовательно, языковая проблема – долой!

– Ну хоть что-то, – улыбнулся я, довольно вымученно, впрочем.

Геноссе, наверняка сотрудник Штази, вскинул на меня взгляд и сочувственно покивал.

– Геноссе Вольфу можно доверять, это человек чести и слова. О, Катарина! Готово?

– Да, Отто, вот.

– Гут…

…Двумя часами позже я протягивал свой паспорт молоденькому пограничнику в Шереметьеве. На мне – теплая кепка, очки с простыми стеклами, светленький паричок почти до плеч по молодежной моде. А я по легенде – корреспондент «Юнге вельт».

Погранец кивнул мне и улыбнулся.

«Пронесло…»

Еще полчаса томительного ожидания… Объявлена посадка…

«Ил-62» с броской надписью «Интерфлюг» засвистел турбинами. Хлопотливые стюардессы щебечут, подчас мило путая «русиш» с «дойч». Я пристегнулся, напряженно глядя за стекло на терминал «Рюмка». Никого… Ничего…

– Уважаемые пассажиры! Наш самолет совершит полет по маршруту Москва-Шереметьево – Берлин-Шёнефельд…

Я откинулся на спинку. Ну же… Ну…

Турбины взревели. Лайнер качнулся и медленно, а затем все быстрее и быстрее покатился, отбрасывая колесами взлетную полосу. У-ах!

Оторвался. Набрал высоту. Оранжевое солнце ударило в иллюминатор поверх клубистых туч.

«Какой долгий день… – Мысли еле ползли, тянулись из последних сил. – Опять я убегаю… Опять один… Как же мне все это надоело…»

Глаза закрылись сами. Лететь меньше трех часов. Выспаться не выспишься, но хоть передохнешь. Что меня ждет, откуда я знаю?

Когда СССР развалился, Маркуса Вольфа арестовали – демократы боялись Штази не меньше КГБ. Маркус никого из своих не выдал, а его люди не сдали Вольфа. Вот так-то. Потому и лечу.