Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 741

— Миша, — бодро заговорил режиссер, — завтра мы сворачиваем лагерь и переезжаем к морю…

— Здорово! — восхитилась Наташа.

— Так я и говорю! — вдохновился мэтр. — Только двинем не по новому шоссе, а по старому, по «Дороге скорпионов»! Места там живописные, их надо обязательно заснять, но там и опасно. Много, знаете, подъемов, спусков, крутых поворотов… А у нас, как назло, водитель занемог! И некому рулить «Штаб-салоном»…

— У меня права с собой, Леонид Иович, не беспокойтесь, — улыбнулся я.

— Всё будет хорошо, и даже лучше! — прозвенела Талия.

Глава 11

Пятница, 11 апреля. Утро

Израиль, Негев

Если честно, то я посмеивался над страхами Леонида Иовича. Думал, напугали режиссера местные, а тот и поверил страшилкам. Нет, конечно, старая дорога на Эйлат извилиста и узка — в полторы легковушки. Но дорога же, шоссе!

И наш караван тронулся на хорошей скорости, бодро так покатил на юг.

Первые километры меня не впечатлили — машины киноэкспедиции вили петли между голых холмов, унылых и скучных. Тысячи лет назад здесь шумели кедры, а ныне шуршит песчаный саксаул, да кое-где щетинится акация, корявым стволиком раздвигая горячие камни.

Палило солнце, извергаясь с линялой лазури небес; дрожал воздух над серым асфальтом.

Зато потом крученная дорога полезла в гору, расплетая серпантины над кручами каньонов. Здесь от края обрыва отделяли лишь набитые камнями бочки, старые и ржавые, под цвет местных скал.

Горные склоны и низины примеряли на себя все оттенки пустынных просторов — от светло-желтого и терракотового до насыщенного цвета хорошо прожаренных кофейных зерен.

Вот эти-то суровые красоты и не давали покоя водилам — операторы раз за разом требовали остановиться, выскакивали со своими камерами, и снимали до самозабвения.

— Маале Акрабим — «Скорпионий спуск», — вещал Изя, развалясь на сиденье. — Это древние так прозвали дорогу. Не потому, что их ракообразные достали. Просто таков иврит! Можно сказать: «Очень сильный дождь», а вот если добавить букву «ламед», сразу получается словесное усиление сущности — «ливень»! Так и здесь. К выражению «спуск к равнине» прибавили букву «рейш», и вышло слово «акрабим» — оно совершенно случайно совпало с понятием «скорпион», а обозначает… Если по-русски, то выйдет: «Ну очень крутой спуск»! Сорок пять градусов! Легионеры вырубили вдоль Маале Акрабим ступени во втором веке нашей эры, а сама трасса куда древнее — здесь проходил Путь Благовоний из Аравии. Набатеи волокли по нему мирру и ладан…

— Тут можно вестерны снимать! — воскликнула Рита, с коленками забравшись на диванчик. — Всё, как в Аризоне!

Косясь на ее откляченный задик, красиво обтянутый тонкими джинсами, я проворчал:

— Рит, лучше сядь — ты меня отвлекаешь!

Наташа хихикнула, а Самохина, облокотившаяся на откидной столик, сурово сказала, с усилием поджимая губы, вздрагивавшие улыбкой:

— Первое правило водителя: «Не смотри на попы, а смотри на „стопы“!»

— Тянет… — вздохнул я.

Инка хихикнула, зашепталась с Рутой. Рация на столике издала требовательное шипение, и Олег подхватил ее.

— Понял, — кивнул он невидимому собеседнику, и окликнул: — Миш! Гайдай хочет задержаться до утра у Махтеш Катан!

— Так рано ж еще! — удивился я. — День как бы…

— Жаждет снять рассвет в пустыне! Ну, и закат заодно.

— Ладно, утолим…

Вычурной лексемой «Хамахтеш Ха-Катан», смахивавшей на зловещее заклинание, обозначали махтешим — грандиозный провал в горах, прозванный «Малым Кратером». Туристы обожали лазать по нему, пускаясь в походы по сухому руслу вади Гов, ну а мы заглянем сверху…

Правда, такой локации в романе «Видео Иисуса» не значится, но вряд ли Андреас будет против — Гайдай просто очаровал нашего дебютанта. И русской гениальностью, и немецкой требовательностью.

Автобус, шатко валясь на ямах, свернул с «Дороги скорпионов» к кемпингу, покатил по накатанной грунтовке, а по сторонам, прямо на камнях, в расщелинах скал зеленел хацав — морской лук. Летом его листья пожелтеют, пожухнут и распадутся в табачного цвета пыль, но в жарком сентябре, будто назло обжигающему солнцу, хацав зацветет…

Там же, позже

Как оказалось, влажные мечты о съемках восхода солнца не исчерпывали причин выбора для ночевки именно Махтеш Катан. Когда мы выехали на стоянку, там уже стоял большой коробчатый кемпер «ЛАЗ», а Леонида Иовича Гайдая встречал Борис Соломонович Каплан, царствующий и правящий в Главной редакции кинопрограмм ЦТ.

Лично с главным редактором я знаком не был, зато вдоволь насмотрелся на итоги его загранкомандировок — это благодаря Каплану трудящиеся СССР переживали за «Рабыню Изауру», да за мужественного комиссара Каттани. Лишь советский сериал «Экспансия» — о послевоенных приключениях Штирлица, с Тихоновым в главной роли — собирал у экранов больше народу, чем итальянский «Спрут».

— Доброго здоровьичка, Лёня! — вскричал главред, неловко тиская нашего мэтра. — Снимаешь?

— Изо всех сил! — мелко засмеялся Гайдай.

— А я из Египта — прямо сюда! Думаю, перехвачу нашего «оскароносца», хе-хе…

— Ой, Боря… — сощурился Леонид Иович. — Только не говори, что соскучился!

— Ах, Лёня… — с кротким укором вздохнул Борис Соломонович. — Ну, да! Соскучился я… э-э… как бы, во-вторых, а во-первых… Ты в курсе, что Центральное телевидение уже вовсю крутит рекламу на Западе? Готовим тамошнего зрителя к твоему сериалу! — взгляд главреда сделался цепким. — Итальянские каналы уже договариваются о закупке — и «Раи Уно», и «Рэтэ Куаттро». Французы зашевелились… А у вас тут, я слышал, цифровые съемки идут… Нам бы немно-ожечко кадров для трейлера!

— Для тре-ейлера! — передразнил его Гайдай. — Совсем ты, Соломоныч, обуржуинился!

— Ага, — смиренно согласился Каплан, — есть немного…

— Ладно! — великодушно решил мэтр. — Пошли, познакомлю тебя, хитро… м-м… умного, с нашей богиней оцифровки! О, Наташа!

Талия покачивалась на ступеньке «штаб-салона», держа за руку Риту. Обе со смехом соскочили — и в глазах всех мужчин, что стояли поблизости, отразились упруго подпрыгнувшие груди. А красотки словно и не заметили произведенного эффекта…

— Да, Леонид Иович, — чопорно отозвалась Талия, пряча озорство в глубине синих глаз.

Внимательно выслушав Гайдая и Каплана, она непринужденно кивнула.

— Я поняла. Что ж, можно сделать нарезку из снятого материала… если, конечно, Леонид Иович даст «добро». Покажем кое-какие спецэффекты, интересные моменты, героев… Но так, чтобы не раскрывать сюжет.

— Да-да-да! — взволновался главред. — То, что надо! Пусть пойдут разговоры о сериале, даже слухи… Пусть подогревается интерес — до самой премьеры! Сколько времени вам понадобится, Наталья… э-э…

— Просто Наталья, — мило улыбнулась «златовласка». — Думаю, три-четыре дня.

— Дня⁈ — поразился Каплан, и молитвенно сложил ладони. — Воистину, богиня!

Талия весело рассмеялась, ее настроение тут же передалось Рите — и только мне одному стало заметно, как умильный взгляд главреда стал вдруг внимательным, оценивающим, профессиональным.

Насмотревшись, Борис Соломонович заговорил вполголоса:

— Послушайте, девушки… Вы только послушайте — и не перебивайте старого, больного еврея! Я двое суток пылил на кемпере через весь Синай не для того лишь, чтобы заполучить видеоролик. Больше всего меня интересовали две красавицы, две умницы… Вы, Маргарита, и вы, Наталья. И мой интерес касался не столько ваших внешних данных, сколько эрудиции, интеллекта, остроумия. Ведь вы обе — кандидаты наук! — он выдохнул, взяв короткую паузу. — Для чего я всё это говорю? Мы на ЦТ готовим новую программу, будем популяризовать науку! Живо, интересно рассказывать об открытиях, об экспериментах, о загадках и тайнах — и показывать! Вот, например, у нас в задумках — спуститься на дно океана в новом батискафе «Пионер». Покажем мрачный мир глубин, чудовищных рыб, вроде удильщика или большерота, спустимся к «Титанику»… Или даже слетаем в космос! А что? Проведем первого сентября из-зумительный урок — снимем нашу страну из космоса, расскажем о камчатских вулканах, о Байкале, Памире, Кавказе!