Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 367

Еловая хвоя – колючая, а пихтовая – мягкая. Ритины руки быстро научились распознавать деревья, шумевшие на перевале.

– Шнелле!

Косолапый «охотник» по имени Отто шагал впереди – шатаясь и переваливаясь. Другой, отзывавшийся на «Руди», замыкал череду бредущих заложников. Как звать третьего немца, Рита не знала – он, вместе с Иржи, конвоировал русских, приглядывая с фланга.

Тропы не было – Отто вел группу, ориентируясь по ему одному видимым приметам, забираясь все выше и выше. Снег на склоне лежал плотный, лишь иногда наст не выдерживал, и ноги проваливались по колено в мелкую студеную пудру.

– Ахтунг…

Задыхаясь, девушка выбралась на широкую просеку, вдоль которой тянулся ряд тесно выставленных столбов с перекладинами, густо заплетенных колючей проволокой. Деревянными буквами «Т» они уходили направо и налево, словно отражаясь между двух зеркал, и теряясь в лесу. Граница.

– Соблюдать спокойствие, – раздал Иржи Цэ-У, – и не привлекать внимание чешских стражей. Русских они не долюбливают, а в глухом лесу мало ли что может произойти…

Отто свернул к ложбине – руслу замерзшего ручья. Летом вода нарушала запреты, перетекая в ФРГ, а зимой застывала синей наледью. Чертыхаясь, «охотник» пробрался на немецкую сторону, и рукой в рукавице натянул провисшую проволоку.

– Шнелле, шнелле!

– Быстро! – буркнул Иржи, словно переводя. – Сигнализация отключена не навсегда… Ну?!

Ткнув дулом пистолета в спину Мишиного папы, он добился послушания – тихо матерясь, Петр Семенович скользнул под колючкой сам, и помог встать жене, выползшей следом. Рита перешла границу последней, пропустив Настю.

– Вниз! – скомандовал Римпоче-Корда.

Оскальзываясь и зарываясь в снег, семейство Гариных начало спуск. Рита с опозданием ощутила холодок приключения – она в Западной Германии! Шумава позади, вокруг – Оберпфальцвальд, как местные именуют Баварский лес. Однако постоянное ощущение опасности, исходившей от конвоиров, забивало напрочь всякую романтику. Хорошо, хоть пальцы не мерзнут. Евромороз…

– Ой! – Настя проехала на спине несколько шагов, пока не вцепилась в гладкий стволик деревца. – Прямо обрыв!

– Держись! – обронила Рита.

– Да держусь я…

Если бы не заросли, она бы ни за что не спустилась по крутому откосу. Охватывая рукой то одно дерево, то другое, девушка съезжала всё ниже, тормозя ногами и нагребая кучи снега.

Странно она себя чувствовала. Злость будто плавилась внутри, закипая яростью, а вот страха не было. Рита не верила в плохой конец, душа напрочь отторгала траур.

Ей очень не хватало Миши, но росло и понимание – если взялись за них, то уж любимого прессуют по всей программе. И эта тревога рассеивала беспокойство за себя, напрягая до тихого неистовства…

– Осторожно!

Девушка ухватилась за гибкий ствол, наблюдая, как тонны снега тронулись по склону, громоздясь валами, но не вышло лавины – буковая чаща задержала морозящий сход.

Ноги тряслись от усталости, когда Рита спустилась на широкий уступ, наезженный гусеницами и колесами. Схлынувшей волной темной зелени опадал в низину хвойный лес, и в дымке маячили красные шпили церкви. Девушка поежилась.

Это раньше можно было себя уговаривать, а теперь – всё. Они в ФРГ. Четверо граждан СССР, нелегально проникших в капстрану…

Если их не убьют «охотники»… Да с чего бы? Захотели бы перестрелять, давно бы в снег закопали… А если их поймают местные полицаи? Станут они разбираться в провокации? Или сразу состряпают дело о шпионаже? А то еще хуже – выйдет номер какой-нибудь «Зюддойче цайтунг» с аршинными заголовками: «Советский директор выбрал свободу! Семья камарада Гарина бежала из соцлагеря!»

И все, не отмоешься, хоть век кисни в мыльной воде…

– Туда! – грубо направил ее Иржи, пихая в спину.

Впереди тускло переливался лаком синий микроавтобус с трехлучевой звездой на решетке радиатора. Солнце просвечивало стекла насквозь – внутри никого.

– Занимаем места, – весело скалясь, объявил чех, – согласно купленным билетам!

– Зетцен зи зих, битте! – рокотнул Отто, усаживаясь за руль, и загоготал, очень довольный своей изысканной шуточкой.

Валко шатаясь, «Мерседес» покатился под горку, аккуратно вписываясь в поворот. Настя плотнее притиснулась к Рите.

– Держись, – шевельнулись Ритины губы.

– Держусь…

Попетляв, «микрик» выехал на автобан в предгорьях, и плавно набрал скорость. Долго ли, коротко ли, а у дороги зареял щит, гордо возвещавший: «Zwiesel».

Цвизель открылся сразу и весь – небольшой поселочек, скучившийся меж лесистых холмов. Проследовав мимо безликих домов новейшей постройки, минуя шпилястую кирху, «Мерседес» углубился в район одноэтажных особнячков, покрутился и заехал в кованые ворота, чьи створки вмерзли в лед. Слева обозначился опрятный домик, прячущийся за деревьями старого сада. Не слишком обширный двор делила с микроавтобусом малолитражка «Волво». Несколько гаражей, мастерская, сарай ограждали частное владение от любопытных бюргеров.

Первыми вышли «охотники», а затем Иржи склонился в издевательском поклоне:

– Только после вас!

Рита даже не скривилась, удерживая в себе ледяное спокойствие. Слегка напрягшись, она запоминала всё, что видела. Терраса под навесом. Собак нет. Вход. Длинный коридор, двери по сторонам. Лестница в четыре ступеньки. Цокольный этаж.

Низкий потолок нависал, почти задевая макушку. У одной стены шипел котел, гоняя по трубам и радиаторам горячую воду. К другой приткнулись два старых развалистых дивана. Свет проникал через пару узких окон, забранных решеткой.

– Располагайтесь. – буркнул Иржи. – И можете спать спокойно – ваши жизни никому не нужны. После акции вас вернут, откуда взяли, хе-хе… В целости и сохранности, и даже компенсируют ущерб.

Толстая дверь за чехом захлопнулась. Грюкнул засов, но тишина звенела недолго. Лидия Васильевна повернулась к невестке, и велела:

– Рассказывай! О Мише, обо всём.

Покусав губку, Рита хмыкнула:

– Обо всём, главное… Хитренькие какие!

– Ну, Ри-ита! – заныла Настя, и смутно выразилась: – Тут и без того, и ты еще!

– Риточка, – негромко, но прочувствовано заговорила свекровь, – я люблю Мишу и буду любить, что бы он не скрывал от меня!

– Присоединяюсь, – невесело усмехнулся Петр Семенович.

– Мише нечего стыдиться, – в Ритиных глазах сверкнули огоньки, словно отблески в темной воде. – Просто он очень хотел чувствовать себя таким, как все! Чтобы и вы, и Настя принимали его обычным сыном и братом! Миша очень боялся, что вы узнаете о его сверхспособностях, и тогда ваши отношения изменятся – появится натянутость, притворство, неискренность… А ему и так доставалось! Дом был для Миши убежищем… – она вздохнула, и глянула исподлобья: – Помните, как Миша вернулся из стройотряда? Куда он потом поехал, помните?

– В Одессу! – энергично закивала Лидия Васильевна. – За обновками…

– Не только, – загадочно улыбнулась Маргарита. – Так уж вышло… М-м… – она тщательно проложила курс между ложью и умалчиванием. – В общем, ему удалось спасти одну девушку… Марину… оперативницу КГБ. Тогда, буквально у Миши на глазах, в спецоперацию неожиданно вмешалась банда уголовников, и Марину серьезно ранили. Она бы просто истекла кровью, если бы Миша не спас ее. Мне об этом сама Марина рассказывала…

– Ах, вот оно что… – затянул Петр Семенович. – А я еще подумал тогда – и чья ж это помада Мишкину губу измазала?

Настя хихикнула, а Рита, тщательно обдумывая каждое слово, развила повествование.

Перестрелки и умертвия лучше опустить… О полуподпольном «сотрудничестве» с КГБ вскользь, да вгладь… О связях в Политбюро – туману побольше, намеков и многоточий… А «попаданчество» и «послезнание» – табу.

Пусть родня хоть с Мишкиным целительством свыкнется…

Тот же день, позже

Москва, улица Строителей

Первыми прискакали близняшки – обе. Запыхавшаяся Светланка сама доехала на метро, а сияющий «пузатик» явился под охраной Зенкова.