"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 477

Поэтому до нашего с Хи Рен очередного урока я еще успевал заехать в госпиталь к Чан Ми. Ким так пока и оставалась в боксе интенсивной терапии, но врачи на ее счет были просто-таки преисполнены оптимизма. Правда, большую часть дня девушка сейчас крепко спала — за все три визита после ее выхода из комы я еще ни разу не застал ее бодрствующей. Но и доктора, и Катя Кан в один голос твердили, что это совершенно нормально — тем более, что время от времени пациентка ненадолго просыпалась, это просто мне не везло в нужный момент оказаться рядом.

Ученице мудан я закинул было удочку: не стоит ли как-то дополнительно поспособствовать выздоровлению Чан Ми нашими, шаманскими методами — но та заявила, что теперь лучше положиться на традиционную медицину. Мол, тонких воздействий Ким и так получила на пределе того, что могла вынести — и новое вмешательство ситуацию способно было только ухудшить.

Рассудив, что Кате виднее, настаивать я, понятно, не стал.

…– У нас тут вчера такое было! — пылко продолжила между тем Хи Рен.

— Да? — отвлекшись от мыслей о Чан Ми, повернулся я к девочке. — И что было?

— К онни дедушка с бабушкой приезжали! И… гм… случился скандал!

— Скандал? — удивленно приподнял я бровь.

— Ну да! Онни, оказывается, поссорилась со своим женихом — ну, помните: офицером, который нам с медалью тогда помог. И ее дед стал настаивать, чтобы она, значит, попросила у того прощения. Не знаю, за что — но вроде как дед считает, что онни в чем-то перед женихом провинилась. А она — представляете? Сказала: нет, не буду! И вообще, дескать, мириться не намерена — даже если тот сам к ней приползет с извинениями и весь подъезд своими пошлыми розами засыплет! Дед сперва спокойно с ней разговаривал — он вообще редко голос повышает — а потом как начал кричать! Мне даже в соседней комнате страшно было! А онни — ни в какую! Сказала: приказ командира выполнен, тема закрыта! Не знаю, что за приказ… В итоге дед хлопнул дверью и ушел! Бабушка за ним поспешила, но в прихожей остановилась и говорит онни — как-то одновременно и печально, и будто бы на подъеме: «Наконец-то ты, внучка, повзрослела!» А онни ей такая: «Наверное. Но только боюсь, что поздно…» Вот! — захлебнувшись от эмоций, девочка умолкла.

— Ну, в семье всякое бывает… И скандалы тоже, — не придумалось мне, как лучше заполнить возникшую паузу.

— Да дело не в самом скандале, — энергично мотнула головой моя ученица. — Чон- сонсэнним, вы мне вот что скажите, только честно… — подняла она на меня глаза. — Что, действительно уже поздно? Совсем-совсем?

— А почему ты у меня об этом спрашиваешь? — смешался я.

— Ну а у кого же еще-то? — простодушно развела руками школьница.

Хм…

— Видишь ли, Хи Рен… — аккуратно начал я.

— Нет! — замотала вдруг она головой. — Не надо, не отвечайте!

— Почему? — окончательно растерялся я.

— Да просто мне тут сейчас подумалось… Бывают ведь вопросы, ответы на которые лучше не выпытывать…

— Знаешь, Хи Рен, — немного натянуто улыбнулся ей я. — Похоже, ты у нас тоже взрослеешь!

— Наверное… — нарочно или нет, ответила она мне так же, как, по ее словам, Джу — своей бабушке. — Вот только понимаете, Чон- сонсэнним… — вздохнула девочка. — Раньше я думала, что повзрослеть — это здорово! Столько всего станет можно, чего маленьким нельзя! А вот теперь — не уверена. Онни, вон, тоже потом до утра проплакала… Онни! Она небось в жизни слезинки не проронила! А тут думала, наверное, что я не слышу, а у меня живот сильно болел, я несколько раз ночью вставала — и нечаянно ее спалила… Только не говорите ей, что я вам рассказала! — поспешно попросила Хи Рен. — А то она мне вовек не простит!

— Хорошо, не скажу, — с готовностью пообещал я.

А ведь с Джу мы сегодня не раз пересекались — но ни малейший следов ночных слез я как-то не заметил…

— Спасибо, Чон- сонсэнним! А что касается онни… Я же ее предупреждала! А теперь — вот… Но она справится! Она всегда справляется!

— Да, она такая, — и в голову не пришло мне спорить.

Денис Кащеев

Красная дорама — 3

1. Экзамен

Солнечным июльским утром я вышел на воздух из вестибюля метро. Оставшаяся у меня за спиной станция именовалась «Самхын», в переводе — «Три начала». Как я узнал при подготовке к предстоявшему мне экзамену по четырем революционным предметам, тут имелись в виду три цели, которые, по заветам Великого Вождя, должно преследовать народное образование: получение знаний, моральный рост и физическое развитие. И, видимо, не случайно станция подземки с таким названием располагалась аккурат по соседству с главным учебным заведением страны — Дважды ордена Ким Ир Сена университетом имени Ким Ир Сена.

Вот только мне сейчас нужно было не к его проходной, а на другую сторону улицы, к куда более скромному Пхеньянскому университету иностранных языков. Да, как раз на упомянутый экзамен по революционным дисциплинам. Последний из ранее мне назначенных — английский, русский и немецкий языки я уже благополучно сдал. Так что оставалось сделать всего шаг — и диплом, считай, у меня в кармане.

Получение высшего образования было одним из двух непреложных условий окончательного утверждения меня в должности заместителя начальника Управления концерна Пэктусан — чтобы уже без досадной приставки «и. о.» ходить. Вторым, напомню, являлось членство в Трудовой партии — и вот там, к сожалению, все пока шло не столь гладко. Нет, меня вроде и не «прокатили», но и не приняли в стройные ряды с наскока — обязали набрать кандидатский стаж. В норме это занимало год, хотя в исключительных случаях срок вполне мог быть и сокращен — вплоть до полной отмены пребывания в этом партийном «предбаннике», на что, как бы, изначально и рассчитывала Джу. Но вот — не срослось.

Надо сказать, что неудача эта не стала для нас с Мун Хи таким уж большим сюрпризом: после отказа Джу примириться с женихом ее отношения с руководством — тем же полковником Каном — существенно обострились. В какой-то момент будто бы даже вовсе вставал вопрос о снятии Мун Хи с должности в Пэктусан — который, на секундочку, именно она и принесла «на блюдечке» своему «клану». Тут — обошлось, но и ожидаемого повышения Джу не получила, так и оставшись на позиции начальницы Управления.

Правда, возглавляла она теперь не былую «Семерку» — но обо всем по порядку.

Пэктусан находился в разгаре реорганизации — в общем-то, давно назревшей и подготовленной как раз нами с Мун Хи. Вместо десяти прежних Управлений их теперь в концерне насчитывалось пять, а в скорости это число должно было сократиться до четырех — старая «Девятка» пока так и сохраняла самостоятельность, работая под эгидой 35-й Комнаты, но к осени «связисты» обещали уйти и оттуда. «Восьмерка» же успешно влилась в сходную с ней по функционалу «Семерку», после чего радикальному переформатированию подверглась уже вся структура в целом.

Вовсе не тронули только Первое Управление, отвечающее за вопросы безопасности. На базе же всех остальных, помимо него и «старой Девятки», были образованы три — административно-хозяйственное (служба кадров, гараж, компьютерщики и все такое), проектно-производственное (туда, среди прочего, вошли инженерно-технический отдел и опытный цех) и финансово-логистическое (собственно, финансы — а также снабжение, склады, социальное обеспечение и еще пара новых для концерна подразделений, к разговору о которых я чуть позже еще вернусь). Именно последний блок и был передан под начало Джу.

Казалось бы, досталось ей самое «вкусное» — непосредственный контроль за движением денежных и товарно-материальных средств — но, по сути, это не несло с собой ничего, кроме повышенной ответственности. Сливки с «потоков», конечно же, снимались — но строго централизованно, и шли эти «дивиденды» прямиком в пресловутый «клановый» спецфонд. Из которого в малой части возвращались начальнице Управления — на те же неофициальные премии сотрудникам — но в основном расходовались на совсем иные цели, с Пэктусан зачастую вовсе не связанные. И, как я понимаю, делалось это даже не волею Председателя Правления — решения принимались или, как минимум, согласовывались где-то выше.