Брачная ложь (ЛП) - Ричардсон Аманда - Страница 19

Чейз понимающе и самоуверенно улыбается мне, наклоняя голову.

— Приятно познакомиться, Стелла, — практически мурлычет он, озорно сверкая голубыми глазами.

Они все так выглядят? Боже мой, мир не в безопасности из-за братьев Рейвэдж.

Прежде чем я успеваю представиться, Майлз дергает меня за локоть и тянет обратно туда, где он стоит.

— Ты прекрасно выглядишь, — шепчет он мне на ухо, прежде чем взять меня за руки.

Это так интимно. Слишком интимно.

Я ненадолго закрываю глаза, чтобы подавить панику, расползающуюся по пищеводу.

Он хороший. Соберись.

Тем не менее, я не могу не оплакивать свадьбу, которую всегда хотела: белое платье, на открытом воздухе, с волшебными огнями, и все, кого я люблю, собрались вместе. Я полагаю, что еще есть время для этого после того, как этот год закончился, но все же. У меня немного болит грудь, когда я думаю о том, что я впервые в жизни замужем.

В здании суда.

В фиолетовом платье.

Читаю клятвы человеку, которого едва знаю.

Комиссар бубнит о браке — все это очень бесстрастно, — и мой взгляд блуждает по толпе. Я не узнаю никого, кроме Луны и моего отца. Чарльза здесь нет, и это меня не удивляет. Рядом с Чейзом и Джульеттой стоят еще двое мужчин, которые, как я могу только предположить, являются другими братьями Рейвэдж. Они оба одаривают меня обнадеживающими улыбками.

Как будто все знают, что это уловка.

Сердце у меня скачет в груди, и я вдыхаю, выдыхаю…

— Ты в порядке? — спрашивает Майлз, его зеленые глаза сканируют мое лицо. — Пожалуйста, не говори мне, что ты струсила.

Мне удается слегка улыбнуться.

Соедини. Слова. Вместе.

— Я в порядке, — говорю я ему тихо.

В его глазах что-то сверкает — возможно, тревога — и его большой палец на мгновение касается верхней части моей ладони. Моя кожа покрывается мурашками от мягкого прикосновения, и хотя я нервничаю, его глаза почему-то успокаивают меня.

— Глубоко вдохни, Эстель, — говорит он слишком тихо, чтобы кто-нибудь мог услышать. Он совсем не выглядит нервным. Его брови слегка нахмурены, когда он изучает мое лицо, но в остальном его руки не дрожат и не потеют, как мои.

Моя грудь поднимается и опускается, я заикаюсь, когда комиссар говорит что-то о кольцах. Это застает меня врасплох. Кольца? Конечно, нам понадобятся кольца. Черт . Майлз протягивает ладонь и протягивает мне простой золотой браслет. Я так понимаю, что комиссар говорит о значении колец. Мой пульс слишком громко свистит в барабанных перепонках, чтобы я могла его услышать. Я надеваю кольцо на безымянный палец Майлза, а мои колени сжимаются от явной нервозности.

— Вот, — говорит Майлз, надевая на мой безымянный палец великолепное винтажное кольцо из платины и аметиста.

Мне требуется секунда, чтобы распознать это, и когда я это понимаю, я вздрагиваю отдергиваю руку.

— Это кольцо моей бабушки, — шепчу я, когда паника нарастает.

Нет, нет, нет.

Это все неправильно.

— Эстель, — предупреждает Майлз, снова беря меня за руку. — Давай обсудим это позже, хорошо?

Я киваю, когда он надевает знакомое кольцо на мой трясущийся безымянный палец. Несколько секунд спустя комиссар объявляет, что мы женаты, и комната наклоняется, когда я смотрю на Майлза. В поцелуе есть что-то…

Меня сейчас стошнит. Это все неправильно. Не так я должна чувствовать себя в день свадьбы.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, успокаиваясь.

Я могу сделать это. Я должна сделать это. Здесь есть люди, которые ждут, что мы будем влюблены. Глупые и безрассудные, конечно, но тем не менее влюбленные. Когда я резко открываю глаза, Майлз снова наблюдает за мной с тем же напряженным выражением лица, так что я делаю единственное, что могу придумать. Обвивая руками его шею, я встаю на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам.

Сначала он не реагирует, и хотя я не могу быть в этом уверена, потому что мои глаза закрыты, я представляю, как он удивленно распахнул глаза. Я уже собираюсь отстраниться и назвать это целомудренным поцелуем, когда его руки поднимаются и притягивают мою талию к своему телу, углубляя поцелуй и возвращая мои губы обратно, когда он прижимает меня к себе. Его язык проводит по моим губам, посылая сквозь меня небольшое количество искр, когда дикий вихрь желания зажигается в каждом нервном окончании.

Как в первый раз, когда мы поцеловались.

Моя кожа внезапно покалывает и становится теплой, и все, что я чувствую, это запах и вкус зеленых яблок. Сладкий, спелый, удивительный… Его рука опускается ниже, очень медленно, жгучее ощущение пронизывает меня, когда его пальцы сжимают мою задницу.

Когда он это делает, мы оба стонем.

Громко.

Я придвигаюсь ближе, когда мои руки пробегают по его шее и волосам, скользя по его коже. Он снова стонет, его язык дико касается моего, и каждое движение вызывает во мне что-то раскаленное добела. Его бешено бьющееся сердце бьется о мою грудь, так что я знаю, что это не только я. Он проводит свободной рукой вокруг моей талии, исследуя мягкие линии моей спины, моих бедер… прежде чем провести другой рукой по моей заднице. Я издала низкий, скулящий звук. Опьяняющий аромат зеленых яблок переполняет меня.

Меня так целовали только один раз.

В такси.

Напряжение внутри меня становится сильнее с каждым движением его языка, а между моими бедрами нарастает горячая боль.

Боже мой …

Кто-то из толпы громко кричит, и Майлз быстро отстраняется, как будто его обожгли. Вместо того, чтобы полностью отстраниться, он берет мою левую руку в свою и тянет меня за собой, пока мы идем к двери. Несколько человек аплодируют. Я слишком ошеломлена, чтобы что-либо сделать.

Что, черт возьми, это был за поцелуй? Не то чтобы я этого не ожидала, но все же…

Мои каблуки стучат по черному мрамору, когда мы идем к входу в здание суда. Выйдя на улицу, он машет рукой небольшой толпе репортеров и фотографов.

Прежде чем я успеваю что-либо осознать, он снова притягивает мое тело к себе, на этот раз бок о бок.

— Улыбнись камерам, Эстель, — командует Майлз тихим шепотом у меня на ухе. Поцеловав меня в щеку, одна его рука обвивает мою талию, а его длинные пальцы крепко сжимают мое бедро.

Он посылает в меня волну электричества, и я улыбаюсь сквозь ошеломленный вздох.

Он посмеивается, когда мы идем к черному лимузину-внедорожнику. Как только я оказываюсь внутри, он закрывает мою дверь и идет на другую сторону, забираясь внутрь.

После того, как он закрывает дверь, мы погружаемся в тишину. Я смотрю на него, а он смотрит на меня с другой стороны внедорожника, в нескольких футах от меня. Никто из нас ничего не говорит — он просто наблюдает за мной, пока я перевожу дыхание.

Я задаю первое, о чем могу подумать — единственное, что было в центре моего внимания, даже больше, чем тот удивительный поцелуй.

— Как ты взял ее кольцо? Мой голос окрашен гневом. Я почти никогда не злюсь, но меня почему-то бесит тот факт, что он использовал кольцо моей бабушки.

— Твой отец дал мне это сегодня утром. — В ответ на его ответ я скрещиваю руки и смотрю в окно, пока мы идем через центр города Крествуд. Конечно, за этим стоит его интрига. — Не хочешь объяснить, почему ты злишься из-за обручального кольца?

— Припадок шипения? Думаю, нет. — Я наклоняюсь вперед. — Ты

не имел права использовать ее кольцо.

Он выглядит ошеломленным. Это должно было бы быть забавно, но вместо этого на его лице пробегает то же озабоченное выражение. Мой взгляд скользнул к его шее, где проглядывал тот самый блестящий шрам. Он замечает это, потому что поправляет воротник и прикрывает его.

Я смеюсь и качаю головой. — В любом случае это не имеет значения.

— Что не имеет значения?

— Это. Все это. Через год я получу свои деньги, а ты — свою репутацию. Я была просто удивлена, увидев это, потому что… — Я закрываю рот. — Просто забудь это.