Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 516

Любовно огладив пергаменты, Вакарчук аккуратно сложил их в сундучок, запер его и откланялся.

Понедельник, 30 июня. День

Китай, Внутренняя Монголия

«Прерии Внутренней Монголии»… Зенков усмехнулся, оглядываясь на дальние сопки, синей волнистой линией урезавшие горизонт на севере. А до них — степь, да степь…

Обернешься к югу — тут иная гладь. До края неба расплескалось озеро Далай-Нор. Вода в нем теплая, но мутная, и ноги вязнут в иле. Захочешь окунуться — стометровку пройдешь, прежде чем волны до пояса поднимутся. А мелководье еще и тростником поросло…

С заливистым ржанием по берегу пронеслись четыре гривастых лошади, брызгая грязью. И впрямь, прерии…

— Товарищ прапорщик!

Грузной трусцой подбежал «Квадрат», на ходу бросая ладонь к лихо заломленному берету.

— Комбат передал — китаёзы зашевелились на том берегу, в районе Цагана! Надо, говорит, ждать налета!

— Да мы-то всегда готовы, — хмыкнул Жека. — Как пионеры… Зенитчики где?

— На позиции! Окапываются, как суслики у норок!

— Понял… Бдим. «Стрельцов» расставь! Если что, прикроем ПЗРК!

— Есть!

«Квадрат» ускакал, хлябая по топкому бережку, и Зенков подался следом, бросая прищуренный взгляд на юг.

Их батальон высадился буквально вчера, на аэродроме Маньчжурия. В первую волну, когда парнюги из Пскова десантировались с «Антеев» и «семьдесят шестых», они не попали, но легче от этого не стало. Создать плацдарм — та еще задачка, кто спорит, однако и удержать его — ой, как не просто!

Псковичи укрепились на юго-западном берегу озера, вдоль реки Керулен, а майору Марьину поручили оборону на северо-востоке, у Мутной протоки — это по ней изливается озерная вода, подпитывая исток Аргуни. Десантники на скорую руку сколотили «опорники» от Шанохо до горы До-Ула; укрепились на угольных копях Чжалайнор и в шахтерском поселке с тем же чужбинным названием.

Чумазые углекопы враждебно смотрели на «цветноглазых» пришельцев, но к вечеру подобрели — никаких тебе погромов с расстрелами, резни да мародерства. Ну, а коли нас не трогают, то и мы никого не тронем…

Монголы с даурами как пасли скот в «прерии», так и не покидали своих юрт. Одни китайцы ринулись на юг, за Керулен, на тот берег Далай-Нора, оставляя брошенные поселки.

«Нам же лучше!» — мелькнуло у Зенкова на ходу.

Открылась недавняя гарь вокруг сбитого «Харбина» — искореженные обломки бомбардировщика все еще дымились. «Харбин» Хун-5 — это «Ил-28», слизанный китайцами один к одному, вот только двигун им не удался.

Жека поискал глазами следующую сажную плешь — над нею уныло задирал оперение остаток хвоста «Сианя» Хун-6. «Стратег»!

Хитрозадые конструкторы Поднебесной содрали его с «Ту-16».

Самолет сбил над озером сержант Кузьмин — «спустил» его «Стрелой-3». «Сиань» качнул крыльями, за ним потянулся серый шлейф дыма, и пилот решил облегчить «стратега» — из люков посыпались бомбы. Тонны бомб. Они рвались в озере, вздыбливая гейзеры запачканной пены, пропалывая тростниковые заросли и глуша рыбу. Добрались до берега — и вымесили землю. Но развернуться до своих не вышло — «Сиань» лопнул в воздухе, теряя крыло, и закувыркался вниз…

Вдалеке взвыла сирена воздушной тревоги. Зенков тотчас же перешел на бег, сходу спрыгивая в свежую траншею.

— К бою!

— «Балалайки» летят! — браво прокомментировал «Кузя», узнавая треугольные силуэты «мигарей».

— Это «Чэнду», балда, — прогудел Кобрин, он же «Змей».

— Знаток! — фыркнул Кузьмин, подхватывая «трубу».

— Отставить! — крикнул прапор, опуская бинокль.

— А чего? — сержант недоуменно зашарил глазами по четверке истребителей, с ревущим свистом налетавших с юга.

— Не туда смотришь!

За спинами десантников, в паре километров к северу, ожили С-300. Невидимые за брустверами и масксетями, ЗРК выдавали себя клубистыми столбами дыма, вырывавшимися из сопел. В вышине плотные выхлопы пошли загибаться, чуть проседая, и ракеты вынеслись по-над землей, навстречу аналогам «МиГ-21».

Пилоты не сразу поняли, что их «встречают» — пара ведущих вспучились клубками огня и дыма, распадаясь на части. Левый ведомый чудом успел завиражить, уходя в крутое пике, а вот правый, как летел, так и вписался в пляшущие обрубки фюзеляжа.

Левый заскользил над самым озером, вздымая фонтаны брызжущей воды, но не ушел — стремительная ракета догнала «Чэнду» Цзянь-7, и будто вывернула истребитель наизнанку, веером швыряя обломки.

— Ура-а! — басисто заголосил «Квадрат».

— Товарищ прапорщик! — радист, подбегая по траншее, сгибал голову, придерживая берет. — Приказ майора! Цитировать?

— Цитировать!

— «Прыгайте на броню — и к Шанохо. Танки прут!»

— По машинам! — гаркнул Зенков.

Минуты, наверное, не прошло, как единственная «родимая» БМД и четыре трофейных БТР-152 рванули вдоль берега. Три АСУ-85 рысили следом, выжимая весь моторесурс из движков и покачивая орудиями. «Держать и не пущать!»

Жека примостился на БМД-1, оглядывая свое воинство и посматривая вперед. Тут всего-то километров шесть до истока Мутной, плавный такой заворот… Самоходки отстанут, но это не страшно. Китайские танки — старье, плохие копии «Т-54», их ПТУРСом снять — нечего делать. Или из РПГ зафигачить…

И вдруг ясно, словно наяву, перед глазами проявилось Машино лицо. Подруга смеялась, жмурясь из-за щекочущей челки, но не поправляла волосы — руки ее были заняты Юлечкой. Юлией Евгеньевной Зенковой. Малышка самозабвенно тискала плюшевого кота, и хихикала, словно радуясь, что у мамы такое хорошее настроение…

«Да вернусь я! — сердито подумал прапор. — Вы что? Вернусь обязательно! Куда я денусь…»

Четверг, 3 июля. День

Москва, Кремль

Заседание Политбюро началось, как всегда, в четыре часа — глухо донесся бой курантов. Правда, состав был далеко не полон — Долгих в командировке, Егорычев приболел, еще человек восемь или больше работали «на местах», по призыву Машерова.

«Нечего в Москве бумаги перекладывать, — заявил тот со всею своей партизанской прямотой, — айда в народ! Делом займемся!»

Но исполнители главных ролей на месте.

Андропов рассеянно пожимал руки, похлопывал по плечу, а сам в это время соображал, генерировал идеи, тут же разбирая их, и отбрасывая «в шлак». Или обдумывал дальше, прокручивая голую мысль, и та обрастала деталями.

Заняв свое место, он сказал официальным голосом:

— Здравствуйте, товарищи! Сразу хочу предупредить, что на следующее заседание мы пригласим журналистов с Центрального телевидения и Всеобщего вещания. Будут нас долго снимать, а потом склеят репортаж минут на пять эфирного времени. Так что… Прошу выглядеть опрятно, брито и причесано!

Машеров хохотнул, Громыко дипломатично улыбнулся, а остальные запереглядывались.

— Ну, а что вы хотели? — развел руками Юрий Владимирович. — Хватит нам быть «орденом меченосцев», и шептаться втихую! А насчет секретности — просьба не беспокоиться: Кузьмич исследует каждый квадратный миллиметр видеопленки. Кстати, где он?

— Я за него, — привстал Иванов. — Товарищ Цвигун сейчас во Владивостоке.

— Понятно. Ладно… — президент сдвинул «рогатые» часы, чтобы не отсвечивали. — Дмитрий Федорович, вам слово. Для зачина.

Устинов кивнул, поправляя очки, но зачитывать с листа не стал. Набычившись, навалившись на стол, он заговорил глуховатым, рокочущим баском:

— Всё идет по плану, товарищи. Весь правый берег верховий Иртыша занят нашими войсками. Местное население демонстрирует полную поддержку и лояльность. На левобережье Керулена обстановка сложнее. Продолжаются бои за города Алтан-Эмэл и Чжалайнор, однако обстановка меняется к лучшему. Мы наладили «воздушный мост», и подкрепления, оружие, боеприпасы доставляются бесперебойно. Группа советских войск в Монголии выдвинулась и к Иртышу, и к Далай-Нору…