"Фантастика 2025-84". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 322

"Без Системы и Цертуса я не сумею отыскать в Мемфисе наших «воробьев», – подумал Король. – Ивейдеры там есть – я это точно знаю. Но без браслета меня, в конце концов, отловит какой-нибудь хитрый пси-датчик – он среагирует не на страх, я ведь отучил себя бояться, он просто измерит мой индекс, и все будет кончено в две минуты. Цертусу я больше не верю, Вита далеко, и я не должен ее подставлять. Слишком много ошибок… Обидно признавать это, но я не должен был рисковать всем нашим делом ради одного Эрмелина. Я поступил как дурак.

– Скоро приедем, – буркнул водитель.

Вэл в отчаянии глядел на вольно расставленные домишки пригорода. Бурая пыль дороги покрывала темную листву зеленых изгородей.

«…Слишком много ошибок. Я устал и опять чуть не свалял дурака – нельзя сейчас попадаться Департаменту. На них работают прирученные псионики, такие, как этот профессор Калберг, который поставил ментальный блок Авите. Такие калберги обшарят мой мозг, чтобы узнать о „воробьях“ все. Ивейдеры мне верили, я подарил им надежду, и из-за меня они могут попасть в реабилитацию, а это хуже всего – это предательство. Если меня отловят, то лучше бы мне умереть, Король не должен предавать собственный народ».

– Приехали, освобождай машину.

Вэл спрыгнул на асфальт и огляделся. Серо-бежевые коробки зданий, яркие тенты уличных кафе, аккуратные, вялые от жары колючие деревца, обвешанные не зажженными декоративными фонариками. Карнизы и декор домов, стойки тентов, столбы и плафоны освещения – все это могло оказаться утыканным датчиками пси-слежения.

А могло и не оказаться – Вэл почти ничего не знал о Системе Мемфиса, память выдавала скупые случайные обрывки. Рука без браслета казалась теперь слишком голой. «Я должен оставаться спокойным, спокойствие – лучшая защита. Мемфис – провинция, у них не может быть такой же мощной Системы, как в столице, здесь трудно обрабатывать прорву информации. Наверняка датчики стоят очень редко. Например, в этих столбиках они есть – я ощущаю их, как тонкие холодные острые иглы, поэтому просто отойду подальше и не стану задерживаться у кафе».

Он бесцельно побрел по улице, стараясь не думать о голоде, как назло, есть хотелось нестерпимо. Лица прохожих двигались навстречу – Вэл чувствовал себя пловцом, который пытается пересечь странную, бесконечно широкую реку, отстраняя рыб и бесчисленные листья водяных растений.

Лица людей плыли, соединялись в поток и тут же расступались в стороны – одинаковые, как надутые гелием пузыри, и в то же время разные – улыбающиеся, хмурые, равнодушные, задумчивые и озабоченные. И все бесконечно чужие.

– Что за ерунда… Так можно свихнуться – я заработался, перебираясь через Таджо.

Король свернул в сторону и выбрался из толпы. Пыльный сквер демонстрировал все те же причудливо стриженные колючие кусты и неудобные скамейки. Среди кустов костисто топорщилась какая-то сложная абстрактная скульптура. Вэл сел и закрыл глаза. По соседству устроились две женщины, Далькроз не видел их лиц, но голоса долетали великолепно – ясно и отчетливо.

– …псионик.

– Да, вот она сама идет мимо.

Вэл приоткрыл левый глаз – тот, который меньше болел. По дорожке, мимо двух собеседниц, шла еще одна женщина – прямая высокая фигура без возраста, с застывшим, каким-то смятым лицом. Коротко стриженые волосы, словно шерстка, покрывали гордо поднятую голову.

– Грустная…

– Она родилась норма-ментальной, зато ее сын был самым настоящим мутантом. У нас в Мемфисе с этим не шутят – когда парень подрос и скрыть мутацию не удавалось, люди приходили к ее дому, требовали выдать псионика. Она запирала двери, но каждое утро кто-нибудь стоял под ее окнами. Полиция запрещала кричать и кидаться камнями, и тогда люди просто приходили молчать… Стояли и молчали, и так с утра до ночи. Она выдержала полгода, потом за мальчишкой пришли реабилитаторы.

– Его, конечно, вылечили от мутации?

– Говорят, что да, только после этого его никто никогда не видел.

– Почему?

– Не знаю, ходили слухи, будто ее сынок сошел с ума и возненавидел свой город, другие говорили, что после излечения он повесился в столице – не захотел жить, как все.

– И она до сих пор остается здесь?

– Так и живет с тех пор, совсем одна. Смотри, какая гордая…

– У нас в квартале такую гордячку быстро заставили бы перебраться на запад.

Король открыл оба глаза и встал. Обе женщины моментально замолчали, словно интуитивно уловили его мысли. Далькроз, не торопясь, двинулся вслед за коротко стриженной, две сплетницы сверлили его взглядами.

– Смотри, как он зыркнул на нас – будто укусить хочет.

– Непочтительная пошла молодежь.

Вэл прошел мимо, деликатно отвернувшись, узкая прямая спина матери псионика мелькала где-то впереди, он прибавил шаг, стараясь не потерять ее в толпе. Женщина шла быстро, как будто летела, подгоняемая неощутимым для других ветром. Далькроз догнал ее и пошел, не отставая. Серо-бежевые дома по сторонам сменились просто серыми, стены узкого переулка почти сошлись, закрыли выцветшее от жары небо. Женщина подошла к громаде высокого дома, открыла дверь и скрылась в недрах темного подъезда. Король выждал минуту и проскользнул следом.

Крутые ступени уходили вверх и в полумрак, он прошел два этажа и остановился возле аккуратно выкрашенной двери. Прямо по свежей, едва ли не вчера наложенной краске, кто-то глубоко, угловатыми буквами процарапал:

МУТАНТАМ – ТРЫНДЕЦ!

Вэл поискал сигнализацию для гостей и не нашел. «Она никого не ждет, она вообще почти не живет». Король тихо, но настойчиво постучал. По ту сторону двери долго стояло настороженное молчание, он уже собирался уйти, когда створка немного, всего на ладонь, приоткрылась. Стриженая грустная женщина стояла на пороге.

– Я псионик, – просто произнес Король.

Она молча посторонилась, пропуская гостя вовнутрь. Маленькая квартирка показалась ему запущенной и аккуратной одновременно.

– Если вы боитесь, скажите мне об этом – я тотчас же уйду.

Мать пропавшего псионика медленно покачала головой.

– Я хочу, чтобы ты остался здесь. Живи, сколько понадобится, я не боюсь, мне уже все равно. Можешь взять его вещи – какие найдутся.

В старом шкафу Вэл отыскал рубашку и брюки, рукава рубашки оказались коротки, но это совсем не волновало Короля.

Потом он заперся в тесной ванной и смыл с себя тонкий осадок от речной воды, переоделся, потом как мог постирал в тазу собственную одежду. Женщина, словно подбитая птица, безучастно сидела на кухне, пальцы худых рук терялись в широких складках летней юбки.

– Меня зовут Вэл. А как вас зовут, мэм? – спросил Король.

– Лора Торрес.

– Спасибо вам большое.

– Не за что. Ты хочешь есть – возьми ужин в термошкафу.

– Вы сенс?

– Нет, но мой покойный сын был настоящим псиоником.

Далькроз заметил, что в угасших глазах Лоры Торрес мелькнуло подобие человеческого интереса.

– Он был бы немного старше тебя, – добавила женщина.

– Почему вы остаетесь здесь? Мне кажется, вам стоит уехать из Мемфиса, в столице люди гораздо терпимей относятся к мутантам и их родне.

– Если я уеду, эти скоты забудут обо всем, а я хочу, чтобы они помнили. Пусть они помнят Вико – пока меня видят на улице, люди испытывают неловкость, это все равно как если бы мой мертвый сын давал знать о себе.

Вэл промолчал и медленно отвернулся, боясь выдать свои мысли выражением лица. «Она сумасшедшая», – подумал Король. Он попытался было мягко, успокаивающе прикоснуться к разуму женщины, но впервые в жизни испугался и не смог – прикосновение не обжигало и не обдавало болью, скорее это походило на тусклый пепел большого, но давно отгоревшего пожара.

– Ну, нет, я не такая сумасшедшая, как тебе кажется, – буднично отозвалась Торрес. – И не подумай лишнего, я не псионичка и не могу читать твои мысли, я просто знаю, на кого я с виду похожа.

– Вы похожи на самого лучшего человека в этом городе. Далькроз доел ужин, вымыл тарелки и поставил их на место.