"Фантастика 2025-77". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Сухоруков Андрей - Страница 880

Сергею было ясно, что правильнее всего на его месте промолчать. Но... воспитанное годами чувство иронии оказалось сильнее. Нужно было постараться сделать разыгрываемый спектакль, если это и в самом деле спектакль, более легким и веселым. Сергей почувствовал, как его рука дернулась вверх, как у первоклассника, который знал правильный ответ.

- Неужели есть вопросы? - удивленно переспросил Волкодав, его глаза округлились и наполнились неприятным розоватым свечением.

- Есть, конечно, есть, - сказал Сергей, он понимал, что поступает опрометчиво, но остановиться не мог. - Например, как следует относиться к историческим предшественникам нашей работы? Подготовить ли историческую справку?

- А это хорошо придумано - комплекс Фауста должен быть преодолен, - задумчиво произнес Волкодав. - Да, это надо сделать. Обязательно займись этим. Не нужно привлекать к нам лишний интерес и тем более раскрывать тематику нашей деятельности. Придется тебе лично посидеть в библиотеке. Кстати, как прошла ваша библиотечная операция? Надеюсь, все в порядке?

- Отлично! - откликнулся Василий. - Библиотекарь передала Махову стишки эти смешные. А я у него их отнял! Одного не понимаю, зачем это понадобилось?

- Какие стишки?! - одновременно вырвалось у Волкодава и Сергея.

- Как какие? - удивился Василий. - В папке были стихи. Одно коротенькое я даже выучил наизусть. "Как и прежде, как и встарь, первым месяцем январь".

- Послушай, Василий, - вкрадчиво сказал Олег, который сразу почуял беду. - Махову должны были передать папку Виктора Кларкова с материалами по концу света! Гриф "Особой важности". О каких стишках ты говоришь?

Воцарилась мертвая тишина.

- Постой, постой, как же это могло быть, - забормотал Василий. - Девица из библиотеки передала Махову именно папку Кларкова, это точно, по крайней мере, когда его сбил автомобиль, папка в его пакете была одна. Вот она.

Олег выхватил из рук Василия какой-то листок и зловещим голосом прочитал:

- Не может быть! - в ужасе закричал Василий. - Неужели, мы что-то напутали?

В ответ раздался раскатистый, внушающий ужас хохот. Сергей понял, почему Олег назвался Волкодавом - отныне он был готов давить каждого, кто не оправдает его надежды. Недавние дружеские отношения больше не рассматривались как смягчающее вину обстоятельство.

- Опростоволосились, голубчики, не справились с простейшим заданием, - очень громко прокричал Волкодав. - А потому не ждите пощады! Участь ваша будет ужасна!

Глава 13

У Махова обнаружился жестокий враг

На глазах у Махова выступили слезы. Прав был профессор Казанский, который в свое время слезно уговаривал Махова остаться на кафедре и выбросить из головы бредни о "свободной науке, опирающейся на менее строгую систему аксиом". Махов пожалел, что дискуссии в тот день не получилось, во всяком случае, он был обязан внимательно выслушать доводы профессора.

И вот сейчас, выслушав Сергея Сергеевича, Махов вспомнил разговор с Казанским от начала до конца. Сейчас он не был абсолютно уверен в своей непререкаемой правоте.

Профессор был конкретен.

- Послушайте, Петя, - сказал он строго. - Сейчас вам кажется, что достаточно объявить ваших научных предшественников недоумками, чтобы совершить качественный скачок в познании. Еще бы, они ведь не сумели очиститься от догматизма, а потому не способны сделать решительный шаг к установлению истины, которая, вот она, совсем рядом. Не исключено, что вы считаете себя революционером и реформатором. Но это заблуждение. Не так уж и глупы были корифеи прошлого, когда пытались отделить зерна от плевел. Они боролись за чистоту науки не по прихоти, а потому, что на собственном опыте убедились - любое послабление приведет лишь к гибели и забвению науки. А это, согласитесь, совсем не тот результат, которого бы вы хотели достичь.

- Но, профессор, строгое рассмотрение явлений, которые не описываются причинно-следственным связями, значительно расширяет список наблюдаемых фактов. Разве наука не есть собрание сведений об окружающем нас мире?

- Наука - способ познания мира. Некое мировоззрение, а вовсе не склад фактов.

- Вы считаете, что мое мировоззрение должно обязательно совпадать с вашим?

- Берусь предсказать вашу дальнейшую судьбу. Не пройдет и полгода, как вокруг вас неминуемо объявятся люди со странным поведением, привлеченные вашим расширенным толкованием процесса познания, они будут желать выгодного, но гадкого. Опыт подсказывает, что это будут несчастные и часто больные люди, для которых объективная реальность абсолютно враждебна, поскольку не соответствует их представлениям о "жизни". Уверен, что вы не сумеете договориться с ними. Этим людям не нужна ваша новая наука, им нужно, чтобы вы им поддакивали. Из них не получатся оппоненты, в которых вы, как я вижу, нуждаетесь, возражать им опасно для жизни. Могут и по голове стукнуть.

Похоже, что профессор оказался прав.

Рассказ Сергея Сергеевича окончательно запутал ситуацию. Менее всего Махов ожидал услышать о людях, которые всерьез считали, что слежка за ним может способствовать прогрессу человеческого общества. Звучало это откровенно глупо, чтобы поверить в подобный бред, надо было и самому обладать неустойчивой психикой. Махов окончательно перестал что-либо понимать. В каком, спрашивается, мире он сейчас находится? Может ему кто-нибудь сказать об этом? Разбираться в тонкостях психологических коллизий он не был расположен. Здесь хорош был бы Макаров, ему подобные сюжеты всегда удавались.

Махов с грустью посмотрел на сосредоточенного Сергея Сергеевича, который прервался на минуту, чтобы попить чаю. Нет, выслушивать с серьезным видом бредни о проблемах новых Фаустах больше не хотелось.

- Подождите, Сергей Сергеевич, - сказал Махов, почувствовав, что повествование о Волкодаве вот-вот возобновится. - Я подумал, что будет правильнее, если вы продолжите свой рассказ в присутствии моего сотоварища Макарова. Он писатель. Его опыт в распутывании подобных историй может оказаться чрезвычайно полезным.