Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 520

Ничего, до Москвы час езды…

Ворча, «ЛАЗ» вывернул к автовокзалу, и зашипел тормозами, словно дух испустил. Приехали.

Пассажиры столпились в проходе, оживленно переговариваясь. Кто-то бубнил:

— За всякой мелочью в столицу мотаться… Не наездишься!

— А ты не езди… Мой дед в тайге жил месяцами, а брал с собою один только нож!

— Иди ты…

— Эйнштейн не прав!

— Да ну?

— Да! Эквивалентность инерции и притяжения — чушь и вздор! Помнишь ту картинку, где нарисованы две ракеты? Одна на космодроме стоит, другая летит, а внутри кидают мячики — один космонавт из носовой части бросает, другой — в хвостовой. Видали, дескать? Одинаково всё!

— Ну да.

— Да ну⁈ Если ракета движется, эти дурацкие мячики ускорятся одинаково. А если стоит? Мячик, падающий из носового отсека, ускорится чуть-чуть меньше того, что в хвосте. Ведь сила тяжести падает с расстоянием!

Мысленно я согласился с экспрессивным спорщиком — долговязым растрепанным парнем в кургузом костюмчике. На шее у него болтался галстук — забыл завязать.

«Так его, Святого Альберта! — улыбнулся я вслед растрепе. — Парадигма — не пара догм!»

От автовокзала до института ходу было — пара остановок. Правда, по городу пока лишь маршрутки бегали, пятнадцать копеек билет, но что такое две остановки? Десять минут упругим шагом…

Удивительно, но суета около «круглого стола» не встревожила меня ничуть. Всю мою, погрязшую в знаниях натуру переполняла веселая злость. Она бурлила во мне, требуя немедленного выхода. Твори, выдумывай, пробуй! Чего просто так топать? Соображай!

И я гонял свой мозг, перелопачивал старые версии, окучивал новые. Идеи поблескивали извивами червей, но ускользали, прячась в комочках чернозема…

Мимоходом глянув на ряд краснокорых сосен, убереженных строителями, взбежал по ступенькам в главный корпус.

— Макарыч⁈ — воскликнул я. — И ты здесь?

Седоусый страж подозрительно глянул на меня.

— Вроде, голос знакомый… — затянул он, хмуря белые брови.

— Приказано сменить внешность, — вполголоса молвил я, изо всех сил удерживая улыбку, и показывая пропуск.

— Михал Петро-ович! — обрадовался старый энкавэдэшник. — А я-то думаю… Прошу!

Турникет провернулся с глухим щелчком, и я проследовал в гулкое, пустынное фойе. Но безлюдным НИИ лишь казался — из коридоров долетало сборное эхо, отгул людского гомона.

А из распахнутых дверей моей лаборатории несся всамделишный ор.

— Да что вы, как ненормальные! — взвился высокий Лизин голос. — Субвремя, псевдовремя… Это всё лишь ваши догадки, сплошная акустика, звуковой фон!

— Но ведь Тузик где-то же находился три минуты! — завопил Корнеев. — Вот он пропал из настоящего, а три минуты спустя объявился в будущем! И где он был всё это время?

— Етта… — прогудел Вайткус. — А с чего ты взял, что он вообще был в трехминутном промежутке? Может, его и не было. Вообще не было — ни во времени, ни в пространстве!

— Устами пенсионера глаголет истина! — хихикнул Киврин.

— Етта… Набуцкаю по организму, узнаешь, какой я старпер!

Переступив порог, я призвал коллектив к порядку:

— Только по голове не бейте, она у него варит иногда!

В лабораторию набились все, и «старички», кочевавшие за мной из Московской области в Николаевскую, да обратно, и «новички» из Новосибирска.

Ипполит Григорьевич глядел на меня со спокойным любопытством, да и «Бублик» тоже, а вот Володя с Витьком пялились с вниманием особистов, Огорошенных особистов.

— А ну-ка, поворотись-ка, сынку! — пророкотал Ромуальдыч, уперев руки в боки. — Хоро-ош! Да, Лизавета?

— Красавчик! — мурлыкнула Пухова.

— Простите, барин, — степенно поклонился Киврин. — Не признали!

— Ужо тебе, — я согнал улыбку с губ. — Ладно, налюбуетесь еще. Нам тут новую задачку подкинули…

Повернувшись, окинул взглядом ускоритель. Его собрали по «первомайской» схеме — потолок вознесся этажей на шесть, и бандура тахионника пряталась за решетчатыми площадками, дырчатыми трапами и крепкими стальными балками.

«В самом деле, — мелькнуло у меня, — схоже с ракетой на стартовом столе».

— В общем, так… — медленно проговорил я, и вкратце передал разговор с американцами. — Если верить им, то ЦРУ поработало на славу. Ускоритель собран в каких-то там подвалах Колумбийского университета, только не вертикально, как у нас, а горизонтально. Ну, это, так сказать, первое поколение, до триггерного усиления они еще не додумались… Но не суть. Инверсия времени — вот, что меня беспокоит! По сути, гонка уже началась. Имея излучатель тахионов, выйти на инвертор — это задача нескольких месяцев, вряд ли года. Товарищи! Я митинговать не собираюсь, и призывать вас, чтобы мы опередили Штаты, не буду. Вы и так в курсе. Мы обязательно создадим инверсионную машину, испытаем, поставим на гусеничное шасси — да! Но дело не в этом…

— Простите, Михаил Петрович, — вежливо сказал Ипполит Григорьевич. — Вы сказали — шасси? То есть, вы предполагаете, что инверсия возможна как бы вовне? На расстоянии?

— Предполагаю, — серьезно кивнул я. — Но, повторяю, не в этом дело! Американцы, образно говоря, куют меч. Как и тридцать пять лет назад, в Лос-Аламосе. Мы обязательно выкуем такой же, или получше. А мне нужен щит! Понимаете? Не выяснять, чья дубина увесистей и крепче, не крушить наперегонки вражеские черепушки, а отразить инверсию! Заглушить ее, к такой-то нехорошей матери! А вот потом можно противнику и по организму набуцкать — сугубо конвенциально, в лучших традициях советской армии и флота. Поняли задачу?

— Так точно! — вытянулся Бубликов. — Усекли!

— Етта… — ухмыльнулся Вайткус. — А мне етто нравится! — он оглянулся, и грозно насупился. — Ну, что стоим? За работу! Думаем!

Глава 15

Пятница, 22 августа. День

Нью-Йорк, Бродвей

Даунинг поймал себя на том, что спокоен, даже безмятежен. Он с легкой улыбкой смотрел за окно, провожая взглядом бетонные и стеклянные склоны Бродвея, что длинным каньоном рассекал Манхэттен. А чего тревожиться-то? О чем?

«Координатор» сдержал обещание, замолвил за него словечко перед кандидатом в президенты. Джимми Картер и сам проявил интерес к его персоне, особенно к той секретной информации, что хлынула потоком в избирательный штаб… Мутным потоком, честно говоря. Но что есть выборы, как не сражение за власть? А на войне, как на войне…

Если Картер въедет в Белый дом, то директор ЦРУ, как минимум, задержится на своей должности. Уже хорошо! Но нужно держать в уме и максимум… К примеру, пост вице-президента.

Джек блаженно зажмурился. Да-а… Блестящая карьера, как не крути. Американская мечта!

Правда, Ронни Рейган все еще на плаву, однако тылы теряют надежность — воротилы с Уолл-стрит все с меньшей охотой отстегивают миллионы на президентство неугомонного ковбоя.

«Пугливыми стали! — усмехнулся Даунинг. — Почуяли на своих жирных загривках дыхание зверя покрупней!»

Еще бы… Если даже Морганы сдались! Потеряли миллиарды, упорствуя, а их могучий, несокрушимый банк трясло, как в лихорадке! Заемщики сбегали толпами, люди с вечера занимали очередь, чтобы снять свои доллары… А «координатор» сжимал и сжимал тиски. Вот и заполоскал белый флаг…

Джек поморщился, вспоминая, что есть текущие дела и будние заботы. После мечтаний о высших сферах, возвращаться в цэрэушную юдоль было скучно, но, с другой-то стороны, именно в разведке он — ас, а опыт не падает в цене.

Вынув из папки докладную записку Боуэрса, директор ЦРУ в третий раз прошелся глазами по суховатым строчкам, обдумывая те из них, что сам же выделил.

М-да… Будь он занудой-пессимистом, то признал бы неудачу с «дипломированными шпионами». Ведь ничего конкретного адъюнкт-профессор не привез из Москвы. Зато Фейнберг переполнился идеями, выхватив их даже из обмолвок русских! А уж с каким энтузиазмом он вылетал в Советский Союз! Просто рвался — «в Россию с любовью»!