Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 744

Сощурившись, я осмотрелся. Белые здания уступами спускались к морю, «перешагивая» обрыв. За набережной, застроенной отелями, шуршал и шелестел проспект Моше Даяна, где сыто урчали огромные туристские автобусы. У далекого пирса белел гигантский многопалубный лайнер «Михаил Светлов», возвышаясь над целой флотилией катеров и яхт. Жаркий ветер пустыни путался в перистых листьях пальм, и совершенно сникал под дуновениями бриза. Хорошо!

Народу хватало, хотя вода прогрелась всего до двадцати трех — маловато для капризных отдыхающих. Мне даже пришло в голову, что израильтяне, массово съезжаясь в Офиру и Хургаду, как бы доказывали арабам и всему миру свое право владеть Синаем.

За тридцать лет «оккупации» полуострова израильтяне переворошили, перелопатили этот край, позабытый-позаброшенный со времен Моисея.

Основывались кибуцы, возводились заводы, прокладывались дороги; советский «Главпромстрой» отгрохал АЭС «Маор» в районе Ямита, да и сам «город развития» разросся, став третьим глубоководным портом Израиля.

Мы сами всё это видели — от Эйлата до Офиры киноэкспедиция ехала по широкому фривею, за обочинами которого строились маленькие уютные поселки — на фоне аккуратных белых домов громоздилась пышная глянцевая зелень, попиравшая ветхозаветную сушь. А египтяне пускай утешаются Сектором Газа…

В кармане просторной рубашки завибрировал радиофон, и я выцепил надоедливое устройство. Звонили из НИИВ.

— Алё? — настороженно обронил я. — Володя, ты?

— Так точно, шеф! — с готовностью откликнулся Киврин. — Тут такое дело… В общем, вчера ночью меня разбудил Почкин — Ромка сейчас опять на лунной базе. Он как раз тестировал УМП — двадцать четвертый радиус уложили давеча… Ну, вот. Короче, наблюдалось явление типа «переход»…

— В «Бету»?

— Ха! Если бы! В «Дельту»!

— Ни хрена себе… — я даже растерялся. — Подожди… Из «Беты» в «Дельту»?

— Шеф, — в голосе зама звучала ехидца, — ты так привязан к «Бете»… Нет, шеф, от нас! Из «Альфы» напрямую в «Дельту»! Случилось сие в воскресенье вечером. Ромка и локацию вычислил — это в Лос-Аламосе постарались!

— Браилов? — в моем тоне лязгнул металл.

— Больше некому, шеф, — серьезно сказал Киврин. — Разведка подтвердила. Поздно вечером Браилов заперся в этом своем «Лабораториуме», а потом везде погас свет — и в научном центре, и по всему округу. Подстанция не выдержала…

— Стоп-стоп-стоп! — я отошел в сторонку, ближе к зеленым опахалам пальм. — С каких это пор тебе разведка докладывает?

— О-о! — довольно взвыл Володька. — Шеф, тут такая суета! В общем… Что, Мариночка? — Голос зама зазвучал глуше, и снова озвончел. — Так, начохр делает большие красивые глаза… В общем, ждем тебя, встретим с цветами! Всё понимаю, шеф, но звонили с самого-самого верха. Завтра тебе назначена аудиенция на объекте «Высота»! Понимэ?

— Понимэ, — буркнул я, лихорадочно перебирая варианты.

— Успеешь, шеф? — в голосе Киврина пробилось участие.

— Да куда ж я денусь…

Рита огорченно надувала губки, Наташа понимающе улыбалась, чуя мой настрой, а мне оставалось лишь длинно воздыхать.

«Поплавал с аквалангом, называется, полюбовался коралловыми рифами…»

Тот же день, позже

Щелково-40, проспект Козырева

Переплатив вдвое обычного, я долетел до Москвы на «Ту-144». Поднявшись в небо над «Бен-Гурионом», опустился на землю в Шереметьево полутора часами позже. Дорога до Тель-Авива больше времени отняла.

В вагоне монорельса я так и не отошел от быстроты преодоления пространства, и на перрон «сороковника» выбрался малость одуревшим. Общий негатив дополнялся моим легкомысленным прикидом — выгоревшие шорты и рубашка-гуаябера плохо сочетались с зябкими ветрами средней полосы.

На меня оборачивались, удивляясь закалке или завидуя бронзовому загару. А вот пройтись пешком, чтобы хоть как-то привести себя в норму, мне не дали — служебная «Волга» уже ждала на привокзальной площади. За рулем сидел Вайткус.

— Етта… — осклабился он. — Ни минуты покоя, да?

— Да вообще! — пожаловался я, плюхаясь на переднее сиденье. — Сплошные стрессы!

— Сочувствую! — хохотнул Ромуальдыч, трогаясь.

— Ладно, чего уж там… — мой вздох вышел вполне натуральным. — Что выяснили хоть?

Лицо техдиректора построжело.

— Браилов оказался куда опаснее, чем мы полагали. Помнишь, ты как-то делал расчеты гамма-ретранслятора?

— М-м… — затруднился я. — А, ну да, был такой факт в моей биографии.

— Так вот, эти расчеты исчезли. Зато наш человек в Лос-Аламосе сумел снять характеристики тамошней установки, когда ее гоняли в тестовом режиме… И, знаешь, что самое интересное? В секретном проекте указан бета-ретранслятор, а в реале Браилов запустил совсем иное оборудование — для перемещения в «Гамму»! Причем, гамма-ретранслятор — одноразовый, как космическая ракета. Там от него один корпус остался, да и тот выгорел, как отстрелянная гильза!

— Вот значит, как… — затянул я, соображая. — Получается, мой хренов двойник собирал ретранслятор для себя, любимого. В «Альфе» ему оставаться опасно, в «Бете» — тем более, и он решил бежать в «Гамму»… Чего для?

— Чтобы заменить тебя! — резко ответил мой визави, выезжая на проспект. — Ты-то человек простодушный, наверняка многое этому «Физику» открыл… Я имею в виду — из того будущего, что тебе памятно!

— Думаете, Браилов решил изобразить предиктора? — нахмурился я.

— А что бы ему помешало? — пожал могутными плечами Ромуальдыч.

— Ну, да… — промямлил я, ежась. — Память у него не хуже моей — он ничего не забывает. Хотя… Не так уж и много Браилов узнал… Впрочем, хватило бы «послезнания» всего о двух-трех узловых событиях, а про остальное и наврать можно.

— Во-во… — пробурчал водитель. Покосился на меня, и хищно улыбнулся: — Та нэ журысь, хлопэць! Перемудрил Браилов, аж в «Дельту» угодил! — он невесело хмыкнул. — Рома от восторга по потолку бегает. Раньше-то про «Дельту» мы вообще ничего не знали, а тут — «переход»! Инфы привалило-о… Ну, сам увидишь. Я одним глазком глянул, да так и вылупил! Представляешь, у Браилова десинхронизация установлена — всего одна секунда! По идее, он должен был оказаться за пределами Лос-Аламоса, где-то между Морой и Санта-Фе, а переместился аж в Калифорнию! Под Лос-Анджелес!

— Не хреново девки пляшут, — медленно выговорил я, — по четыре сразу в ряд…

— Борис-Семёныча вспомнил? — ухмыльнулся Ромуальдыч. — Завтра увидитесь, товарищ Гарин!

— А побыстрее можно, товарищ Вайткус? — раскапризничался я.

Хохотнув, техдиректор прибавил газку, и «Волга» рванула к зданию НИИВ, блещущему стеклами в точке перспективы.

Там же, позже

Съездить домой переодеться у меня не вышло. Пока со всеми переговорил, пока по отделам прошелся, уже пять часов — заседать пора на совещании. Никакой солидности.

За время моего отсутствия директорский кабинет стал немного чужим. Везде царил идеальный порядок, мне, в общем-то, не свойственный — наверное, Аллочка, исполнявшая обязанности секретарши, наводила чистоту и блеск.

Первым делом я распахнул окно, впустив свежий воздух. Хулиганистый сквозняк мигом разворошил аккуратные стопочки бумаг, колыхая тюль и даже бахрому переходящего красного знамени в углу.

— Рассаживайтесь, товарищи! — поежившись, я прикрыл раму, оставив открытой форточку. — Борис Борисович, надеюсь, не помешал вам в трудах?

— Да уж какие там труды… — забурчал Кудряшов, мостясь на диване. — Спасибо, что вызвали, а то устал уже отдыхать. Обдышался я сладким воздухом Земли! На Луну хочу, на работу!

Вайткус понимающе хмыкнул, приседая рядом. Киврин с Корнеевым удовольствовались стульями.

— Борис Борисович, вам слово! — я уселся, облокотившись на стол. Столешница тут же куснула предплечья холодной полировкой, и мне пришлось убрать голые руки на колени.

Кудряшов задумчиво покивал.