Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 247

– Дело касается Миши Гарина, – негромко сказал он.

– При чем тут Миша?

Рассеянный, изнывавший взгляд Михаила Андреевича внезапно обрел колючесть и цепкость.

– Миха, он же Хилер, он же Ностромо и Миша Гарин – это один и тот же человек, – раздельно проговорил Андропов.

Главный идеолог замер на какие-то секунды, все просчитал, продумал – и затащил главного чекиста в роскошную приемную, чей интерьер не менялся с царской поры. Закрылись высоченные толстые двери – и словно вернули ко временам империи. Шум, гам, бестолковая суета в цейтноте – всё осталось за резными створками.

– Рассказывай, – велел Суслов.

Председатель КГБ кратко изложил суть.

– Понимаете, Миша готов с нами сотрудничать, – разгорячился он, – но позицию Леонида Ильича мне не изменить.

– Позиция Леонида недопустима, – сурово отрезал Михаил Андреевич. – И я не позволю, чтобы Мишу упрятали за решетку, пусть даже золотую! Я обязан ему не только жизнью телесной, но и духовной. Ты даже не представляешь, Юра, до чего это тяжело – вытравливать в себе догматика! Впрочем, не обо мне речь. Ты молодец, Юра, что дал «тезке» возможность пропасть и затаиться! И, раз уж зависла пауза, нам нужно ею срочно воспользоваться. Сделаем так. Леонида я беру на себя, а ты, Юра… Ты ведь по-прежнему дружен с Устиновым? Вот и поговори с ним! Нужно обязательно склонить на нашу сторону министра обороны – это весомая фигура. Убедишь его – тут же появится шанс выиграть всю партию!

– Годится! – энергично кивнул Андропов.

– Шеф… – Райнер Кёнен замер на пороге, уткнув нос в раскрытую папку и близоруко водя головой. Полное впечатление, что лижет между страниц…

– М-м? – отозвался Вольф, слегка улыбаясь заму.

Было бы грубой ошибкой не принимать Райнера всерьез, но эти его повадочки… Они лишают Кёнена даже минимума солидности.

– Подтвердилось сообщение из Москвы, шеф! Михаэль Шлак заселился сегодня в отель «Нептун».

– Отлично, Райнер! – Маркус Вольф прищелкнул пальцами, чувствуя, как участился пульс. – Просто отлично!

Шеф Штази незаметно вздохнул. Он так хотел встретиться с Михой, поговорить, узнать, как оно там, в смутном будущем… Желание это лишь усилилось со временем, но… Ох, уж это время! Вечно его не хватает! До того хочется все бросить и махнуть на бережок седого Остзее, а нельзя… Завал. И, пока его не разгребешь, никуда ты, Миша Волк, не махнешь. И не мечтай.

Нахмурившись, Маркус приблизился к окну. Суетливое кружение автобукашек не замедлялось ни на миг. Ползут и ползут. Лакированные спинки «жучков» бликовали в рваном свете фар, отражая багровые сполохи стоп-сигналов. Круговорот.

– Я просил связаться с «Великолепным монахом»… – подал голос Вольф.

– Да, да, шеф! – тут же ожил Кёнен. – Я как раз ищу… Вот! Ойген Браммерц сообщает, что Кароль Войтыла, польский кардинал, замечен в компании Фрэнка Карлуччи, этого мастера госпереворотов. О чем они беседовали, неизвестно, но уже на следующий день Войтыла встретился с Полом Марцинкусом, американским кардиналом и президентом Института религиозных дел, проще говоря, банка Ватикана. Пол Казимир Марцинкус – любопытнейшая фигура, настоящий гангстер в сутане! Он с детства занимался дзюдо и выбился в телохранители папы Павла VI, а однажды спас жизнь понтифику. Наверное, с того момента и пошел в рост. Ныне Марцинкус в полной тайне ворочает «отмытыми» миллиардами. Кстати, его двоюродный брат Раймонди – верный член мафиозной «семьи» Коломбо. Есть сведения, что Раймонди приходится племянником крестному отцу Чарльзу «Лаки» Лучано и является связным между коза ностра и Марцинкусом.

– Занятная особь, – усмехнулся Вольф, приседая на краешек подоконника.

– Ага… И еще какая! Так вот, Браммерц докладывает, что Марцинкус согласился финансировать польский профсоюз «Солидарность» – главный инструмент ЦРУ для расшатывания ситуации в Польше.

– Бжезинский умер, – насмешливо фыркнул шеф Штази, – но дело его живет.

– Ага… – отозвался Кёнен, снова клюя носом абзацы.

– Ладно, – вздохнул Маркус. – Держите меня в курсе, Райнер.

– Ага… – рассеянно перелистывая донесения, зам вышел, забыв притворить дверь за собой. Мелькнуло лицо секретаря, и створка мягко закрылась.

«Должен же я хоть за неделю разгрести этот шпионский завал! – с неудовольствием подумал Вольф. – И вырваться на денек!»

Папки, аккуратно сложенные на большом письменном столе, глядели на него с сомнением.

– Ой, как тут здорово… – затянула Альбина. Она непрестанно вертела головой, но этого ей казалось маловато для полного обзора, поэтому девушка раз за разом крутилась на каблучках, чтобы высмотреть всё-всё-всё. И башни, и их отражения в зеркальных стенах Кремлевского дворца съездов, и людей.

А депутаты, поспешавшие во дворец, попадались такие, что даже сдержанная Светланка глаза распахивала, впечатленная и зачарованная. Вот мимо прошел космонавт Леонов, а вон там, на углу, с кем-то разговаривает Донатас Банионис… Да не с кем-то, а с Татьяной Дорониной! Ишь ты ее… Смеется, глазками постреливает… Ну и правильно.

Рита вздохнула. Ей очень не хватало Миши. Вообще, в этом году всё немного сдвинулось. Хотя… Нет, всё началось еще в ноябре, когда она жила у Гариных.

Ей становилось хорошо и спокойно, если Миша находился рядом, пусть даже в соседней комнате. А вот когда он оказывался близко, делалось еще лучше. Правда, спокойствие сменялось волнением.

Одно было плохо – Миша вел себя уж больно по-джентльменски. Боялся обидеть, дурачок…

Пару раз она сама пробовала выйти к нему поздно-поздно вечером – все уже спали, в доме замирала тишина… Это же так просто – на цыпочках, каких-то десять шажков… И… Да просто так, присесть на Мишин диван, пошушукаться…

«Ага! – мелькнуло у Сулимы. – Просто так!»

Тогда ее удержало стеснение… Хм… А если честно? Ну да… Побоялась. Не Миши. Себя. Останься они вдвоем, и томление сделалось бы невыносимым, их просто притянуло бы друг к другу!

Жаль, что так и не осмелилась…

– Рита! Рита! – Звонкий Машин голос камнем упал в поток сознания, разбрызгивая мысли.

– А? Чего?

– Чего, чего! – сердито откликнулась Шевелёва. – Я ее зову, зову, а она… Пошли скорей!

Сулима догнала подруг, и они вместе вошли в обширное фойе Дворца съездов, с галереями, украшенными гербами союзных республик. А народищу…

– И чё? – сразу же донесся извечный вопрос.

– Капчё! – ответил Жуков. – Куда ты в зал?! Депутат, что ли? Нам наверх!

– Ой, Дюша… – недовольно начала Альбина, встав на защиту подопечного, но не договорила.

– Долго вы там копаться будете? – брюзгливо воззвал с лестницы Зенков, забыв о жеманных ухватках.

– Идем уже, идем уже! – Маша взбежала по ступенькам, и Жека хищно завладел ее узкой ладонью.

Рите опять взгрустнулось, но впечатлений извне навалилось столько, что личные неурядицы скрылись под их напластованиями. Вот она выходит на балкон – и перед ней распахивается Большой зал. Казалось невероятным, что столь огромное пространство вообще можно перекрыть. Парит он, что ли, этот необъятный потолок? Или невесом? Сцену видать всю и трибуну…

– Садимся! Садимся!

– Ой, Изя, подвинься…

– А чё, подлокотники общие, что ли?

– Что ли!

– Вельми понеже…

– Тимоша, я тебе местечко забил!

– А я, может, не с тобой хочу?

– Тимо-оша…

– Да ла-адно…

– Выходят! Выходят!

Политбюро ЦК КПСС в полном составе показалось из-за кулис, вереницей попадая в президиум. В зале заплескали – и аплодисменты разошлись пожаром, не унимаясь.

Четыре тысячи человек приветствовали стоявших на сцене, члены Политбюро хлопали депутатам алаверды, и Рита вдруг ощутила громадность происходящего уже не глазами, а умом. Здесь, во Дворце съездов, как будто собралась целая страна – шахтеры, академики, металлурги, колхозники, инженеры, строители, военные, учителя, врачи, писатели… С Дальнего Востока и с Украины, из туманного Ленинграда и знойного Ташкента. От Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей.