Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 775

Так что «трем грациям» не пришлось таскать воду, а только дровишки подкидывать. «Грации» и попарили меня, и во всё чистое да свежее переодели… И накормили!

«Перекормили», — подумал я в манере старого брюзги.

Маятник нащелкал семь часов, а меня уже спать тянет…

Блаженно потянувшись, я выдохнул и погрузился в мякоть старого кресла. Красота…

Через Северную гостиную пробежала хихикающая Лея, стрельнув на меня глазками, за нею протопотал Коша. А из Восточной доносились колкие, быстро тающие звуки пианино — Юля наигрывала причудливую мелодию, твердо решив освоить «Беккер» в совершенстве.

— Угодили ли мы своему господину? — Рита в коротком махровом халатике, в тюрбане из полотенца, присела на мягкий подлокотник слева, нежно воркуя и подлащиваясь.

Торопливо прошлепав тапками, справа навалилась Талия, встряхивая влажными волосами.

— Не желает ли наш господин чего-нибудь сладенького на десерт? — игриво промурлыкала она.

— Да я сегодня уже объелся сладким! — расплылся я, притискивая обеих одалисок. Девчонки радостно запищали, и на них тут же цыкнула Инна — она стояла на пороге столовой, вытирая руки полотенцем, а плечом прижимая к уху радиофон.

— Распищались тут… — ворчала Хорошистка. — Бесстыдницы назойливые…

— Ой, а сама-то! — фыркнула Рита.

— Это она из зависти, — авторитетно объяснила Талия. — Инка — видишь? — стоит, одна и грустна, как та пальма, а мы-то сидим…

— На Мише! — хихикнула «главная жена».

Инка показала им язык, и тут же преобразилась, словно пробуясь на роль пай-девочки, защебетала:

— Конечно, узнала! Здравствуйте, Наталья Игоревна! Ага! Ага… Так именно! Ага… Да, конечно! Всем же хочется булку с маслом, да чтобы еще икоркой намазать, да слоем потолще… Так что, вот… Коллективное письмо? О-о! Спасибо, конечно, Наталья Игоревна, только как бы вам самим не аукнулось… Да и Зое Николаевне… Что? И Ольга Александровна⁈ Ух, ты… А мне почему-то казалось, что она меня недолюбливает… Да? Вот, видите… Наталья Игоревна, я вам очень благодарна… Кто? Да вон они сидят, обе! Улыбаются… А мы в баньке попарились! И не говорите, как на каникулах… А вы тоже приезжайте! Мы в Малаховке! Ага… Передам обязательно! Ага… До свиданья! — отложив радиофон, она улыбнулась: — Вам привет, развратницы! От Селезневой! Подвиньтесь… — уплотнив Риту с Натой, Инна устроилась у меня на коленях. — Они всем театром пишут коллективное письмо в Минкульт! Шуму будет…

— А пусть не лезут! — воинственно вскинула кулачок Наташа.

Сигнал моего собственного радика я различил на третьем звонке — Талия зажала мой «ВЭФ» своим бюстом.

— Наташка… — завозился я. — Ну-ка… Алло?

— Michael Schlack? — толкнулось в динамике. — Mir wurde gesagt, das Sie Deutsch sprechen…

— Да, говорю, — перешел я на немецкий, и «три грации» живо слезли с меня. — А с кем имею честь?..

По-моему, такой оборот речи понравился моему собеседнику — его голос обрел благодушное звучание:

— С Эгоном Руди Эрнстом Кренцем, генсеком СЕПГ и председателем Госсовета ГДР.

— О, геноссе Кренц, — воскликнул я, чуя, как зацветают увядшие надежды, — очень рад вас слышать!

— Маркус Вольф передал мне, что у вас неприятности, геноссе Шлак…

— Поснимали со всех постов, геноссе Кренц, — криво усмехнулся я. — А весь мой коллектив уволился вместе со мной!

— О-о… — генсек СЕПГ впечатлился. — У нас к вам, геноссе Шлак, предложение… М-м… — он заговорил обстоятельно, как истинный немец, заходя издалека: — После краха операции «Полония», решающую роль в которой сыграла гражданка ГДР Хелена фон Ливен, за свою находчивость и героизм награжденная орденом Карла Маркса и советским орденом Александра Невского, к нам отошла бóльшая часть «Восточных территорий», в сорок пятом году отданных Польше. В том числе, Восточная Померания. В сложившейся диспозиции необходимость содержать 1-ю флотилию Фольксмарине в Пенемюнде отпала, и ее перевели в Штеттин. А на бывшей морской базе в Пенемюнде на острове Узедом, рядом с бывшим полигоном, где во время войны Вернер фон Браун свои «Фау-2» испытывал, мы открыли Институт ядерных исследований ГДР… — Кренц откашлялся, и торжественно закончил: — Геноссе Шлак, мы предлагаем вам переехать к нам со всей семьей и возглавить Отдел хронодинамики в упомянутом мною институте!

Я глубоко вздохнул, и медленно выдохнул.

— Геноссе Кренц! — мои слова звучали в той же картинной тональности. — Я искренне благодарен вам за приглашение, и с радостью приму его, но только с одним непременным условием…

— С каким же? — осторожно спросил немец.

— Если только ваше приглашение распространяется и на весь мой коллектив.

— Oh ja, ja! — взволнованно ответил радиофон. — Natürlich!

Обговорив пару деталей, я бессильно уронил «ВЭФ», чувствуя себя выжатым второй раз за вечер. «Три грации» смотрели на меня, не мигая, словно гипнотизируя.

— Ну? — заерзала первой Рита. — Что там?

— А то нам было понятно… с пятого на десятое! — призналась Инна.

— Мы уезжаем! — выдохнул я.

— Куда? — спросило всё трио разом.

— В ГДР! Все!

— Совсем все⁈ — полыхнули синим Наташины глаза.

— Совсем!

— Ура-а-а! — первой закричала Инна, и пустилась в пляс, исполняя нечто среднее между сальсой и ритуальным танцем племени мумбу-юмбу.

На шум прискакали Юлька с Леей. Полупав глазами, ничего не поняв, но уловив позитив, они тоже запрыгали и завопили.

Один только Коша пугливо и диковато поглядывал на нас из угла — зверюга не разумел немецкого, равно как и русского…

Глава 6

Среда, 23 декабря. Утро

Московская область, Шереметьево

Академия наук ГДР сработала отменно — хватило дня, чтобы все пятьдесят пять человек, уволенные из Института Времени, получили стандартные карточки приглашений на работу. Я был пятьдесят шестым.

Вернее, мне так думалось, такое число на ум пошло — пятьдесят шесть. А вот, когда очутился в аэропорту, то понял, что его следует умножить на два, как минимум, ведь мои хронофизики и физики-пространственники улетали вместе с детьми и любимыми.

Везет той же Ядзе с Витенькой или Володьке с Наташей — они коллеги, а вот у Почкина жена — из Госкосмоса[265]. А суженый Аллочки подвизается на поприще ландшафтного дизайна…

Весь наш «исход» ломал массу планов, рвал давние семейные связи, и обещал в ближайшем будущем создать кучу проблем. С другой стороны, встряхнуться, погрузиться в иную среду — полезно для мозгов…

Я осмотрелся. Коллективчик рассортировался… Мои «жены» вписались в стайку институтских красоток, и все они дружно щебетали о своем, девичьем. А мой удел — тесниться на «мужском» диване. Одном из.

Киврин чувствительно пихнул меня в бок.

— Хочешь загадку, шеф?

— Валяй, — я вытянул ноги к безразмерному окну, за которым пластал крылья «Ил-86» в красной ливрее «Интерфлюг». Наш борт. Наполовину — точно…

Володька азартно заерзал.

— Изначально её задал моему отцу академик Красовский — Николай Николаич изредка останавливался у нас, когда приезжал в командировки в Ленинград, а отец тоже время от времени ездил к нему в Свердловск: у них какие-то общие проекты были, да и читали они практически одинаковые курсы лекций по теории игр.

Так вот… У академика Будкера было две любовницы, и обе жили возле станций метро по Сокольнической линии — одна возле «Юго-Западной», вторая возле «Сокольников», а сам Будкер регулярно читал лекции на физфаке МГУ — станция «Университет», как раз посерёдке той же ветки. С обеими женщинами у него были… тождественно равные отношения — не выделял он, кто ему больше нравится. А, чтобы не обижать ни одну из возлюбленных, академик поступал так: спускался после лекций на перрон станции «Университет» и, какой первый состав прибывал, к той женщине он и ехал. Время поездки Будкер специально не подстраивал, ведь любовницы для него равны! В результате вышло, что за год он у одной женщины бывал в два раза чаще, чем у другой. Вопрос: почему так произошло? Красовский утверждал, что почти никто не давал правильный ответ…