"Северная корона". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Ольховская Влада - Страница 447

Оказалось, что в доме появилась гостья. Но не очередная пленница, как Лорена, а гостья желанная. В дом вошла девушка, совсем молоденькая, вчерашний ребенок. Она была удивительно красивой, нежной, как цветок, и едва одетой. Платье из полупрозрачной ткани не скрывало идеальную фигуру и светлую кожу. В руках гостья держала круглый глиняный сосуд.

Слуги окружили ее, осматривали, обсуждали. Она нервничала и отводила взгляд, но испуганной не выглядела. Лорене показалось, что ее глаза блестят как-то странно, неестественно, однако тут уверенности не было.

Привлеченный шумом, из своих покоев спустился Глашатай. Днем он реже отправлялся на обход земель, но и к слугам не выходил, предпочитая держаться сам по себе. Теперь он все-таки появился и рассматривал девушку, которая красотой могла сравниться с богиней, все с тем же мрачным равнодушием.

– Это обязательно? – только и спросил он.

– Меня послала великая жрица, – прошептала девушка. – Она сказала – пора… Это дар вам, мой господин, и дар всему поселению. Таково было откровение Брерис!

– Хорошо.

Он не выглядел как человек, которому преподнесли дар. Глашатай принял у девушки сосуд, залпом выпил содержимое, а потом перехватил гостью за запястье и потащил за собой. Очень скоро за ними захлопнулся люк, ведущий в его спальню.

– А что это только что было? – спросила Лорена, ни к кому конкретно не обращаясь.

Как ни странно, ей ответили. Еще более странным оказалось то, что сделала это Мешхе.

– Волею Брерис господину было доверено зачать дитя! Нужны те, кто несет в себе магию Глашатаев.

Лорена вспомнила рассказы Даг-Мескалама о том, как в культе воспитывают детей. Исключения из правил положены лишь жрецам, не Глашатаям. Для них выбирают партнеров, как и для всех остальных.

– Он хотя бы знает эту девушку?

– Зачем ему ее знать? Брерис учит нас: знание нужно лишь тогда, когда оно в радость. Если знание повлечет печаль, то зачем оно?

– Он узнает, кто родился?

Мешхе покосилась на нее с таким презрением, будто большей глупости в жизни не слышала.

– Хозяин и господин даже не захочет знать, было ли дитя зачато! Результат – работа жрецов, они за всем следят.

– И что, ему все равно?

– Он следует законам Брерис!

Они все законам своей дурацкой Брерис следовали, ни о чем не задумываясь. Принимали боль, спаривались, как животные. И вроде как это вполне соответствовало тому образу дикарей, который Лорена знала с детства. Но она все равно почему-то чувствовала себя паршиво.

Ей не хотелось оставаться здесь и слушать то, что происходит наверху. Она уже знала, что гулять ей разрешено, но только в пределах поселка. Поэтому Лорена направилась вниз, замотала лицо тряпкой, вымоченной в растворе целебных трав, и покинула дом. Она даже не смотрела, направились ли за ней сейкау, ей было все равно.

У нее не было никаких планов или целей, она собиралась просто пройтись, не слишком долго, чтобы не стать случайной и глупой жертвой тумана. Она как раз двигалась через площадь, наблюдая за работой дикарей, доставлявших фрукты, когда ее внимание привлекла очень странная старуха.

Пожилая женщина притягивала к себе взгляд хотя бы тем, что отличалась от местных жителей. Светлые глаза, белоснежные волосы, высокий рост, тонкие руки. Ну а еще она держалась по-другому, хозяйкой держалась, хотя одета была как одна из обычных работниц – тех, что вскапывают поля, разделывают пойманных на охоте животных и плетут корзины.

Она, в отличие от остальных, сейчас не работала. Она стояла и смотрела на Лорену. Перехватив ответный взгляд, старуха поманила ее к себе и направилась в один из общих домов, ведь поговорить в окружении тумана все равно не получилось бы.

Общие дома были куда меньше, чем дом Глашатая, да и чистотой не отличались. Зато здесь никто ни на кого не обращал внимания, все куда-то спешили, у всех были свои дела. Благодаря этому старухе и Лорене легко удалось найти завешенный шкурами уголок, в котором можно было побеседовать.

Вот там старуха смотала с лица защитную ткань – и Лорена, неожиданно для себя, узнала ее.

– Вы – Дала Заринам, – пораженно прошептала она.

Лорена не ожидала встретить здесь эту женщину. Дала Заринам давно считалась мертвой, она сгинула в боях с дикарями много лет назад. Но ее портреты до сих пор висели в учебных комнатах Обретенных гор – как пример военного таланта и необыкновенного мужества. Дала была офицером высшего порядка, одной из первых женщин, освоивших пятый доспех. Она всегда брала себе самые сложные миссии – и возвращалась с них без единой царапины.

До тех пор, пока не исчезла окончательно. Но произошло это еще до рождения Лорены, и Далу признали погибшей. Тело для этого было не нужно – очень многие офицеры навсегда стали частью джунглей.

– Я, – кивнула старуха. – Мне давно не доводилось видеть пленных офицеров. А с другими не поговоришь: их или быстро убивают, или держат в клетке. С офицерами всегда иначе, им оставляют определенную свободу. Я давно тебя приметила и все искала возможность подойти.

– Но как… Как вы еще живы?

– Девочка моя, жив любой, кто не умер! – рассмеялась Дала.

Далу Заринам постигла когда-то та же судьба, что и Лорену. Она была ранена в бою, потеряла сознание, очнулась уже в поселении дикарей. И точно так же, как Лорену, ее пощадили, собираясь выменять на что-нибудь необходимое культу.

Перелом случился в день, когда Дала привлекла внимание одного из жрецов. Он забрал ее себе, она забеременела – и по законам Брерис уже не могла покинуть культ. Ребенка у нее отняли, как и трех других, которых она родила после этого. Однако Дала легко находила их в толпе играющих малышей и ради них оставалась здесь, не пытаясь сбежать.

К ней всегда относились, как к посторонней, но верховная жрица велела принять ее, с верховной тут не спорили. Дале, великолепному офицеру, женщине с блестящим образованием, пришлось принять роль служанки на долгие годы.

– Но почему другие офицеры, которых выкупили у дикарей, не рассказали о вас? – поразилась Лорена. – Вы не говорили с ними?

– Говорила – и просила не упоминать обо мне. К чему это привело бы? К попытке меня освободить, прямому нападению на поселок? Это повлекло бы за собой многие жертвы – и пострадали бы мои дети, которые уже стали солдатами, и мои внуки, за которыми я тоже теперь наблюдаю. Мне не нужны эти смерти, истинная свобода не оплачивается кровью.

Заявление было спорное, и Лорена сомневалась, что на месте Далы приняла бы такое же решение. Да, некоторых дикарей жалко – например, детей. Но любая жалость мигом теряла силу, когда Лорена думала о долгих беспросветных годах в этом средоточии невежества.

Для нее ставки были куда выше! Это Дала просто жила в окружении безграмотных недоумков, уверовавших в собственную сказку. Лорене приходилось существовать рядом с человеком, которого она ненавидела. Сейчас она держалась лишь за счет веры в возможный побег. Но добровольно согласиться на долгие годы рядом с Глашатаем Теней? Да лучше уж в пасть джесину броситься!

Это она и попыталась объяснить Дале. Старуха слушала ее, кивала, кажется, все понимала. Но когда Лорена закончила, она выдала поразительную глупость:

– Мне кажется, проблема не в продолжении ненависти – а в финале. Ты чувствуешь, что тебе все тяжелее ненавидеть, потому что Саргон тебе нравится. Ты ведь знаешь, что его Саргон зовут?

Лорена уставилась на нее в возмущенном неверии. И такое ляпнула умная женщина, дочь Обретенных гор? Похоже, долгое соседство с тупостью растворяет разум…

– Вы не слушали меня? Здесь я лишь получила подтверждение, что Глашатай – безмозглое животное. Чем он мог мне понравиться?

– Сходством между вами, – невозмутимо пояснила Дала. – Вы – создания одной породы, просто выросшие в разных условиях. Ты воин, но и он тоже воин. Это не могло не повлиять на тебя.

– Воин? Да он мало чем отличается от сейкау, которыми повелевает! Он прямо сейчас сношает девицу, на которую ему указали, даже не узнав ее имя!