Специалист по кадрам (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 57

— А на самом деле?

— На самом деле он был оябуном. Только тогда я об этом не знала.

— Понимаю.

— И Шоушан тоже этого не знал. Резчик посвящал его не во все свои тайны. Но кое-чему учил. Шоушану стали удаваться действительно магические вещи.

— Артефакты?

— Можете называть артефактами, — Чинами пожала плечами, — Оябун заинтересовался молодым рыбаком, стал приходить к Резчику чаще. А Шоушан становился все ревнивее, думал, что тот проявляет настойчивость в отношении меня.

Я уже догадался, что рассказ Чинами ничем хорошим не кончится. Понимал, что история эта трагическая.

— И однажды Шоушан решился изготовить для меня са-ин, — продолжила Чинами.

— Он решил подчинить вас себе, Чинами-сан? Но, я так понял, тогда вы не были екаем.

— Тогда еще не была. Он вырезал мою фигурку изображавшую не оборотня, а человека. Он работал по всем правилам, с соблюдением ритуала. Если бы Резчик узнал об этом, он бы запретил Шоушану проводить обряд. Но Резчик не знал.

Чинами замолчала. Чтобы продолжить рассказ ей, наверное, нужно было собраться то ли с силами, то ли с мыслями. Я ее не торопил. Вел машину по Киотской улице.

— Шоушан без спроса взял обрядовую чашку Резчика и провел обряд с моей фигуркой прямо в то время, когда в доме находился оябун.

— У него ничего не получилось?

— Получилось, только совсем не то, что он задумал. Чашка Резчика раскололась. Резчик умер в тот же день. Я стала екаем, а Шоушан стал Ханта, охотником. Власть надо мной получил не Шоушан, как он задумывал, а оябун. Вот такая усмешка судьбы, Каратоси-сан.

— Да уж. Трагическая история… постойте, Чинами-сан. Вы стали екаем, а сущность…

— Ко мне перешла сущность Резчика. Но сама я не стала резчиком, Каратоси-сан. Совсем не владею этим ремеслом. Резчик ведь меня не учил, он учил Шоушана.

Подъехав к дому Шоушана, я привычно уже не стал стучаться, зная, что это бесполезно, а просто потянул дверь.

— Прошу вас, Чинами-сан, проходите.

Я завел ее в каморку за шкафами, где у старика оборудовано рабочее место. Увидев Чинами, Шоушан остолбенел на какое-то время, будто не мог поверить своим глазам.

— Здравствуй, Шоушан, — произнесла Чинами и замолчала.

У старика текли слезы, которые он безотчётно пытался стереть тыльной стороной запястья. И он никак не мог выговорить ни слова, будто в горле у него застряла пробка.

Чинами вздохнула, улыбнулась, подошла к сидящему в кресле старику и стала гладить по голове. Шоушан разревелся в голос. Я вышел из дома, оставив их наедине.

Сел в машину, не заводя мотора, начал мысленно прокручивать рассказ Чинами. Получается, екай, владевший мастерством изготовления са-ин ушел из жизни. Его сущность перешла к Чинами, но та ничего не умеет. А его ученик Шоушан остался недоучкой и вообще превратился в Ханта, то есть в охотника за екаями. По всему выходит, секрет ремесла утрачен, если только в мире нет еще одного Резчика.

Так просидел минут двадцать, уйдя в себя, раздумывая, что мне делать дальше. Здравый смысл подсказывает, что из Японии надо валить, пока не поздно. С другой стороны толку с этого не будет. Накамура меня найдет в любой точке этого мира. Вот сейчас тот случай, когда помощь тети Евы мне бы не помешала.

— Эй, обычный воробей, — окликнул меня Шоушан, высунувшийся из-за двери, — Зайди в дом.

Я вернулся в каморку, где мы втроем расселись за рабочим столиком Шоушана.

— Я хочу сказать тебе кое-что, обычный воробей, — серьёзным тоном начал старик, — Чинами однажды меня спасла, когда я тонул в водах озера Оцу, хотя имела все основания этого не делать. Потому что меня послали охотиться за ней. Но у Чинами доброе сердце.

— Ваш поступок, Чинами-сан, вызывает уважение. Вы рисковали, спасая охотника на екаев.

Чинами промолчала, а Шоушан продолжил.

— Ради Чинами я готов на все, а у нее, как я уже сказал, доброе сердце. Она хочет помочь тебе, воробей.

— Помочь? — я внутренне подобрался.

— Вообще-то я хочу помочь не только вам, Каратоси-сан, а вообще всем екаям, — заговорила Чинами, — Понимаете, когда-то населению Японии было крайне важно получить контроль над екаями. Важно для выживания. А теперь такой необходимости нет. Теперь оябуны пользуются екаями только для собственного обогащения. Это несправедливо.

— С этим не поспоришь, — согласился я.

— Как я уже говорила, сущность старого Резчика перешла ко мне. Я не владею мастерством са-ин, но некоторые знания передались мне вместе с сущностью. В последние годы жизни Резчик работал над одним обрядом, который позволил бы екаю самостоятельно выбирать покровителя.

— Это здорово, но я так понимаю, ни один оябун не отдаст са-ин своего екая, — возразил я.

— В том и дело, Каратоси-сан, са-ин перестанет быть знаком власти оябуна. Даже если через са-ин по-прежнему можно будет отследить екая… ну и что? Сейчас любого можно отследить через мобильный телефон.

— А, понимаю. Даже если подвалит к екаю оябун, екай просто отправит его в пешее путешествие.

— В путешествие? — не поняла Чинами.

— Это образно.

— Тогда да, тогда отправит и не только образно, — подтвердила Чинами.

— Так это же здорово. Надо было давно провести такой ритуал.

— Во-первых, я не знала, как отнесется к этому Шоушан…

— Когда Чинами меня спасла, я был без сознания. Но я знал, что эта она, больше было некому, — пояснил для меня старик и обратился к Чинами, — Извини, я тебя перебил… есть еще во-вторых…

— Да есть, — кивнула Чинами, — Для ритуала нужны четверо: екай, Ханта, и человек, на которого статуя бога отреагировала синим цветом свечения. Я давно искала такого. И вот теперь нашла. Такой человек — вы, Каратоси-сан.

— Так, а кто четвертый? Вы сказали: екай, ханта, человек, — это трое.

— Четвертый оябун, — Чинами помрачнела, — И я не знаю ни одного оябуна, который согласился бы поучаствовать в таком ритуале.

— А мне кажется, что я знаю, — сообщил я, — Мальчик Акихиро, оставшийся сиротой. Он ведь уже считается оябуном. Я уверен, жажда власти еще не ожесточила его сердце.

— А ведь ты прав, обычный воробей, — Шоушан просветлел, — Этот мальчик может согласиться.

— Тогда бери все необходимое, Шоушан, — сказала Чинами, — Мы посетим этого мальчика.

Через несколько минут мы втроём загрузились в мою машину.

— К сожалению номер телефона Шода не оставили, — сказал я, — Не знаю, по-прежнему мальчик там, или его перевезли в другое место.

— Он там, я чувствую, — заверил Шоушан, — Крути свою баранку, обычный воробей.

В этот раз я подъехал прямо к зданию бывшего ресторана. В отличие от желтого кабриолета моя машина неприметная. К тому же я хотел заявиться предельно открыто, чтобы екаи Шода видели, что я не крадусь, что пришел с добрыми намерениями.

Поднявшись на второй этаж в обеденный зал бывшего ресторана, застал те же лица. Акихиро сидел за столом и опять рисовал на куске оберточной бумаги.

Обратил внимание на стоящий у стены цветастый ящик, в каком ребенок мог бы хранить свои игрушки. Ящик был запакован, но Акихиро, видимо, не спешил его распаковывать, а ограничивался тем, что отрывал по небольшому куску оберточной бумаги, чтобы нарисовать очередную картинку. Химик и крепыш тоже были здесь.

— Извините, что появился без предупреждения, — сообщил я громко с лестничной площадки, — У меня нет вашего номера телефона.

— Проходите, раз пришли, — пригласил химик, — Есь какие-то новости?

— Есть и даже несколько. Во-первых, мы изловили екая альбиноса, того самого белого волка.

— Хорошая новость, — обрадовался крепыш, — Накамура нас больше не подозревает?

— Думаю, нет. Нам удалось выйти на предателя, который работает в Техиро. Он давал альбиносу наводки. Про юриста этот предатель тоже знал наверняка. В общем, его сейчас допрашивают с пристрастием.

— Прямо радуете новостями.

— А еще я хочу представить вам своих друзей. Прошу познакомиться, Чинами-сан и Шоушан-сан. Они предметно расскажут вам о цели нашего посещения.