100 легенд Токийского кафе призраков - Седжвик Джулиан - Страница 8

«Может, я опять схожу с ума?» – думает она.

Но Кей-тян в это не верит. На холме произошло что-то впечатляющее и настоящее. Что-то специально для нее.

Она осторожно придвигает телефон поближе и включает его. Медлит секунду, открывает галерею, и ее тут же встречает видео, на котором незнакомка выполняет безупречный первый прыжок. Кей-тян включает ролик, ее голос из динамика произносит: «Ого!» – а потом звук заглушает свист ветра, и ответа уже не разобрать. Ну, есть еще другие видео. Там наверняка можно увидеть незнакомку или услышать ее.

По какой-то странной случайности все остальные ролики исчезли. Не осталось ни одной тридцатисекундной записи с потрясными финтами. Кей-тян судорожно листает галерею и находит только первое видео и глупое вчерашнее селфи – накрасившаяся на работу Каори со свежеосветленными волосами.

Но были же видео, она в этом уверена. Кей-тян помнит мозаику из иконок и радость от того, как их много. Не могли же они просто исчезнуть! Может, глюк памяти, сбой приложения или что-то такое?

Кей-тян откладывает телефон в сторону и смотрит в окно.

Какая разница, что случилось с видео? Какая разница, если она сошла с ума и нафантазировала, что катается с клювастой девушкой-тэнгу? Главное, что сейчас она до сих пор ощущает пьянящее чувство свободы, которое дарит скейт. Не важно, во сне это было или наяву, но ее тело и разум снова ожили. И теперь, ночь за ночью, пока все вокруг прячутся по домам от пандемии, она отправляется к спуску с холма и тренируется снова и снова в смутной надежде еще раз столкнуться с таинственной незнакомкой.

Думаю, мы еще встретимся… ты поймешь, кому позвонить… Если как следует пораскинешь мозгами.

Звонить? Кому?

Огромная маска тэнгу дремлет в кладовке храма неподалеку, а Кей-тян впервые за долгое время слышит, как где-то рядом катается одинокий умелый скейтбордист, колеса шуршат, взмывают в воздух и ударяются о плитку.

Но как ни пытайся отыскать источник звука, ночной спортсмен находится где-то вне зоны видимости, то выше Кей-тян, то ниже – слуховая галлюцинация, искажение времени или еще непонятно что.

«Я знаю, что делать, – думает Каори. – Как только смогу, поеду на север к бабушке и попрошу рассказать ее истории, все до единой. Про неупокоенные души, про цветы для призраков. А еще ту, старую, о мальчике, который пропал в Аомори. По телефону с бабулей говорить сложно, так что лучше поболтать лично. Внимательнее надо было слушать в детстве».

Ну, итиго итиэ. У нас есть только один момент – этот.

Кей-тян делает глубокий вдох, смотрит в темноту – и взмывает в воздух вместе со скейтом.

3

Соседство с призраком

Мне надо было найти квартиру в Токио, причем быстро. В хорошем районе, чтобы размером была не с чулан, а главное – дешевую. Место, в котором мне захотелось бы обустроиться, принимать новых гостей, а когда-нибудь – и бойфренда.

Проще говоря, «незамужняя студентка ищет очень дешевую просторную квартиру в престижном районе Токио, чтобы начать новую жизнь».

Та еще задачка.

Но если ищешь что-то такое, есть неплохой вариант – сайт, где предлагают в аренду дома с привидениями. Его я сейчас и листала, пораженно разглядывая многочисленные объявления и неуверенно водя пальцами по тачпаду.

На экране мерцали десятки, нет, сотни мультяшных огоньков-хитодама. Каждый из них указывал на «неблагополучную недвижимость».

Казалось, в этой части города обитает больше призраков, чем живых людей. Но я не была суеверна (по крайней мере, тогда), поэтому посмотрела поближе снимки из пары квартир рядом с университетом Васэда[14], а потом перешла на страничку той, что выглядела посимпатичнее.

Тогда я не совсем понимала, что делать со своей жизнью.

Отец ушел из семьи, мама сходила с ума, а младшие брат с сестрой вели себя как типичные подростки. Мне в мои восемнадцать хотелось расправить крылья, поэтому я решила поступить в Токийский университет и уехать на юг страны, подальше от удушающей атмосферы, царившей дома.

Отчаявшись найти что-то в агентствах, сотрудничавших с университетом, я вышла на сайт «Ошималенд» с недвижимостью, в которой случилось что-то плохое. Например, кто-то ушел из жизни, свел с ней счеты или был убит. Арендодатель должен об этом рассказывать, а поскольку никто в «несчастливых» местах селиться не хочет, цены на такое жилье приходилось ощутимо снижать.

Я посмотрела фото самой подходящей квартиры, порадовалась цене, но пальцы на тачпаде все равно непроизвольно замирали. Может, сработал какой-то древний инстинкт?

– Ну и чего боишься? Должны же люди где-то умирать, – пробормотала я себе под нос.

Взгляд сам собой скользнул по объявлению. После стандартного описания планировки и комнат в нем значилось: «Прекрасно подходит для студентов и желающих жить в районе Канда. Для одного. В этой квартире вы никогда не будете чувствовать себя одиноко!» В конце даже добавили эмодзи с призраком.

«Ага, как же», – подумала я и… щелкнула мышкой, чтобы еще раз посмотреть фото.

Стены в холле и коридорах были грязноваты, но, когда агент показывала нам с мамой квартиру солнечным мартовским утром, та выглядела вполне приятно. Располагалась она на хорошей улице, а в небольшую гостиную даже проникали редкие лучики света.

– Беру, – почти сразу выпалила я слегка рассеянной риелторше.

– Прекрасно. – Выглядела она удивленной. – Вы уверены?

– Абсолютно.

– Ну… вы же знаете о…

– Да, конечно, – перебила я, стараясь как можно убедительнее изобразить самую широкую улыбку, на какую способна.

Мама в это время осматривала каждый угол, шумно принюхиваясь:

– Тебе не кажется, что пахнет гарью?

– Хм, вроде нет.

Запах был. Я учуяла его, едва вошла в квартиру. Казалось, будто кто-то что-то здесь спалил.

Риелтор тоже принюхалась:

– Ну, наверное, надо будет хорошенько проветрить.

– Когда тут в последний раз были жильцы? – уточнила мама.

– Ой, около года назад, – ответила женщина, листая заметки, но тут увидела, как я жестами отчаянно прошу ее замолчать.

После мы с мамой отправились гулять по району. Вдруг мама громко ахнула и резко свернула в переулок. Когда я нагнала ее, она уже усердно кланялась у храма. Огромное святилище было посвящено древней богине Кисимодзин[15]. Мама так сильно затрясла колокол, что распугала всех во́ронов в округе.

– Здесь я молилась, – начала объяснять она, – еще до твоего рождения. Просила, чтобы беременность прошла хорошо. И все сбылось – трижды!

На ее глаза навернулись слезы, поэтому я придержала язык. Но кажется, что-то все равно выдало мое отношение.

– Не кривись, ты же знаешь, что у нашей семьи дар. Вспомни историю бабушки! О кладбище!.. Слушай, чем-то мне эта квартира не нравится… Где, говоришь, про нее узнала?

– Ой, в одном из объявлений от университета, – отмахнулась я, отворачиваясь. – Смотри, вишни скоро распустятся!

Мама обожает цветущую сакуру.

На следующей неделе я переехала и начала обустраиваться.

Но если честно… мне сразу сделалось не по себе. Начать с того, что, как бы я ни прибавляла отопление, в квартире оставались места, где воздух оказывался ледяным, как в холодильнике, а когда я проходила через них, волоски на руках вставали дыбом. Вечер на второй-третий я заметила, что лампы, которые я вроде бы выключала, продолжали гореть. И наоборот. Я успокаивала себя тем, что на меня навалилось много хлопот. Зачисление в университет, да и привычные проблемы, вроде чувства, что мне нигде нет места.