Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 774

— У меня такое ощущение, — губы фон Ливен дрогнули в изгибе, — что они все сговорились заранее, и даже выстроили стратегию обороны. И Плучек, и Чухрай, и Каплан! Только учтите, — построжела она, — уйти вам все равно придется. И из театра, и из Останкино! И «Звезду КЭЦ» прикроют, тут уж…

— Надеюсь, что не навсегда? — серьезно проговорила Талия.

— Давайте, поступим так… — Елена осторожно шлепнула по корпусу «Луча». — Вас не будет ни видно, ни слышно… хотя бы до Нового года. Нам с Борюсиком надо во всей этой некрасивой истории спокойно разобраться. Подключим… Да уже подключили Марину Ершову… Мы еле уговорили ее не покидать Институт Времени! Нам же нужен свой человек… хм… в тылу противника. Очень надеюсь, что Панков — обычный мерзавец, а не враг! Так что… — она подпустила к губам улыбку. — Езжайте, девчонки, утешьте своего «султана»!

— И ничего не султан, — надулась Инна. — Просто мы любим его!

— Вот и любите, — мягко сказала фон Ливен. — Окружите Мишу тройной красотой и назойливым бесстыдством!

Талия, ощутив за словами княгини скрытую горечь, осторожно измолвила:

— Лена… Да вам еще и сорока… сорока пяти нет!

— Пятьдесят один, Наташенька, — кротко улыбнулась Елена.

Ивернева призадумалась. Глянула на Риту — та часто закивала — и вынула из сумочки маленький флакончик, наполовину полный тягучей золотисто-перламутровой жидкости. Фон Ливен решила, что это вязко покачивается лак для ногтей.

— Тут — молодильное зелье, — вполголоса объявила Ната. — Каждое утро добавляйте в чай или в кофе две-три капли себе, и столько же — Борису Семеновичу…

Княгиня недоверчиво нахмурилась, и на щеках Иверневой протаяли симпатичные ямочки.

— Юность эликсир не вернет, — молвила она с извиняющим оттенком, — но увядание отсрочит.

— Спаси-ибо… — растерянно протянула Елена. — Это… очень дорогой подарок.

— Вы достойны и большего, ваше сиятельство, — серьезно сказала Рита.

Суббота, 19 декабря. Ночь

Щелково-40, проспект Козырева

Марина Ершова, бывало, скучала даже по Григе, а уж по Искандеру ибн Джирджиру и подавно.

Григорий давно не вольная птица — встроившись в иракскую верхушку, он почти не покидает Багдад, а его давний оперативный псевдоним «Халид» пристал к нему, как второе имя.

В КГБ довольны — генерал Ершов возглавляет одновременно две могущественные службы: разведывательное ведомство «Мухабарат» и Управление общей безопасности. А это большая, очень большая власть, и в Кремле могут быть уверены — «в Багдаде всё спокойно».

В этом сентябре, правда, Джирджиру повезло — он сопровождал президента Объединенной Республики Ирака и Аравии, приехавшего в Москву с неофициальным визитом. Целую неделю «Мармарин» пробыла вдвоем с «Халидом», часто и днем не покидая постели…

А потом Грига умотал обратно в свой Багдад, и сына с собой увез — мальчику пора свыкаться с мужскими ролями в театре жизни. И осталась генеральша одна…

Марина усмехнулась. Вряд ли супруг обходится без местных гурий… Да и ладно. Раздельная жизнь не только обеспечивает ее безопасность, она еще уводит от мелкой лжи и больших, смрадных тайн…

Сосредоточившись, «Росита» включила подсветку радиофона — по стенам цокольного этажа шатнулись пугающие тени. Охрана НИИВ бдела, сторожа опустевший режимный объект — ни в двери, ни в окна извне не проникнуть. Но можно открыть ворота изнутри…

Марина включила свет. Неяркие светильники зажглись на низковатом потолке, роняя блики на автомашины — директорскую «Волгу» и пару «уазиков». Начохр проверила сигнализацию, и усмехнулась — отключена. Вздрючить бы бдительных стражей, но… Лучше не надо, пускай дремлют и дальше.

На всякий случай повторив «чек-ап», да припомнив, как расположены наружные видеокамеры, Ершова приоткрыла ворота. Двое мужчин в куртках бесшумно шагнули из ночной тьмы, откидывая шуршащие капюшоны.

Одинакового росту и сложения, они выглядели и вели себя по-разному. Алёхин был возбужден, как всякий взрослый мальчишка, и сильно нервничал, а вот Векшин осматривался со спокойным любопытством — опер и в засадах сиживал, и в ночных «догонялках» участвовал не раз.

— Доброй ночи, товарищ майор, — усмехнулся он.

— С чего начнем, товарищ капитан? — наметила улыбку Марина.

— С директорского кабинета. — Обернувшись к Алёхину, опер добавил: — Твой выход будет, а то я в этих ваших ЭВМ не «шарю».

Успокаиваясь, Антон кивнул.

— Установим прослушку, и — шпионскую прогу в комп! Мне Михаил Петрович скинул…

— Вперед! — скомандовала «Росита».

Незаметно подняться на «директорский» этаж труда не составило — видеонаблюдение закольцевали еще прошлой ночью, передавая на пост одну и ту же картинку — скучный, пустой коридор. Скучная, пустая лестница…

— Марин! — шепотом позвал Алёхин, на цыпочках взбираясь по ступеням. — Завтра надо будет обязательно перезапустить камеры, чтобы никто ничего не заметил!

— Без проблем… — прошелестел женский голос.

Пугающе громко хлопнула дверь этажом ниже, и невидимый охранник сказал, посмеиваясь и пуская слабое, быстро гаснувшее эхо:

— Свои надо иметь! Да на, держи… Вернешь в двойном размере!

— А это чё? — донесся приглушенный грубоватый голос. — «Ду-ун-нилл»…

— «Данхилл», неуч! Я — отлить…

Марина сделала жест — идем, только тихо. Холодные зрачки телекамер не видели их, как упыри — Хому Брута.

В директорском кабинете стояла духота, и несло табачищем. «Росита» не выдержала, открыла форточку. Векшин вопросительно глянул на нее. Женщина мотнула головой:

— Датчиков нет — четвертый этаж!

Кивнув, Геннадий аккуратно вдел в уши стетоскоп, и крутанул рукоятку сейфа, прослушивая щелчки механизма. Антон, уже малость освоившись, уселся за стол, врубая компьютер.

Панков, разумеется, поменял пароль в гаринском аккаунте «Ампарикс». Алёхин вошел, как администратор — и вуаля!

— Готово, — деловито доложил он.

Теперь Михаил Петрович будет знать, на какие сайты заходил Панков, с чем работал, что писал и кому слал письма. А подслушивающее устройство Антон пристроил прямо в дисплее, за пластиковой вентиляционной решеточкой.

— Готово, — удовлетворенно кивнул Векшин, отворяя дверцу сейфа. Зафиксировав в памяти, как лежали папки на второй полке, он изъял их, и пролистал.

— Тут техзадание на дзета-ретранслятор… — медленно проговорил он. — Угу… Лучше я всё это пересниму.

— Правильно, — заценила Марина. — А здесь что?

— Переписка, довольно забавная, — бегло улыбнулся опер. — Панков рекрутирует спецов в свой проект.

— Ат-тлично… — вытолкнула начохр. — Можно будет… Нужно! Заслать своего казачка…

Геннадий тихонько фыркнул.

— Только не говорите мне, товарищ майор, будто вы не имели дело с контрразведкой!

— У меня имя есть, товарищ капитан, — улыбнулась Ершова.

— Слушаюсь, Марина! — шутливо вытянулся Векшин.

Переворачивая листы проекта «Дзета», он зависал над папкой и щелкал маленьким фотоаппаратом — вспышки наполняли кабинет смутными тенями.

— У меня всё-о-о… — довольно потянулся Алёхин, зевая.

— У меня тоже, — Геннадий осторожно сложил папки на место, и запер сейф.

— Уходим! — Антон возбужденно вскочил.

— Секундочку… — Векшин внимательно осмотрелся, подвинул кресло поближе, чуть наискосок… Тщательно протер столешницу, клацавшую клавиатуру, и лишь затем снял перчатки.

— Уходим.

Понедельник, 21 декабря. Вечер.

Московская область, Малаховка

Пробегав весь день, и без особого результата, я вернулся домой измочаленным. Спасибо девчонкам — истопили баню!

Еще в субботу мне удалось вернуть к жизни насос, качавший воду из колодца — перебрал, починил — и пошла вода по трубам.

К дому провели водопровод и даже работала канализация, но всякий раз тягать шланги от крана до бани… Ну, вот еще!