"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 1594

Внимание! Ты создал уникальный прием!

Последовательность движений занесена в базу уникальных приемов (Первый Уровень Канона) под системным наименованием: «Хитрый крюк».

Отмахиваюсь от сообщения, и когда Рио начинает поворачиваться, прыгаю обратно и сразу бью его под колено. Он опускается на второе.

Спину обжигает хлесткий шлепок ремня. Провожу обычный прием «Топчущий удар», и затем система сама подсказывает мне атаку из категории редких, видимо, она была закачана в меня при Обряде Инициации. Разворот в полуприсяде с подсечкой…

Рио падает, вскакивает и пятится, прихрамывая. Одна рука плохо слушается. Мы снова топчемся вокруг друг друга, делаем ложные выпады, прощупывая защиту, он вращает ремень не поврежденной рукой, но двигается теперь медленнее и при каждом шаге морщится от боли. Внезапно атакует, а я вместо того, чтобы уклониться от удара, шагаю навстречу, вскидываю правую руку. В глазах темнеет от боли, но когда конец ремня обвивается вокруг предплечья, рву его на себя. Сквозь пелену навернувшихся слез вижу, как Рио падает. Бросаюсь на него, беру в захват его шею и душу.

Ты нанес нарастающий урон рекруту Рио: 9%... 11%... 18%...

До нанесения смертельного урона: 30 сек… 25… 20…

— Достаточно! — ввинчивается в уши голос Виктории, и я откатываюсь от хрипящего Рио, тяжело дыша, падаю на спину и смотрю в небо. На фоне него вспыхивает:

Определено направление развития юнита: боец-многоборец.

Прогресс Трансформации: +0,097%

Использование обычных приемов: 9

Использование редких приемов: 3

Использование уникальных приемов: 1

Бонус за создание уникального приема в ранге рекрута: прогресс Трансформации +1,2%

Меня выгибает дугой, когда пульсирующее Прокси-Ядро наполняет тело дорожками огня. Сейчас это не больно — упоительно! Тело поет от адреналина, я не чувствую себя уставшим. Что там с созданием нового уникального приема? Подозреваю, что если бы не отвлекающее движение левой руки, мою комбинацию система не засчитала бы как уникальную. Или уникальность не в том, что такое не делал раньше никто на Арене? Как вообще создается выборка и оценивается редкость?

Сквозь жаркую пелену вижу на краю поля зрения знакомую картинку: силуэт с шаром в голове и горящими нитями в теле. Кажется, или оболочка шара стала толще? И каналов в теле вроде чуть больше, они как будто бы стали разветвлённее, словно медленно прорастающая в земле корневая система молодого дерева…

Виктория заметно радуется:

— Повезло: у меня в команде оружейник и хил!

Хорошо, что не я обрадовал ее. Меньше всего хочется радовать фюрершу. Надо мной склоняется Хелен, впервые за последнее время в ее глазах читается эмоция — сочувствие. Словно меня не ремнем огрели, а пырнули ножом. Она не знает, что сейчас я почти не чувствую боли.

— Ты как? Давай осмотрю твои раны.

Поднимаю пока еще алую, но быстро темнеющую руку, Хелен касается ее ледяными пальцами, и хочется зажмуриться от удовольствия.

— Переломов нет, разрывов связок вроде тоже. Завтра должно сильно болеть.

Виктория быстро спохватывается, прячет эмоции под холодной маской и говорит:

— Вы меня порадовали, потому на сегодня с тренировками — все. Отдохните пару часов, затем отправляемся на охоту. Надо же вас чем-то кормить.

Джозеф плетется за гордо шагающей Викторией, мы остаемся вчетвером посреди наполовину разваленной древней крепости, возле каменной чаши с тухлой водой на дне и молчащим, чуть пульсирующим тусклым светом тотемом.

Глава 15. Клятва

Жрать хочется немилосердно. Тело потряхивает — то ли после выброса адреналина, то ли оно потихоньку перестраивается. Ощущение, что изнутри идет звон, гудит каждая жилка, каждый нерв. Иногда невидимый браслет посылает в запястье волны жара, и тогда на окружающем начинают мигать отдельные области, будто он пытается сообщить мне что-то, но они гаснут, прежде чем удается понять детали. Я ухожу в нашу казарму, падаю на солому и сразу вырубаюсь, но даже сквозь сон слышу недовольное бормотание пустого желудка.

Просыпаюсь от того, что кто-то меня тормошит. Подавляя желание врезать, открываю глаз и вижу склонившуюся надо мной Хелен.

— Ник, просыпайся, — она воровато оглядывается и шепчет: — Миерда нас зовет.

Ругаюсь долго и вычурно, но все-таки поднимаюсь и, еле волоча ноги, бреду на площадь, где вижу странную картину: спиной к чаше гордо возвышается Виктория, ветер треплет волосы, будто знамя, изумрудные глаза горят решимостью. Красивая сучка. Лучше бы она была носатой толстухой с ножками, как у пианино, — содержание соответствовало бы форме.

Справа стоит Ксандра. Слева расслабленно свесил руки-плети хиппи Джозеф. Напротив нее, повесив носы, стоят Илай и Рио. Подходим мы с Хелен, девушка замирает, а я смотрю на командиршу снизу вверх. Она выглядит довольной, уголки губ приподняты. В голову приходит «Валькирия», но я отгоняю эту мысль. Какая она на фиг валькирия? Ведьма-оборотень. Миерда.

— Давайте так, — она улыбается и вроде бы даже облизывается. — Вы мне начинаете нравиться, и мне хотелось бы с вами… — она морщится, подбирая слово. — Сработаться. Потому будем искать компромисс.

Чувства бунтуют. После того, что она с нами вытворяла — компромисс? Да кто захочет с такой тварью работать? Разум просит держать язык за зубами. Я мучительно ищу компромисс сам с собой. Разумнее всего начать диалог, правильнее — заткнуть ей рот, связать ее и бросить в подвал.

Ноздри Илая раздуваются, он сжимает-разжимает кулаки, но молчит. Рио тянет палец в рот, но прячет руку за спину. Хелен смотрит на меня, во взгляде ее — вопрос. И вдруг до меня доходит, что эти трое — моя команда, как я скажу, так и будет, они признали во мне вожака.

— Виктория, — говорю я, будто бы пробуя имя на вкус, выдерживаю ее взгляд. — Мы не должны чувствовать себя дерьмом, тогда для всех будет больше пользы. Так что если ты хоть немного введешь нас в курс дела…

— Да, слушайте, — неожиданно соглашается она. — Еще четыре дня назад у меня была сильная когорта, девять человек. Мы занимали бункер посреди плодородной долины, где росли плоды какао, ягоды, грибы и злаки, водились косули, кабаны и зайцы. Я была слишком мягкой со своей командой, и меня предали, теперь мы загнаны на край географии, нам нечего есть. Четверо верных мне людей погибли, если бы не он, — она кивает на Джозефа. — Шакалы из Альянса нас зарезали бы спящими. Двоих девушек забрали, не хочется думать, каково им сейчас, а мы ничем не в силах помочь. Теперь я не буду подставляться. Никакой гарантии, что среди вас нет крысы. Потому или вы добровольно принесете клятву верности, а я закреплю ее, или я сама запрограммирую вас на подчинение.

Рио вскидывает голову:

— А в чем разница?

— В первом случае это будет ваше решение, во втором — мое. Только после клятвы я расскажу, что от вас требуется, и в какой ситуации мы все находимся.

— Нам надо посовещаться, — говорю я, Виктория кивает.

Мы отходим в сторону, некоторое время молчим. Рио наконец-то позволяет себе вгрызться в ноготь. Первым не выдерживает переминающийся с ноги на ногу Илай:

— Че делать будем? Не хочу этой суке клясться ни в чем!

— Ты как маленький, — пытается его успокоить Рио, стучит себя пальцем по виску. — пораскинь мозгами. Мы — подопытные образцы, не более того. Если будем ее злить, она начнет над нами издеваться. Оно тебе надо?

— Мне и в робота превращаться не надо!

— Ну, это относительно… Она не превращает людей в совсем уж марионетки, только частично может контролировать. Уверен, у нее не хватит сил на полный контроль. Илай обвиняет: