Тьма. Том 4 (СИ) - Сухов Лео - Страница 31

— Нужно, чтобы лекари доступнее стали! — развил мысль Бубен. — А то упало у тебя зрение, а лечение такое дорогое, что проще продолжать в столбы тыкаться. Строение глаза, в конце концов, уже отлично изучено. Так ведь, Федь?

— Я не изучал! — сразу открестился я. — И даже не знаю, как и что там изучали. Не успел заинтересоваться вопросом.

— Да тебе-то чего в эти вопросы лезть? Ты вообще двусердый, как и я, а у нас тело покрепче будет! — Бубен хохотнул. — И денег побольше. Это я больше об обычных ребятах беспокоюсь. У меня тут сосед совсем ослеп, считай. Вчера, представляешь, мою открытую дверь не заметил, а у неё цвет похож на цвет стен на лестнице… Ну и впилился прямо в торец, бедняга!.. Я вышел, а он на полу сидит, репу чешет. Всего шестьдесят мужику, а уже не видит ни хрена!

— А если скопить на лечение? — уточнил я.

— Семья, дети, внуки уже пошли… — Бубен воспринял мои слова как претензию и принялся оправдывать соседа. — Он хороший дядька-то, толковый! Но всего себя семье отдал. Зубы теряет, зрение теряет… А сам отмахивается, мол, лишь бы у семейства всё было хорошо…

Общаться с Бубном было легко. Возможно, сказывалось то, что разница в возрасте, на самом деле, была не настолько уж велика, как могло показаться. Особенно если брать среднее арифметическое из нас с Андреем. В итоге, за вечер успели обсудить и наше совместное дело с защитой двусердых, и мою награду за голову убийцы, и многое другое.

И даже особо не захмелели.

В училище я вернулся я вполне довольным и сонным. И даже подумал, что неплохо бы время от времени давать себе послабление. С другими учениками я, конечно, между занятиями общался, но большинство боярских детей всё-таки предпочитало держать дистанцию.

В субботу я проспал до полудня, а затем принялся приводить себя в порядок, готовясь к предстоящему ужину.

Особнячок Волковых прятался на улице Суворова — да, здесь тоже был этот целеустремлённый полководец — в глубине небольшого садика. Летом с улицы, наверно, можно было разглядеть лишь его крышу, покрытую бурой черепицей. А вот сейчас, когда деревья избавились от листвы, фасад домика просматривался целиком.

Против ожиданий, в нём не было какой-то чрезмерной вычурности. Не светилась в лучах холодного солнца позолота, не кичились богатством барельефы. Напротив, особнячок выглядел достаточно скромно и неприметно.

В общем, не то, чего обыватель ожидает от жилища древнего рода, обласканного царской династией.

А вот охраны у Волковых хватало с лихвой. Человек двадцать успел насчитать, пока мы заезжали на территорию.

Ехать мне, кстати, пришлось в машине рода: всё-таки на моём «Соколе» подкатывать к таким особнякам неуместно. Волкова ехала здесь же, вместе с престарелой служанкой — как того требовали самые строгие, несколько устаревшие уже правила этикета.

Кроме нас троих, в салоне сидели два бойца ближней охраны, а за машиной следовали ещё два вместительных автомобиля с дополнительным усилением.

Дабы соблюсти приличия, всю дорогу приходилось имитировать вялую светскую беседу. И дело было вовсе не в охране со служанкой. Просто мы с Таней были не слишком хорошо знакомы.

Более того, мы с ней элементарно вращались в разных кругах. А в такой ситуации даже сплетнями о знакомых не обменяешься. Приходится говорить об учёбе, о планах, о том, о сём… Но я старался, честное слово! К счастью, долго стараться не пришлось: доехали мы быстро и без пробок.

Мать и отец Татьяны, ожидавшие нас в гостиной, откровенно удивили. Хотя они и были двусердыми, но выглядели, скорее, дедушкой и бабушкой своей молоденькой дочери. Естественно, я не выдал удивления ни жестом, ни взглядом. Однако на заметку взял: вероятно, играла какую-то роль особенность их рода.

Ужин прошёл всё в той же светской обстановке. Я делал комплименты угощению, вкусу хозяев особняка, а они благодарили и заверяли меня, что это не их заслуги. Далее меня расспросили об учёбе, а я уточнил, не заскучало ли семейство в провинциальном Ишиме…

В общем, мы старательно обменивались любезностями, не заводя разговор о деле.

А потом ужин подошёл к концу. Таня отправилась куда-то с отцом, а я остался наедине с главой семейства и понял, что именно сейчас начнётся важный разговор.

Однако Анастасия Волкова сумела удивить. Встав из-за стола и не затронув тему встречи, женщина пригласила меня в свой рабочий кабинет. И это действительно был неожиданный ход.

На Руси принято было встречать гостей в гостиной. А уж если пригласили на ужин, тем более –изволь развлекать гостя как положено, всё в той же гостиной.

В кабинете встречались исключительно по делам. И уж если гостя из столовой проводили в кабинет — значит, дело серьёзное. В этом мире даже присказка была: «Из столовой в кабинет», что означало появление какого-то важного безотлагательного дела. В общем, почти как с корабля на бал — но категорически наоборот.

Во всяком случае, так требовали традиции. А Волковы, как я заметил, традиции соблюдали неукоснительно.

— Вы знаете про особенность нашего рода, Фёдор? — поинтересовалась глава рода, холёная пожилая женщина с умными тёмно-зелёными глазами, под которыми, словно географическая карта, раскинулась сеть глубоких морщинок.

Сама она, войдя в кабинет, устроилась за письменный стол, а мне приглашающе указала на кресло напротив.

Я ещё сесть не успел, как в дверях неслышно возник слуга. Передо мной и главой семейства он, молча поклонившись, поставил по бокалу, в которые плеснул какой-то янтарной жидкости. Судя по запаху, хорошо выдержанный арбун — это было местное название коньяка.

Кстати, тоже своего рода символ. Этот прижившийся на Руси напиток использовали, чтобы сгладить сугубый официоз деловых встреч.

— Если вы про возможность иметь всего одного ребёнка, то да… — вежливо пригубив, кивнул я.

— Да, один, и всегда девочка, — подтвердила Волкова. — Обычно новые знакомые, хоть и не подают виду, но удивляются нашей с Таней разнице в возрасте… Но мы к этому готовы. И, кстати, должна отметить вашу выдержку: вы, Фёдор, даже бровью не повели.

— У меня мелькнула мысль, что это как-то связано с вашей родовой особенностью… Однако не буду обманывать, уверяя, что мне безынтересно, почему так сложилось… — не стал я врать женщине, которая, судя по возрасту и взгляду, раскусила бы меня ещё на первом слове лжи.

И правильно сделал. Волкова понимающе кивнула, улыбнувшись тонкими губами.

— Я всегда была единственной наследницей своего рода, Фёдор, — пояснила она. — И когда ты единственная наследница, которая в будущем займётся всеми делами рода… А этих дел, поверьте мне, немало… В общем, в подобной ситуации ты себе многого не можешь позволить. Так мне объясняли в детстве, и тому же я учу Таню. И пусть она выглядит как обычная девочка из училища, но поверьте: она уже понимает и знает значительно больше, чем многие другие.

— Должен сказать, она никогда не показывает этого… — я воспользовался паузой и постарался сделать своеобразный комплимент воспитанию однокашницы.

Судя по кивку Волковой, ей комплимент пришёлся по душе.

— И не должна, Фёдор. Всё верно. Это тоже часть воспитания. Мы не ставим перед собой задачу выделиться в обществе. Скорее, наоборот. Однако моя дочь знает, что в некоторых вопросах ей придётся, как и мне в своё время, проявить большую ответственность. Даже если природа будет требовать своего, сдаваться ей нельзя. Я про замужество…

Я качнул головой, показывая, что понял, и, чуть пригубив арбун, отставил стакан в сторону.

— … В итоге, мужа я нашла, когда мне уже было сильно за пятьдесят. Да и беременность наступила не сразу… А все, кто встречался мне на пути до супруга… Скажем так: многие из них были отличными людьми, но вряд ли бы смогли стать мужем главы рода, в котором никогда не родится мальчика-наследника. А другие обладали рядом качеств, которые не позволяли им стать отцом моего единственного ребёнка. Хотя, видит Бог, я любила этих людей!