Специалист по кадрам (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 52

Внезапно я почувствовал настолько мощное магическое воздействие, что тонкое видение включилось мгновенно. Я бы даже сказал, на каком-то новом уровне оно включилось. Потому что я прямо сквозь стены здания стал видеть, как танцует Мэй Нагата. Она светилась подобно звезде, затмевая все.

Хорошо, что когда у меня включается видение, я становлюсь полностью отрешенным наблюдателем. Иначе наверное не смог бы оторваться от такого зрелища. Я перестал наблюдать за танцем Нагаты в здании театра и переключил внимание сюда в спортзал.

И первое, что увидел, как поднимается со своего места тот самый седой дядечка в традиционной одежде типа кимоно. И уже начал вытягивать этот дядечка из-за пазухи что-то смертоносное за длинную рукоять. И смотрит прицельным холодным взглядом прямо на Есико, которая танцует как раз в трех шагах от него, будто уже выбрал свою первую жертву. В следующий миг я осознал, что дядечка этот вовсе не седой. Он чертов альбинос. И дядечка этот екай. И оборотень его — белый волк.

Время замедлилось для меня. Я хотел закричать, но не смог. Есико будто почувствовала нехорошее. Перестав танцевать, сорвала с себя плюшевую лисью голову. В ее глазах застыл ужас, как будто увидела того самого белого зверя из своих кошмаров.

Я отдавал себе отчет, что не успеваю ничего сделать. Но каким-то образом так же знал, что яркая аура альбиноса — это часть его энергетического тела. Я послал какую-то волну, прокатившуюся по его ауре, сминая ее свечение, перемешивая цвета. Не знаю, что это была за волна, но аура альбиноса зарябила и резко поблекла, а сам он рухнул на пол, будто лишился всех сил.

От резкого перенапряжения мне тоже стало нехорошо. Из носа хлынула кровь. Есико, не выдержав нагрузки на психику, грохнулась в обморок. Весь зал повскакивал с мест. Только что было все хорошо. Было весело и с танцами. А тут в один миг двое валяются без сознания, а у третьего кровь из носа.

— Господа, ничего страшного не случилось, — я повернулся лицом к залу, прикрывая нос ладошкой, — Это от волнения и духоты. Мы очень долго репетировали и, видимо, перенапряглись… кто-нибудь, откройте окно… и помогите перенести дядюшку вон туда на маты… я уже звоню в скорую, прошу вас не загружать линию и не звонить самим.

Я набрал номер Нагаты. Я видел, что она закончила свой танец, значит должна взять трубку. На пятом гудке она ответила.

— Вы немного не вовремя, Каратоси-сан, — Нагата тяжело дышала, танец отнял у нее много сил.

— К сожалению, дело не терпит отлагательств. Возьмите пару ребят покрепче и идите в соседнее здание спортзала.

— Откуда вы знаете… хотя неважно… иду.

Я поднял Есико на руки и перенес в угол зала на стопку спортивных матов. Кто-то уже открывал настежь окно. Еще двое взяли за руки и за ноги альбиноса и тоже потащили к матам. Музыка стихла. Танцоры остановились, водя туда-сюда в растерянности плюшевыми головами.

Не прошло и минуты, как в спортзал вошла Нагата в сопровождении двоих охранников.

— А вот и доктор, — сообщил я громко не столько для зрителей, сколько для самой Нагаты, — Пожалуйста не волнуйтесь. Сейчас мы перенесем пострадавших в соседнее здание. Там есть все необходимое для оказания медицинской помощи.

Нагата сориентировалась мгновенно. Жестом показала охране забрать тело альбиноса. Двое молодцов в черном кинулись выполнять. Я снова поднял Есико на руки, и капая из носа красной кровью на ее рыжий сценический наряд, понес к выходу.

Нагата задержалась в спортивном зале буквально на минуту. Она начала отстукивать ритм и хлопать в ладоши. Зрительный зал тут же приковался к ней вниманием.

— Праздник продолжается, уважаемые господа, — сказала Нагата, — Давайте поддержим наших танцоров аплодисментами… музыку… включайте музыку.

Зрители дружно захлопали. Кто поднялся с места, тот уселся обратно. Из динамиков снова раздался мотив. Танцоры ожили, снова начали исполнять свою квадроберную самодеятельность. Нагата кинула на танцоров снисходительный взгляд и тоже вышла из спортзала.

Пока я нес Есико к зданию студенческого театра, видел, как шишки из Техиро рассаживаются по своим дорогим машинам. Встретился взглядом с директором Кантимой и улыбнулся ему. Кантима почему-то в ответ не улыбнулся. Быстро сел в машину, захлопнув дверь.

В фойе театра я уложил Есико на гардеробную стойку. Альбиноса усадили в кресло. Все остальные посетители театра разошлись. Кроме нас и двух охранников никого не осталось.

— Что с Есико? — спросила Нагата тревожно.

— Обморок, — ответил я.

— А это кто?

— А это альбинос, он собирался устроить резню в спортзале.

— Альбинос? — переспросила Нагата, — Тот самый?

— Тот самый. Проверьте его, он вооружён.

Один из охранников обыскал альбиноса, забрав спрятанный за пазухой короткий меч и устрашающего вида нож.

— Он одет как боевой екай, Нагата-сан, — со знанием дела доложил охранник, — Такую одежду можно сбросить одним движением.

— Он и есть боевой екай, — ответила Нагата, — Вяжите его покрепче и везите храм. Сегодня в камере Маюми, полагаю, сменится постоялец.

Охранники очень профессионально и быстро спеленали альбиноса, закинули в черный Гелендваген и укатили. Мы остались втроем.

Я осторожно похлопал Есико по щекам. Она открыла глаза, в которых по-прежнему стоял животный ужас.

— Все в порядке, Есико-сан, вы в безопасности, — попытался успокоить ее я.

Узнав меня, Есико расплакалась. Я гладил его голове и заверял, что все уже позади. Нагата стояла рядом в молчаливой задумчивости.

— Я узнала его, — всхлипывая, призналась Есико, — Этот самый оборотень. Это он убил людей в спортзале. А я… как я могла это забыть?

— Есико, девочка моя, — сказала Нагата, — Мне пришлось стереть тебе память. Но когда ты снова увидела альбиноса в том же самом спортзале, печать забвения слетела. Прости меня, Есико, у меня не было другого выбора.

— В глубине души я всегда помнила, что вы и есть лисица-кицунэ, Нагата-сан, — сказала Есико, — Это вы меня тогда спасли.

— Я тебя не спасала, Есико. Я пришла позже, а ты пряталась в раздевалке. Тебе повезло, что альбинос тебя не нашел.

— Да, повезло… вдвойне повезло, — согласилась Есико, — Ведь я встретила вас, Нагата-сан. Теперь я знаю, что екаи существуют.

— Да, девочка, — вздохнула Нагата, — Теперь ты все знаешь.

— А вы, Масима-сан? Вы тоже екай? Екай из России?

— Нет, — я рассмеялся, — Я обычный человек. Не екай…

Вдруг дверь театра распахнулась и вошёл Накамура. Настроение у него было приподнятое.

— Нагата, ты танцевала не зря, — увидев Нагату, начал он с порога, — Этот говнюк Оками выбросил четыре и шесть. У меня выпало две пятерки. Ничья, все остались при своих… так… я вижу все ваше агентство в сборе…

Вся веселость с Накамуры слетела.

— Так получилось, господин старший секретарь, — при посторонних Нагата не стала называть его оябуном, — Каратоси-сан и Ямасаки-сан оказались случайными свидетелями.

— Свидетелями чего? — жестко уточнил Накамура.

— Они были в спортзале. Видели как… как маньяк попытался напасть на людей.

— Так, — Накамура уселся в кресло и закинул ногу на ногу, — Значит, вы, Ямасаки-сан, и вы, Каратоси-сан, видели маньяка. Расскажите, будьте добры, что там произошло?

— Он сидел в первом ряду, — начал я, — Вот так… через два кресла от меня. И вдруг он поднялся с места, и я увидел, как он достает меч.

— Любопытно, — Накамура тонко улыбнулся, — Что случилось потом?

— Он сделал шаг и упал.

— Сам?

— Что сам?

— Сам упал?

— Ну да.

— Хм… — Накамура забарабанил пальцами по подлокотнику, — А как вы поняли, что он маньяк?

— Ну… Ямасаки-сан его очень испугалась, — сообщил я.

— Какой-то странный рассказ, не находите? — усмехнулся Накамура.

Тут я с Накамурой согласен. Версию я выдал шитую белой ниткой. Но теперь уж придется ее придерживаться.

— Возможно я упустил какие-то подробности, — выдал я, — Я же сидел сбоку…