"Северная корона". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Ольховская Влада - Страница 614

– Если бы он хотел рассказать об этом, он бы уже рассказал, – заметил Гидденис. – Не думаю, что ему доверили важные подробности.

– Зачем мне рассказывать, если вы меня не освободили?!

– Душу перед смертью облегчить.

– Перед… Нет! Не надо!

Девятый тоже считал, что не надо. Однако времени не осталось – на таймере неумолимо таяли цифры, а обезвреживать бомбы Виндар не умел. Бросив укоризненный взгляд на Гиддениса, он все же открыл дверь.

Зато Второй ни в чем не сомневался. Он швырнул сенатора вместе с бомбой в темноту и лично заблокировал дверь. Компьютерный монитор высветил подтверждение герметичности убежища. Что ж, мысль верная… Если убежище было способно выдержать взрыв снаружи, выдержит и изнутри.

Через блокировку отчаянные вопли сенатора уже не прорывались – а вот взрыв прозвучал. Легионеры успели лишь покинуть здание завода, когда земля содрогнулась так, что каменные стены изошли обломками. Виндар замер, присматриваясь к руинам, но не увидел ни дыма, ни пламени. Убежище все-таки справилось, а Вестин… от него вряд ли осталось достаточно клеток, чтобы хватило на генетический анализ.

– Это и правда было обязательно? – не выдержал Виндар. – Ты не мог обезвредить бомбу?

– Я не был уверен до конца, что получится, и не хотел рисковать.

На этот раз Гидденис не поддался гневу, чувствовалось, что ему искренне плевать на сенатора. Номер 2 казался уставшим, выгоревшим, и мыслями он явно был не здесь. Убийство человека превратилось для него в мимолетное действие, и Виндару это очень не нравилось. Но кто он такой, чтобы отчитывать Второго?

Он просто радовался тому, что эта миссия закончилась – быстро, хоть и неприятно. Виндару, после стольких лет работы на Легион, следовало бы догадаться, что просто здесь не бывает.

Когда они добрались до челнока, Гидденис лично подал рапорт о завершении миссии. В ответ должны были прислать короткое текстовое сообщение, разрешающее вылет, а вместо этого они получили прямой вызов от Легиона.

– Вам назначена новая миссия, – заявил куратор. – Некоторые команды столкнулись с непредвиденными обстоятельствами, им требуется ваша помощь.

– Принято, – кивнул Гидденис с таким видом, будто не было в его жизни новости естественней. – Куда нам лететь?

– Вы больше не будете командой. Каждому из вас Легион доверяет собственную миссию. Номер 9 присоединится к номерам 4 и 8 в Нео-Нубеле. Там подозревается подготовка к теракту, нужны дополнительные силы.

Виндар не выдержал, покосился на своего спутника. Интересно, понимает ли Второй, что, если бы они добыли информацию у Вестина, сейчас им было бы проще? Вот же подтверждение того, что сенатор не врал про теракты!

Однако Гидденис если и понимал это, важным точно не считал. Виндару оставалось лишь порадоваться, что дальше они будут работать отдельно друг от друга.

Использовать челнок им запретили, чтобы не привлекать внимание местных, до новых пунктов назначения им предстояло добираться любым удобным способом. Медлить Виндар не стал, он покинул корабль первым, так и не узнав, куда Легион направил Гиддениса Планту.

В прошлом города итальтика соединялись между собой неким подобием железных дорог. Правда, рельсы располагались не в нижней части тоннеля, а на стенах, но суть от этого не менялась. Перемещались по подземелью металлические вагоны-поезда, одиночные, а не сцепленные между собой. Использовали они преимущественно тепловую энергию, но Альда так и не сумела разобраться, как именно – полноценных двигателей она не видела.

А может, все дело было в том, что старые модели по большей части списали. С приходом землян, когда железная дорога превратилась в резерв, вагоны заменили на более легкие, оснащенные генераторами и двигателями уже инопланетной постройки.

Иштака-Кичигонаи помог им проложить маршрут, который за несколько часов должен был доставить их к убежищу его ацелотты.

– И тебе не жаль ее? – не выдержала Альда. – Мы, конечно, не кровожадные, мы постараемся ей не вредить… Но это могут сделать другие племена, когда все закончится.

«Я не знаю, как все обернется, – печально подумал итальтика. – И мне действительно жаль. Мы приучены любить ацелотту с первых лет жизни. Мы ее редко встречаем, но всегда знаем, что она есть. Я привык думать, что я – часть ее, что она будет вечной… Но у меня было время все оценить, пока я искал вас. Это восстание – попытка отбросить нас назад. Ацелотта действительно будет вечной – хозяйкой, а мы вечной прислугой. И все, кто мечтает познать звезды, как я… Мы будем обречены. Я знаю, что Иштака сейчас не права. Мне этого достаточно».

Альда лишь кивнула. Она не собиралась убеждать Иштака-Кичигонаи, что он умница и все делает правильно. Моральная дилемма здесь действительно была – слишком сложная, чтобы разделить ее на четкие «правильно» и «неправильно». Но телепатка чувствовала, что итальтика верит своим словам, никакой другой выгоды он не ищет. Уже за это она готова была уважать его.

Когда поезд тронулся, она перебралась в пассажирскую часть, наблюдая, как мимо пролетает станция, через большие круглые окна. Вся мебель внутри была спроектирована в первую очередь для итальтика, но и Альда сумела устроиться на мягкой, причудливо изогнутой лежанке.

Здесь ее и нашел Триан.

– Мы будем в пути не меньше трех часов, – указал легионер. – Используй это время, чтобы отдохнуть.

– Да я в порядке! – бодро заявила Альда.

Триан отвечать не стал, он просто перевел взгляд на одну из зеркальных поверхностей, отражавшую их обоих. Оттуда на Альду смотрела измученная, осунувшаяся девушка с засохшими хлопьями крови на лице. Да телепатка и сама понимала, что использовала на этой миссии слишком много сил… Она убеждала себя, что выдержит, раньше ведь было сложнее. И все же, если есть шанс отдохнуть, почему бы и нет?

Она просто боялась, что на них снова нападут, а она не сможет заранее предупредить остальных, поэтому и сомневалась до последнего. Однако Триан все-таки прав: лучше принять этот риск, чем потом, на поле боя, превратиться в обузу! Альда немного привыкла к гулу сознания итальтика, но она подозревала, что ацелотта станет куда более серьезным противником.

Она благодарно кивнула своему спутнику и свернулась в центре лежанки. Погрузиться в глубокий сон Альда все-таки не решилась, но позволила сознанию полностью отстраниться от внешнего мира – это тоже восстанавливало энергию и дарило телу покой. Сама же она впервые разрешила себе сосредоточиться на воспоминаниях, которые передал ей Вернон.

…Альда теперь была не в поезде на далекой Итойе, не в подземелье даже. Она оказалась посреди ухоженного сквера, зеленого островка среди металлически-серых корпусов военной академии. Похоже, стояла поздняя весна: листья были совсем свежими и сочными, цвели каштаны, лужайки пестрили россыпью тюльпанов. Играла музыка, а голографические проекторы посылали в воздух объемные объявления о том, что проходит фестиваль выпускных балов – время, когда кадеты с разных факультетов завершают обучение. В этот период в кампусе можно было встретить кого угодно – и представителей специального корпуса, и обычных людей. Отличались они только нашивками на форме.

Телепатка не такого ожидала, и поначалу она растерялась. Что это вообще, зачем? Но, обернувшись по сторонам, она обнаружила, что Вернон подкинул ей измененное воспоминание. При истинном доступе к памяти она должна была видеть мир глазами своего дяди. Однако Вернон сделал так, чтобы она превратилась в наблюдательницу, которой дозволено разглядеть всех тех, кто навсегда остался в этом дне.

Она была даже благодарна за такие изменения: Альда увидела своего дядю… и свою мать. Это завораживало, она о таком не просила – и все равно готова была принять. Неподалеку от нее стояли чужие люди, совершенно незнакомые ей и вместе с тем родные.

Делия Этерион была не слишком похожа на ту женщину, которую Альда видела на кадрах, доставленных в суд. Здесь мастер телекинеза была еще совсем молодой – но уже получившей форму, похоже, она выпустилась раньше. Делия была удивительно красивой, однако какой-то особенной красотой, не классической, а как будто изобретенной природой специально для нее. Альда не знала, была ли ее мать в то время номером 1… Кажется, была, ее сразу назначили. И даже это оказалось не так странно, как считать юную гибкую девушку своей матерью.