Брачная ложь (ЛП) - Ричардсон Аманда - Страница 17

Пододеяльник останется, как и диван.

Для нее, - неохотно думаю я.

Кроме того - и я чувствую себя ужасным человеком, думая об этом, - я все еще нуждаюсь в ней.

Мне все еще нужно, чтобы она прошла через этот фиктивный брак.

Выбросить ее новый комплект из одинаковых пододеяльников, возможно, не самый лучший способ сделать это.

Я быстро принимаю душ и переодеваюсь в темно-серый костюм-двойку от Prada, поглядывая на себя в зеркало. Мой взгляд автоматически падает на неровную кожу на шее и груди. Я невольно запомнил ее рисунок. Я ненадолго зажмуриваю глаза, вспоминая, то что произошло 18 лет назад

— Что у тебя с шеей?

Я пытаюсь натянуть толстовку повыше, но она тянется к ней, и ее рот открывается, а лицо искажается от отвращения.

— Так вот почему ты не снимал одежду, урод?

Я делаю несколько успокаивающих вдохов, прежде чем выйти из спальни. Застегивая часы на запястье, я не могу удержаться и снова смотрю на открытую дверь Эстель.

Кто-то встает раньше меня?

Никогда не думал, что придёт такой день.

Когда я попадаю на кухню, то вижу ее, прислонившуюся к острову, с огромной ухмылкой на лице, попивающую чай. Я замираю, не желая ее беспокоить. Вместо этого я рассматриваю ее маленькие, обтягивающие шорты с высокой посадкой и спортивный бюстгальтер, оставляющий открытой верхнюю часть живота. Ее волосы собраны в высокую прическу, а вокруг талии намотана толстовка. Бросив взгляд на часы, я отметил, что сейчас только шесть утра. Как давно она проснулась и почему она улыбается? Я прочищаю горло, и она вскакивает, расплескав чай на пол.

— Черт возьми, Майлз, — выдыхает она, хватая кухонное полотенце и вытирая им беспорядок.

— Прости, — бормочу я, хмурясь.

Я подхожу к кофемашине и готовлю двойной маккиато. Мой взгляд скользит по обширной столешнице, и именно тогда я замечаю ярко-синие банки с надписями « Кофе, чай, сахар и печенье». Прищурив глаза, я подхожу к банке с надписью « Печенье » и снимаю герметичную крышку, прежде чем заглянуть внутрь.

— Печенье? — я спрашиваю.

— Именно, — подтверждает она. — Еще я принесла тебе настоящего чая на завтрак.

— Замечательно, — невозмутимо говорю я. — Именно то, что мне нужно. Горячая листовая вода. Когда я смотрю на нее, она смотрит на меня с весельем.

— Как ты смеешь оскорблять свою будущую английскую жену?

Я хмурю брови, собираю кофейную гущу и нажимаю кнопку запуска на кофемашине.

— Разве ты не наполовину француженка?

Она закатывает глаза. — Семантика, Майлз. Я родилась и выросла в Лондоне.

— Ты говоришь по-французски?

— Да, — отвечает она с идеальным акцентом.

— Супер. On peut s'insulter en deux langues, — отвечаю я на безупречном французском, наблюдая, как удивленно взлетают ее брови, когда она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — О каких еще британских терминах мне следует знать? — спрашиваю я по-английски, считая до двадцати, прежде чем выключить аппарат.

Перевод: Мы можешь оскорблять друг друга на двух языках.

У меня пересохло во рту. Крем на моем двойном эспрессо идеальна. Я беру молоко из холодильника и наливаю небольшое количество в пароварку.

— Ну, ты уже видел печенье. А еще в кладовке есть настоящие чипсы.

— Чипсы?

— Ты называешь их картофельными чипсами.

Я хмурюсь. — Я не ем картофельные чипсы.

Она мычит в ответ, и когда я смотрю на нее, она смотрит на меня скептически.

— Да, тут нет ничего удивительного. Ну, а если ты предпочитаешь что-нибудь более сытное, можешь попробовать оладьи.

— Блины?

Она усмехается. — Нет. Это овсяные батончики. А ты знал, что в модном городском супермаркете есть горячие булочки?

— Хорошо, — скептически отвечаю я, вспенивая молоко перед тем, как добавить его в эспрессо.

— Тебе стоит попробовать один. Лиаму они понравились. На днях он взял с собой несколько штук.

Я чуть не уронил свежеприготовленный маккиато. — Ты встречалась с Лиамом?

Она кивает, допивая чай. — Да. Он очень добрый. Похоже, ты не унаследовал эти гены.

Я стискиваю челюсть, попивая напиток. — М-м-м. Полагаю, нет. Говоря о закусках, я бы предпочел, чтобы ты хранила эти новые контейнеры в кладовой. Мне нравится, когда у меня мало счетчиков.

Она поворачивается ко мне лицом. — Отлично.

Ставя ее кружку в посудомоечную машину, я хмурюсь, когда она берет кухонное полотенце и начинает чистить им стол.

— Знаешь, у нас есть бумажные полотенца.

Она пожимает плечами. — Это расточительно. Я могу постирать и использовать это повторно.

Глядя на нее, я прислоняюсь к стойке. — Поверь мне, я за экологичность. Но здесь, в Калифорнии, мы также переживаем засуху.

Она поворачивается ко мне лицом. — Ты собираешься подвергать перекрестному допросу все, что я делаю? — Я не могу не восхищаться тем, как ее кожа практически сияет. Должно быть, она

бегала раньше. Мой взгляд на мгновение скользнул к ее шее, где ее кожа все еще покрыта тонким слоем пота. — Потому что, если да, то нам следует высказать все это прямо сейчас.

Я потягиваю макиато, чтобы скрыть улыбку.

— Наверное, нам стоит обсудить свадьбу, — говорю я, меняя тему.

Ее глаза расширяются. — Это чертовски крутое предложение, Майлз.

Я потираю затылок, понимая, что мне слишком нравится ее раздражать. — Я полагаю, нам следует договориться о встрече в здании суда.

Она выдыхает медленно, размеренно. — Думаю, да, раз ты не оставил нам выбора.

— Хорошая новость в том, что я знаю мэра Крествуда, поэтому могу назначить нам встречу на эти выходные.

— Как романтично.

— Я знаю, что это не идеально, — говорю я, хмурясь. — Но я думаю, что чем скорее закончится этот год, тем лучше. Для нас двоих. Итак, это здание суда.

Я знаю, что говорю резко и грубо, но мне нужно донести свою точку зрения.

Она съеживается от моих слов и сглатывает, покорно пожимая плечами.

— Хорошо. Ты планируешь это, — равнодушно говорит она. — Просто скажи мне, когда и где.

— Эстель, — рычу я, когда она начинает уходить.

Черт.

— Похоже, что я не имею абсолютно никакого права голоса во всем этом, не так ли? — тихо спрашивает она со своего места у задней двери. Повернувшись, я с удивлением вижу, что ее глаза сверкают чем-то напоминающим слезы.

Теперь я действительно чувствую себя мудаком…

— Сначала меня засыпают сообщениями о помолвке с мужчиной, с которым я встречалась всего дважды, а потом я попадаю сюда, где меня вынуждают выйти за тебя замуж…

— Вынуждают? — спрашиваю я жестким голосом.

— Да. Ты угостил меня мартини…

— Было два мартини, — рычу я.

— И я думаю, что твои точные слова были такими: «Мы оба можем взять за все, что хотим».

Я вздрагиваю.

— Я это говорил.

Поставив кофе, я подхожу к тому месту, где она стоит. Она шмыгает носом и решительно смотрит на меня, как будто решила не плакать при мне.

— Я не очень хорош в этом, — честно говорю я ей, потирая лицо рукой. Я почти тянусь к ее рукам, но затем ее взгляд устремляется на мою шею.

Я поднимаю воротник рубашки выше, чтобы скрыть как можно больше шрамов.

Святые угодники.

Я не только принудил ее к этому браку и, но я также позаботился о том, чтобы она была юридически связана с кем-то столь уродливым, как я.

Меня охватывает острый укол ненависти к себе.

Она заслуживает лучшего, но мне нужно она.

И да, это делает меня огромным засранцем, но мне нужно позаботиться о себе и своей семье. Кроме того, она не будет здесь несчастна. У нее будет доступ к замку, моим связям и, в конечном итоге, куча денег, чтобы запустить свою линию одежды.

Это не значит, что ее приговорили к году в Алькатрасе.

Сделав шаг назад, я поднимаю руки вверх. — Что мне сказать, чтобы заставить тебя выйти за меня замуж, Эстель?