Опальная бывшая Тёмного наместника (СИ) - Гунн Эмили - Страница 20

- Я пыталась, но она сказала, что… что сегодня не ее очередь дежурить. Вот.

«Мм? Да, это я могла, - подумалось мне. - Тем более, что я вчера оставалась на ночное дежурство... Ой, ну уйдут они уже? Спать мешают!»

- Ксссена, - прошелестел до мурашек знакомый шепот. – Зови. Её. Сс-сейчас.

- Да, тунлисс, - побежденно согласилась девушка.

И не успела я обрадоваться тишине, как до моего плеча дотронулись холодные пальчики.

- Нет, погоди, - снова врезался в моё частичное пробуждение бархатный тембр Амтомаса. – Я ссам. Можешь идти, Ксена.

- Доброй ночи, тунлисс, - с счастливой готовностью попрощалась девушка.

А я резко распахнула глаза. Потому как что может быть "доброго" в том, чтобы остаться с этим паскудником наедине?!

- Уже ночь? – подскочила я на месте.

- Ты бы предпочла, чтобы было утро? Полагаешь, переночуй ты у меня, это помогло бы тебе набить себе цену? – спросил Василиск, облокотившийся о дверной косяк верхней половиной своего прокаченного туловища.

Его скульптурные ноги были скрещены, придавая позе тунлисса налёт задорности. А литые мышцы верхних конечностей легко угадывались сквозь шёлк рубашки, натянувшейся до предела, когда Амтомас сложил руки на груди.

Не буду на не смотреть. Я вон лучше сон свой досмотрю - про волшебную бескровную операцию по удалению аппендикса.

- Я бы предпочла, чтобы было… без тебя, - вслух устало заявила Амтомасу, поудобнее устраиваясь на сиденье. Еще и подушечку к себе подтянула, освободившуюся после ухода моего соседа слева. – И плевать в какое время суток.

Василиск резко изменился в лице. Слетело всё напускное. И шаловливая улыбка превратилась вдруг в жесткий оскал.

- Ничего нового, - хмыкнул он, метнув в меня колючим презрением из черных глаз.

Но на секунду мне померещилось, что я разглядела сожаление на дне его непроницаемых опалов. Однако и этот мелькнувший обман моего зрения быстро испарился.

- М-да, конечно. Вижу, ты и так уже неплохо усс-строилась, - стал тон тунлисса снова безмятежным, когда он зашикал на меня обидными словами, не имеющими ничего общего с действительностью.

И только острая язвительность выдавала то, что Амтомасу всё-таки есть дело до меня, как бы он ни прятал это за маской бездушности.

Только вот почему?..

- Да, Асссина? Ты и так уже нашла, в чьём обществе проводить все сс-сутки. Чтобы они приносили наибольший доход, - продолжал колоть меня, будто ржавыми иглами злой язык Василиска.

А я в который раз гадала, чем заслужила столько ненависти с его стороны.

Или Амтомас так пытается успокоить свою совесть? Проецирует на меня собственные подлости. Старается найти во мне те же минусы, которыми кишит его собственная змеиная натура?..

Безразлично валяться на немягкой скамейке расхотелось. Эту тактику пора менять. А то, чем больше я его игнорирую, тем болезненнее Амтомас задевает меня.

«Тебе нужна реакция, тунлисс? Изволь, – поднялась я на ноги, чтобы он не смел смотреть на меня сверху вниз. Ни в каком смысле. Пора отстреливаться, Ася!

- Ты вызвал меня, чтобы оскорблять? – вздернула я бровь. – Знаешь, я могу посоветовать более действенный способ борьбы с комплексами.

- Что? – привела Василиска в замешательство моя атака незнакомым термином.

- «Комплексы», - повторила я. – Это слово целители используют для обозначения душевных травм. Если тебя ущемляли в детстве, например, или в зрелом возрасте. Ну, те, кому ты обязан подчиняться, - кусала я наугад, разыскивая болезненные зоны. – Тогда понятно, почему ты ищешь особу, на которой мог бы отыграться. К примеру, вызываешь к себе подданных и тиранишь их оскорбительными напраслинами, - кажется, вполне доступно пояснила я тунлиссу, что значит быть "закомплексованным самодуром". – Но с этим болезненным состоянием можно бороться. Заходи как-нибудь в нашу лечебницу и…

И Василиск, поначалу остолбеневший от моего наезда, резко пришел в себя.

«О-оу. Я всё же доигралась…» - затихла, глядя на почерневшее лицо наместника Тёмного города.

Одним цельным, завораживающе плавным движением Василиск переместился ко мне. Близко. Чересчур близко для того, чтобы я могла воспротивиться ослепляющему аромату древесины с мускусными нотками.

Поймал нежно своими горячими ладонями, но испепеляя ненавидящей тьмой в зрачках. Какой контраст! Охмеляющий буквально. Что-то прошепелявил неласково и вместо того, чтобы придушить крепкой рукой, сомкнувшейся на шее, принялся целовать. Приправив томным: «Асс-сина… Моя Асс-сина. Как же я оголодал без тебя!».

Ну, и я дала маху. Слегка обомлела, задохнувшись в знакомых афродизиаках. Обмякла на пару опьяняющих секунд. Допускаю, что какая-то малахольная часть меня сейчас ликовала оттого, что я всё же способна взбудоражить интерес в Амтомасе. Привлечь его как мужчину, невзирая на все те гадости, которыми он осыпал меня при расставании. Ведь в это самое мгновение он сам доказывал мне обратное, всё сильнее распаляясь от желания обладать мною; а в некоторых местах буквально каменея, кхм…

«Асс-сина, как же ты всё-таки, - шелестел по коже его опаляющий шепот, - сс-сладко пахнешь».

Точно, запахи. Всё дело в них!

Правду пишут, что обоняние – самый главный триггер. Оно в мгновение ока возвращает тебя туда, куда ты уже и не помнила дорогу.

Как в приятное, вроде запаха мыла, которое использовали в детском садике, или напомнив мамин шампунь. Так и не очень. Хлорка, которой протирали полы в школе, формальдегид на кафедре анатомии… Вот! Это я вовремя сравнила! Фе-е... А то стою тут, как мумия беспризорная – лапай кто хочет.

Встряхнулась. Выскользнула из медового дурмана его объятий.

Только скользить особо некуда было, вот я и распласталась неуклюжей фигурой по деревянной скамье.

Но тунлисса мои несоблазнительные барахтанья, кажись, только сильнее распалили. Он коварным удавом переместился вслед за мной, заставив призадуматься: «А кто из нас двоих в действительности находится подшофе любовном?»

- Тебя заводит, когда оскорбляют? – выдал мой разум вслух итог профессиональных рассуждений, пока я пыталась выбраться из рук предателя. – Пусти. С чего ты полез ко мне?

Я уже фактически убедила себя, что наш наместник навеселе.

Потому что никак не хотелось верить, что в его глазах - я есть обладательница настолько низкой самооценки. Он реально думает, что я должна растаять от одного его повторного взгляда в мою сторону?!

- Ты с огнем играешш-шь, милая, - просипели мне в губы. – Лучше бы порадовалась, что я готов спустить тебе твои дерзости.

- Ах, так это взятка? Наместник предлагает мне таким способом откупиться от наказания за оскорбление Его Светлости? – воспользовавшись паузой, неловко скатилась я на пол.

Плевать. Я лучше на попе посижу. И в пыли. Главное, что меня больше не тискают гипнотические ласки охайника!

Он почему-то тоже не торопился на ноги подниматься. Так и продолжил валяться на скамейке, но в одиночестве уже. Ждет что ли, что я сейчас передумаю и взберусь к нему обратно?..

- И чего ты взбрыкнула, не пойму? – как-то очень по-человечески цокнул Василиск. Точнее, как хамская половина человечества. – Тебе ж не привыкать к тому. Твой блохастый начальник не так разве соглашается глаза закрывать на отсутствие у тебя пергамента из Академии Лекарей? Скажи еще, что с ним ты иначе расплачиваешься.

Если Амтомас всё же рассчитывал, что я вернусь к нему на скамью, то он угадал со своим выпадом в мой адрес. Только вот отплатила я ему в корне не так, как он надеялся!

Сама не заметила, как очутилась в нескольких сантиметрах от тунлисса. Очнулась лишь от звука звонкой пощечины, которой наградила его ухмыляющееся лицо.

Хотя лицом это сейчас сложно было величать. Так, перекосившаяся оторопью рожа.

А я уже твердо стояла на ногах, полыхая праведным гневом.

- Запиши в счет моего долга, нелюдь! – рявкнула я, намереваясь покинуть эту маразматическую аудиенцию.