Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 689

Под вечер Кеннеди устал, но надежды миллионов как будто незримо подпитывали его. Заседание Конвента шло в прямом эфире, его видел и слышал каждый, кто мог включить телевизор или радиоприемник.

— Дамы и господа! — разнесся сенаторский голос. — В Интерсети уже замелькали сплетни о моих мотивах. Дескать, Кеннеди мстит за убитых братьев! Нет, господа. Разве мне одному нужен мир, свобода и лучшее будущее? Да, я печалюсь о Джоне, о Роберте, и смерти их не прощу, но личное мое желание изменить Конституцию диктуется вовсе не жаждой мести, а чувством справедливости, чувством долга! Миллионы Джонов и Робертов ждут перемен, и они обязательно наступят, неся погибель темным силам и славу героям, устанавливая закон и порядок, обеспечивая стабильность и благополучие! — выдержав паузу, он продолжил: — Меня часто спрашивают, а стоит ли, вообще, трогать Конституцию? Ведь жили же мы как-то с нею двести лет подряд! Я даю на это простой ответ: «Выгляните на улицу — и увидите, до чего мы дожили!» Кругом анархия, разруха, изврат! Откройте старую Конституцию, и попробуйте найти в ней хоть одно упоминание о демократии, федерализме или разделении властей. Их там нет! А сколько можно терпеть совершенно надуманную двухступенчатую систему выборов? Оправдан лишь простой и ясный принцип: «один гражданин — один голос»! Его вполне можно сочетать с принципом для законодательной власти: «один субъект федерации — один голос». Президент же, как глава власти исполнительной, должен представлять весь народ, быть подотчетен народу и избираться народом напрямую, чтобы избегать постыдных коллизий, когда выборщики выдвигают в президенты кандидата, за которого проголосовало меньшинство! Ну, и еще один, очень важный момент. Он касается так называемой Федеральной резервной системы. Почему «так называемой»? Потому что это частная лавочка, этакий магазин самообслуживания финансовой олигархии. Ни президент, ни Конгресс, ни Верховный суд не могут ни снять, ни назначить главу ФРС и членов Совета управляющих! Федеральная резервная система в ее нынешнем виде — паразитическая структура, угроза государству и один из главных инструментов власти deep state. Не загнав эту лавочку в рамки, прописанные в отдельной статье Конституции, «глубинное государство» в принципе не одолеть. А олигархическая тирания и свобода несовместимы! Предлагаю… даже не проект статьи, а ее набросок. Итак… 'Денежная эмиссия осуществляется исключительно Федеральной резервной системой. Защита и обеспечение устойчивости доллара — основная функция Федеральной резервной системы, которую она осуществляет самостоятельно. ФРС — специальная структура общественного права, независимая в своей повседневной работе от органов власти. Она не подчиняется напрямую ни президенту, ни правительству, ни Конгрессу. Это дает ФРС возможность принимать решения, свободные от какого-либо политического влияния.

Председателя ФРС назначает на должность нижняя палата Конгресса, по представлению президента. Назначенный председатель ФРС представляет состав Совета управляющих, который согласовывается с президентом и утверждается Палатой представителей. Срок полномочий главы ФРС ограничен…' — Кеннеди поднял голову, отрываясь от текста. — Думаю, он должен быть больше каденции президента, это имеет смысл… М-м… Так… «Один и тот же человек не может занимать этот пост больше трех сроков подряд…»

…Поздний вечер стискивал Капитолий промозглой сыростью и мраком, но в окнах упрямо горел свет. Охрану усилили настолько, что она больше напоминала оборону. Сбившись в настороженные кучки, морские пехотинцы поначалу сторонились группок ополченцев, но вот удалой сержант обратился к бородачу в камуфляже с извечным вопросом курильщика: «Огоньку не найдется?»

Ополченец молча щелкнул зажигалкой. Морпех прикурил от трепещущего язычка «Зиппо», кивнул и затянулся. Вскоре два кончика сигарет калились на ступенях Капитолия, поддерживая простой солдатский разговор.

Глава 13

Среда, 8 мая. День

Тель-Авив, Яффо

Стоило лайнеру «Эль Ал» сесть в аэропорту Бен-Гурион, как Наташа Ивернева будто перевоплотилась в другую себя, не столь уж давнюю Натали Истли, сбежавшую от зануды Дональда на скромный простор библейских пустынь.

«Гэвэрэт Тали» пристально, тревожно вгляделась в зеркало, выискивая приметы увядания. Красота?..

Число «40» пугало женскую душу, представляя неизбежную старость, а вот тело яростно сопротивлялось бегу времени, сохраняя гладкость кожи, блеск глаз и живость ума.

Потянувшись, Наташа продефилировала к стрельчатому окну-бойнице, прорубавшему толстенную каменную кладку и подпускавшую взгляд к синему морю.

«Сопротивлялось… — усмехнулась девушка. — Да если бы не Мишечка, давно бы увяла! И еще надо Ритулечке большое-пребольшое „спасибо“ сказать — за понимание, за терпение. Хм… Какая-то сразу ассоциация некрасивая вырисовывается… Ах, к черту ассоциативные ряды! Я люблю его? Люблю! Очень! И всё…»

Впрочем, если честно, днем она почти не вспоминает о Мише, только одинокими ночами, да и то недолго — сон наваливается быстро и неотвратимо, подминает под себя, как нежный хищник. Благое успокоение остужает разгоряченный мозг… Размякают мышцы и унимаются чувства…

Пожалуй, ей приходилось грустить лишь в день прилета — тяжесть ощутимо давила на сердце, угнетая до слез.

А прямо у трапа ее встретили молодые, энергичные офицеры военной разведки АМАН. Чернявый, зубастый, смуглый (от природы или от солнца) Ури Алон поведал со смешной гордостью, как его дед ущучил Моссад. Уж на какие этажи власти забирался рабби, внучек и сам не знал, но «на самом верху» вняли старому Рехаваму — и «перераспределили» советскую «айтишницу».

«Рокировочка такая, гэвэрэт, — весело скалился Ури, — из Моссада — к нам в АМАН!»

Наташу здорово озадачила подобная суета, но ведь Миша обещал помочь именно через рабби, значит, так и надо. Хотя поначалу девушка всерьез затосковала, ведь угодила она не просто в военную разведку Армии обороны Израиля, а в ее секретнейшее подразделение — 8200, сопоставимое с американским АНБ.

Сперва Наталью завезли в пустыню Негев, на Базу радиоэлектронной разведки близ кибуца Урим, но ее новый шеф и командир, бригадный генерал Ханан Гефен наорал на подчиненных, и те живо организовали лабораторию в Тель-Авиве, в Старом городе.

Ури Алон и Эхуд Ярдор долго извинялись за свой промах, а развеселый Шломо Илони изобразил сущее страдание. Как же, мол, им теперь жить-поживать, коли красавица из северных пределов покинула базу? Всё, жизнь им больше не мила…

Ивернева улыбнулась воспоминанию недельной давности, и вернулась за стол. Оба монитора трудолюбиво частили строчками программ, тихо шелестели вентиляторы компьютеров ГОЛЕМ.

Переезды, переподчинение — это всё ерунда. Задание-то осталось прежним — «научить» систему слежения влёт распознавать человеческие лица. Программа «Isidis» поможет здесь лишь косвенно, нужно придумать что-то новое…

Наташа расцвела улыбкой, вспоминая Мишу — как он восхищался ее талантами! Когда же это… Три?.. Нет, четыре года назад. Да, Лея совсем еще маленькая была, только и лепетала: «Мама… мама…», не ведая иных слов…

…Миша ходит по комнате, сверкая голой задницей, и восторгается: «Конгениально, Наташка! Ты в софте, как Моцарт в музыке, правда-правда! Куда мне до тебя, рядовому Сальери…»

А Наташка лежит, бесстыдница такая, в позе мадам Рекомье — и тает от счастья…

Больше всего она боялась тогда, что Миша к ней охладеет. Куда там… Его влечет и влечет, без устали, как влекло все эти драгоценные годы! Да, Мишечка не разделяет ее чувств, но он нежен, страстен, а вожделение — самый честный вид любви…

— Меня не люби-ишь ты, так что ж, — напела Ивернева тихонько, — зато тебя-я люблю…

Поерзав, она сосредоточилась. Так…

Загружаем в систему базовую фотографию человека. С ней сверяется биометрический алгоритм: вычисляет расстояние между точками на лице анфас и формирует математическую модель в цифро-буквенном коде…