"Фантастика 2024-159". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Пастырь Роман - Страница 462

Серега прежде никогда не рассказывал о матери в подробностях, но лишь сейчас, когда его прорвало под действием скополаминума, я понял, почему. Нежеланный, ненавидимый, ненужный ребенок. А ведь в Аудиториуме он рассказывал совсем другие сказки о семье. Стыдился? Нафантазировал истории о доброй матушке и заботливом отце, а на поверку все оказалось гораздо печальнее.

Черт. Если бы я знал раньше…

— Когда ко мне перешел титул, она окончательно перестала владеть собой, — севшим голосом рассказывал Серега. — Не смогла простить мне моего везения. Я был готов помириться, стать семьей. Даже купил красивый дом на набережной Мойки, нанял слуг, лучших врачей. Все же мать, а родителей не выбирают… Но она отказалась и от этих подарков, и от меня. А потом и вовсе стала опасна.

— Безумие?

— Да. Оно ею овладело. Хотя на самом деле оно всегда в ней было. Просто ненависть съела ее изнутри. Ничего не осталось, Миш. Она это понимала и несколько раз пыталась уйти из жизни. Травилась, бросалась под машину. Когда прохожие чудом вытащили ее из Мойки, мне пришлось отправить ее в закрытый доллгауз под Тихвином. Полный пансион, сиделки и горы таблеток до конца ее дней. Сейчас она даже не узнает меня. Может и к лучшему. Если она меня забудет, перестанет ненавидеть и страдать…

Я снова плюхнулся на стул, потрясенный рассказом Сергея.

— Почему ты никогда не говорил?

— А зачем? — грустно улыбнулся князь. — Что бы это изменило? Но я вдоволь насмотрелся на то, как старые порядки калечат людей. Как перемалывает их общество в своих жерновах. Одна ошибка, одна слабость — и ты изгой. Дети отвечают за грехи отцов и матерей. В твоем случае — даже правнуки. Когда Великая княгиня впервые вызвала меня к себе и немного рассказала о своем замысле, я ее поддержал. И все еще поддерживаю, Миш. Она хочет стереть границы и сделать людей равными. Хочет, чтобы аристократами становились лишь достойные, талантливые и благородные люди. И плевать, из каких сословий они вышли. Так будет лучше для всех.

— Равными? — усмехнулся я. — А ты? Ты в этой касте за какие заслуги окажешься? За то, что удачно мутировал в бессмертного? Или за то, что поделился своей кровью и прочими жидкостями во благо евгеники?

— Я уйду в тень. Со временем. Сделаю все, что от меня требуется, и уйду. Потому что через пару поколений таких, как я, будут десятки.

Я тряхнул головой.

— Так, погоди. Ксения что, людей в пробирках выращивает?

— Не совсем, — Серега поднял на меня глаза. — Что, только сейчас дошло? Она уже давно создает новых аристократов искусственно. Все мы — плоды экспериментов, просто над каждым поработали по-разному. Кроме тебя, Миша. Тебя создали, чтобы нас убивать.

Глава 20

Матильда закончила сборы и подошла к барьеру.

— Если он прав, нужно уходить как можно скорее, — сказала баронесса. — Мы в этом подвале как в консервной банке. Запасного выхода нет.

Я стиснул кулаки. Черт. Только наладил нормальный контакт с Воронцовым, только он начал говорить не из-под палки, а искренне… Я потянулся в карман, и Сергей отпрянул.

— Сам пойду куда скажете. Только не вкалывай в меня эту дрянь! Пожалуйста… Ты хотел знать, что за кошмары меня мучают? Воспоминания из детства. Как мать, рыдая, бьет меня головой о стену и кричит. Кричит, что ненавидит меня. Обещает убить. Раз за разом, как закольцованная пленка…

Я вопросительно взглянул на Матильду.

— Нет, дружок, на меня не смотри, — проворчала она. — Ты его сюда приволок, ты скомпрометировал убежище — тебе и расхлебывать эту кашу. Делай с ним что хочешь, лишь бы он не привел своих гончих за нами. Я пока уничтожу следы.

Она отвернулась и принялась короткими вспышками силы выжигать бумаги, какой-то мусор, даже одежду. Замкнутое помещение наполнилось дымом, и Воронцов закашлялся.

— Что же мне с тобой делать…

— Отпусти, — взмолился пленник. — Подотри память и отпусти. Может тогда она успокоится и не поднимет на уши весь Петрополь. Тогда у вас будет время на… На то, что вы задумали.

— Если я тебя отпущу, мы снова встретимся по разные стороны баррикад, Серега, — вздохнул я. — Я этого не хочу.

Воронцов устало улыбнулся.

— Я тоже не хочу. Но по-другому, видимо, никак.

Он снова закашлялся, да и у меня начало мерзко щипать в носу от дыма. Может все же отпустить? Может у него хватит мозгов и изворотливости просто сбежать из города и отсидеться? По сути, проделать все то же, что он хотел сделать со мной. Олю он сам все равно не вытащит, и ее судьба будет на моей совести. А Ксения… Против Ксении мне сейчас все равно не выстоять. Пока не появится Ира, нападения на Зимний не будет.

И все же мы могли подготовить кое-что еще…

— Ты же был среди тех, кто занимался изъятием Осколков у аристократов? — спросил я.

— Да. Не всюду, но был у нескольких семей.

— Где прячут изъятые Осколки?

Глаза у Воронцова забегали. Видимо, действие скополаминума еще больше слабело, и разум понемногу брал тело под контроль. А на разуме наверняка были какие-то надстройки — я чувствовал, что он сопротивлялся.

— Серега, говори, — низко прорычал я. — Если не скажешь, мне придется вколоть тебе то страшное дерьмо.

— Грязно играешь, Миша.

— Время для чистых рук прошло. Говори. Пожалуйста. Я не хочу тебя мучить.

Воронцова аж перекосило от внутренней борьбы. Несколько секунд он стискивал зубы и трясся, а затем припал к барьеру и зашипел от боли — с его стороны он был горячим, обжигал.

— В кронверке Петропавловской крепости, — хрипло ответил Сергей. — На Петроградской стороне, где бывший цейхгауз.

Кронверком называлось наружное вспомогательное укрепление, служившее для усиления крепостного фронта и состоявшее из одного бастиона и двух полубастионов на флангах, придававших ему вид короны. При основателе Петрополя Петре Первом это сооружение решало две тактические задачи: мешало нападающим сосредоточить силы в атаке на главный вал крепости и служило плацдармом для контратак.

Сама Петропавловская крепость занимала относительно небольшой Заячий остров практически целиком, а вот подходы к ней с севера как раз были прикрыты земляным кронверком. Кронверк располагался на небольшом искусственном острове, омываемом Кронверкским проливом и Кронверкским протоком. На этом острове был построен краснокирпичный форт, некогда служивший арсеналом крепости — цейхгаузом.

Арсенала там уже давно не было, поскольку сама Петропавловка давно утратила первостепенное военное значение. А цейхгауз, видимо, переоборудовали под склады других полезных вещей…

— Спасибо, — кивнул я.

— Отпусти меня, Миш. Я рассказал тебе все, что знал. При другом раскладе я бы попросился пойти с тобой, но… Есть связи, которые не разорвать. Я к ней привязан. И лучше мне остаться подле нее.

— О чем ты говоришь?

— Все не так просто. Прошу, дай мне вернуться к ней.

Я уже почти согласился на его просьбу. Как раз обернулся к Матильде, чтобы попросить ее поработать над памятью Воронцова, но в эту же секунду в зале раздался противный сигнал. Длинный протяжный звук резанул по ушам, и я замер с распахнутым ртом.

Матильда нахмурилась и взглянула в сторону выхода.

— Проклятье. У нас гости.

Я огляделся по сторонам — Воронцов так и сидел за барьером — баронесса не успела его снять. Оружия здесь не было, а топор, что я припас для казни Сереги, остался наверху. Впрочем, какой от него толк, если сюда завалились его одаренные товарищи?

— Снимите «Покров» и спрячьтесь! — потребовал пленник. — Я смогу их отвлечь. Уведу их отсюда.

Матильда скользнула взглядом по Воронцову.

— Я ему не доверяю. И думать не смей, Миша.

— Это ваш шанс! — возражал Серега. — Вы же читали меня. Вы знаете, что я не лгал!

— Нет! Полагаться будем только на себя, — сказала баронесса, активировала «Берегиню» и зажгла в левой руке «Косы». В правой за несколько секунд вырос «Кладенец» — меч, сотканный из чистой силы. Меч, способный перерубить сталь. — Михаил, держись позади.