Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 776

— Интересненько… — затянул Корнеев, наваливаясь на спинку «нашего» дивана с соседнего. — А-а! Понял! До «Юго-Западной» же ближе, чем до «Сокольников»!

— Нет, Витёк, не угадал! — ухмыльнулся Киврин.

Я задумался, глядя за стекло, где разворачивался щеголеватый «Эрбас», и тут из потока сознания вынырнула отгадка.

— Да это, Вить, теория игр в чистом виде! — фыркнул я, умащиваясь поудобнее.

— То есть? — затупил Корнеев.

— То есть, одно и то же явление не может в точности повториться еще раз, — терпеливо объяснил я. — Сколько бы ты не бросал камень, двух абсолютно идентичных бросков не выйдет. М-м… Если представить любовниц Будкера как две величины, значение которых зависит от количества поездок академика к каждой из них, то они не могут быть равными, потому что Будкер сам не знает, к кому он поедет. То есть, если величина случайна, то в данном случае двух одинаковых вариантов быть не может. И чем больше общее количество поездок, тем меньше вероятность того, что их количество будет одинаковым.

— Верно, шеф! — восхитился Володя, и торжественно пожал мне руку.

— Achtung! — гулко разнеслось под сводами. — Passagiere des Fluges «Interflug» nach Berlin: Gehen Sie bitte zum Gate zum Einsteigen! Внимание! Пассажиров компании «Интерфлюг», следующих рейсом в Берлин, просят пройти на посадку…

Тот же день, позже

Москва, площадь Дзержинского

Насупленный и недовольный, Иванов пересек весь кабинет председателя КГБ, и остановился у окна. В помещении ничего не изменилось с давних пор и, мерещилось, что оглянешься — а за столом по-прежнему Юра…

Раздвинув шоколадного оттенка шторы, Борис Семенович выглянул на заснеженную площадь. Ярко-оранжевые тракторишки, маленькие и юркие, живо сновали, нарезая круги и сметая, сгребая осадки в кучу у Железного Феликса. Вот уже и «КамАЗ» подъехал, бесцеремонно осаживая «Волги» да «Икарусы», и мощный погрузчик, набрав полный ковш, опрокинул в кузов холодный груз снежинок.

— Всё понимаю, Виктор Михайлович, — забурчал председатель Совнацбеза, — одно у меня в голове не укладывается: как вы могли использовать Гарина «втёмную»?

— Да не мы это, Борис Семенович! — выкрикнул Чебриков, не сдержавшись, и беспомощно, неловко развел руками. — Не мы! Ну да, да! — выпалил он в досаде. — Виноваты! Сами же нас регулярно дрючили: «В ЦК явно окопался „крот“! Предположительно из МИ-6! Найти и обезвредить!» А как? И тут ко мне целая делегация контрразведчиков является от ВГУ, радостные такие, и хором заявляют: «Мы знаем, как!» Есть у них там один… хитроумный… Саша Щукин. Он и разработал совершенно секретный план по поимке «крота», а в нем всё как раз на том и построено, чтобы Михаила Петровича Гарина и его женщин использовать «втёмную»! — Виктор Михайлович сердито засопел. — Вы только не подумайте, будто я всю вину на Шурика спихиваю… Нет. И план был действительно хорош! Там как… Мы уговариваем Панкова подбросить Пуго кляузу, обвиняющую Гарина в аморальности. Тогда КПК рекомендует отстранить его от должности секретаря ЦК по науке, после чего «крот», по нашей логике, станет пропихивать на свято место своего ставленника. Через него Контора, согласно плану, и выходит на агента британской разведки. Финиш! Мы всем Комитетом дружно расшаркиваемся перед товарищем Гариным, принося глубочайшие извинения, а статус-кво мигом восстанавливается. План был прописан до мелочей, он не предусматривал ни увольнения Михаила Петровича с поста директора института, ни репрессий в отношении его женщин!

— И вы одобрили этот план, — тяжело сказал Иванов.

— Да! — кисло поморщился Чебриков. — Каюсь, что не посвятил вас в детали, намекнул только… А вы сразу выступили резко против! Мол, использовать Гариных, как наживку для «крота» недопустимо! Готовый план притормозили… — на скулах хозяина кабинета заиграли пятна нервного румянца, и он звонко шлепнул ладонью по столу. — И нас переиграли, Борис Семенович! Белые фигуры в этой партии оказались у «крота», и ход е2-е4 сделал он, самостоятельно подкинув кляузу Пуго! А дальше случилось то, что случилось: «полезный идиот» Янаев оскорбил Гарина, тот терпеть не стал, и послал всех в анус! Естественно, товарищи из КПК пошли на принцип, решив показательно растоптать Михаила Петровича вместе с его любовями… А нам пришлось спешно реактивировать замороженный план, действуя вдогонку, наспех!

— Не хреново девки пляшут, по четыре сразу в ряд… — медленно выговорил председатель Совнацбеза.

Не выдержав, Виктор Михайлович встал и заходил по кабинету, уминая ковер. Он то зябко потирал ладони, то складывал руки за спиной.

— Я не оправдываюсь, — глухо сказал председатель КГБ, — и не стану вас убеждать, будто наш план был продуман до мелочей, и уж он-то не дал бы… хм… «побочных эффектов».

Помолчав, поглядев на сутолоку у «Детского мира», Борис Семенович вздохнул и обернулся.

— А я вас и не обвиняю, — суховато сказал он. — Ответим оба, ведь больша́я доля вины и на мне! Что стоило скорректировать ваш план? Гарин — товарищ бывалый, да и женщины его — настоящие боевые подруги! Так нет же… Дождались, пока «крот» ударит первым! Вот что, Виктор Михайлович… Вы этим Панковым занимаетесь?

— Занялись, Борис Семенович, — проворчал Чебриков, — да поздно. К сожалению, мы не знаем, с кем Панков вступал в контакт, и вступал ли вообще — человек он весьма нелюдимый. Друзей у него нет, женщины тоже… Домосед, но… Пару раз в месяц выезжает на охоту.

— Хороший предлог для тайной встречи, — кивнул Иванов, и вздохнул. — Ладно, Виктор Михайлович… Работайте. Гроссмейстеров у вас хватает, так что… «Кроту» надо поставить шах и мат. Строго обязательно!

Суббота, 26 декабря. День

ГДР, Пенемюнде

Растрепанные нервы моих физиков и физинь пригладились уже в аэропорту Шёнефельд — «осси» выказали не только уважение к советским ученым, но и полное понимание. Всех нас провели «зеленым» коридором, и мигом подали три комфортабельных автобуса. Еще и покормили в пути, завернув в придорожный ресторан.

Подъезжая к месту назначения, не все хотели покидать мягко урчавший «Икарус-лайнер» — пригрелись, ощущая себя туристами на экскурсии. Ведь большая часть моих коллег даже в Болгарию не выезжала.

По мосту через речное устье попали на остров Узедом — местные, похоже, очень радовались, гордились даже, что отобрали у наглых поляков исконные немецкие земли. Отсветы этой радости ложились и на нас, ибо без русских ГДР никогда бы не приросла Восточными территориями.

А теперь Узедом полностью под властью «осси» — некогда польский порт Свиноуйсце на западном берегу острова снова зовется Швайнемюнде.

— А мы едем в Пенемюнде! — провозгласил Киврин с переднего сиденья. — По-нашему, в Усть-Пенск! Korrekt?

— Ja, ja! — добродушно заворчал курчавый водитель в чистенькой спецовке.

Поселочек Пенемюнде вместе с гаванью уже тысячу лет ютится на северо-западной оконечности Узедома, там, где Пене впадает в «Остзее», а длинная песчаная коса обрывается шумливым прибоем. Когда-то здесь хозяйничали варяги и безобразничали викинги, а нынче поселок граничит с морским курортом Карлсхаген.

Приземистые дюны, заросшие соснами и пихтами… Мелкий песочек и балтийский простор… Всё чинно-благородно.

И только руины газовой фабрики у Хауптштрассе, главной улицы Пенемюнде, напоминали об истории не столь давней — жидким кислородом, что вырабатывался в фабричных цехах, заправляли ракеты «Фау-2» — их стартовые площадки находились здесь же.

Англичане в сорок третьем разбомбили и огромный Werk Süd — «Южный завод», где строились ракеты, и самую здоровенную в мире аэродинамическую трубу, и конструкторские бюро, и бункера для управления пусками.

Одна лишь электростанция уцелела с тех времен — огромная, основательная, она питала секретный ракетодром, затем базу и штаб 1-й флотилии Фольксмарине, а теперь будет давать ток Центральному институту ядерных исследований АН ГДР, где и нам нашлось местечко…