Тьма. Том 4 (СИ) - Сухов Лео - Страница 32

Волкова покачала головой и замолчала. А я решил внести свою лепту, чтобы как-то вывести наш разговор дальше:

— Это тяжёлое бремя, но необходимое в вашем положении…

— Верно, и я рада, что вы это понимаете! — согласилась Волкова. — В таком случае вам не составит труда догадаться, почему вопрос, который нам с вами необходимо решить, выходит за рамки обычной благодарности…

Вот я и выяснил, почему меня пригласили для разговора в кабинет, а не отдали конверт в столовой.

А заодно прояснил для себя, что местами я жуткий тугодум.

Каюсь, в таком ракурсе вопрос спасения Волковой я банально не рассматривал. А она ведь не просто дочь именитых бояр, но и единственная наследница рода. Не стало бы в тот злополучный вечер Тани — и спустя пару десятков лет род Волковых навсегда угас бы.

— Есть царский указ, который запрещает нам участвовать в управлении страной, в крупной промышленности и в важных делах, не связанных, скажем так, с нашими родовыми особенностями… Но этот же указ обещает остальным родам, двусердым и обычным, что любое посягательство — неважно, на главу рода или наследников — грозит личной местью всех Рюриковичей. А они — люди вспыльчивые, знаете, наверно…

— Не приходилось, к счастью, с этим сталкиваться, — улыбнулся я.

— Лично вам, конечно, пока нет, — кивнула Волкова. — А вот вашему роду как-то выпало…

Выдавать Малую и Верстова с их папочкой я не имел права. Пришлось лавировать между полуправдой и недосказанностью.

— О чём-то подобном я догадывался… К сожалению, фамильная история — для меня нечто вроде пустого звука. И не потому что я со своим родом не в ладах, не подумайте… А потому что его как бы… Нет… — поспешил я разъяснить свою позицию собеседнице.

После чего улыбнулся и развёл руками, продолжив:

— Он исчез задолго до моего рождения. А моя мать постаралась сделать всё, чтобы я о своих предках ничего не знал. И хотя некоторые сведения я собрал в сети, но какой-то связи с родом не чувствую.

Волкова задумчиво покивала, видимо, что-то взвешивая, прежде чем отвечать:

— Это немного облегчает мою сегодняшнюю задачу… Как вы понимаете, в свете всего сказанного мною, вы не просто совершили благородный поступок, когда спасли мою дочь. Вы, скажем так, вогнали мой род в огромные долги. Настолько огромные, что расплатиться по ним будет сложно…

Поскольку и к ней, и к её мужу мне ещё в начале вечера разрешили обращаться по имени, я не мог в эти моменты не испытывать определённого смущения.

Однако на сей раз справиться с ним вышло быстрее, чем обычно:

— Анастасия, право слово, я не могу считать вас настолько должными мне… — проговорил я. — Я ведь тогда не знал, из какого Татьяна рода. Просто, столкнувшись с плохим человеком, спасал девушек и своего кота… Я ведь, можно сказать, выходец из обычных, поэтому только учусь выяснять такие тонкости…

— Посмотрите на ситуацию с другой стороны… Если вы бы навредили моей дочери — это не уберегло бы вашу семью, Фёдор, от царского гнева, — с улыбкой заметила Волкова. — И ваше незнание стало бы, скорее, отягчающим обстоятельством. А значит, и напротив, не зная важности, вы не должны избежать достойной награды. Но я вас услышала… И благодарна, что вы не собираетесь давить на нас в плане соразмерной благодарности. И всё же я постараюсь, чтобы она такой была. Честь по чести…

Открыв один из ящиков письменного стола, она достала папку для бумаг в кожаном переплёте. И один лишь вид этой папки вызвал во мне лёгкий трепет: от неё буквально за версту несло чем-то чрезвычайно дорогим, но при этом обыденным.

— Вы сталкивались с такими папками, Фёдор? — удивилась Волкова, заметив мою реакцию.

— Нет, но… У подобных вещей есть, как бы это сказать…Своё дыхание. Кажется, это очень дорогой предмет, привыкший при этом обыденно служить чьим-то важным рукам… — попытался я коротко пересказать свои ощущения.

— Так и есть. Это папка прилетела сюда из Владимира, — кивнула Волкова. — Из царского хранилища документов. И его величество, когда разговаривал со мной по телефону и услышал мою просьбу… В общем-то, он наговорил много таких слов, которые легче услышать в кабаке, чем в стенах царского терема. Видимо, история с вашим родом до сих пор вызывает у него острую досаду.

— Звучит очень печально для меня… — не стал скрывать я.

— Всё не так плохо! — улыбнулась Волкова. — Вы — не ваш род. И подтвердили это буквально пару минут назад. Вы молодой, подающий надежды двусердый. Вы стали двусердым сами, вы сами двигаетесь вперёд, не опираясь на возможности своего рода. А значит, его величество может ругаться, может злиться… Но никогда не позволит себе сорваться на вас. Что было, то было. Что есть, то есть. А ваши личные заслуги — это ваши заслуги, а не вашего рода.

— Это обнадёживает… — я с благодарностью принял объяснение.

— Здесь внутри… — Волкова ещё раз продемонстрировала мне папочку. — … Копии вашей родословной, которые хранятся в царском хранилище. А, кроме того, копия знамени вашего рода и список утерянных артефактов и реликвий, которые принадлежали вашим родичам. Конечно, вероятность появления этих артефактов и реликвий в открытом доступе очень мала… Однако если такое случится, вы сможете предъявить на них права. И вас в этом вопросе поддержит сам царь. Берите… Эта папка ваша!

Она подвинула свой подарок ближе ко мне, а я взял папку чуть дрогнувшими руками, хоть и не подал виду. Нет, какого-то особого пиетета перед родовой историей я не испытывал.

Однако… Это была не просто ниточка в прошлое. Это было моё настоящее. Именно такие бумаги однажды позволят мне встать на ноги в боярском обществе. И чем больше этих документов я соберу, тем уверенней буду себя чувствовать.

Пусть мой род перестал существовать… Пусть упоминания о нём были стёрты разгневанными царями… Но всегда проще быть тем, за чьей спиной выстроилась вереница предков, чем тем, кто лишь вчера выкарабкался с самых низов.

— Это, конечно же, не всё… Но я надеюсь, вы понимаете ценность того, что держите в руках! — подняла бровь Волкова, и я кивнул. — На всякий случай объясню вам… Как выходец из народа, вы можете претендовать исключительно на личное дворянство. Передать его по наследству вы сможете лишь в том случае, если кто-то из ваших двусердых детей станет главой семьи. Причём они обязаны будут десять лет отслужить на границе с Тьмой, чтобы и дальше иметь право называться дворянами. А вы сами понимаете, с какими рисками это связано…

И вправду, сейчас я считался обладателем лишь личного дворянства. И не смог бы этого изменить, даже получив земельный надел на пятом ранге.

Но теперь, когда в моих руках лежала эта папочка, всё выглядело по-другому… И Волкова это подтвердила:

— Если дорастёте до шестого ранга, став младшим боярином, вам предложат получить личное знамя. Или герб, если угодно. А с теми документами, которые вы получили, этого делать не придётся. По достижении шестого ранга вы сразу станете наследственным дворянином. Со всеми вытекающими привилегиями.

Вот теперь я встал и молча поклонился этой серьёзной женщине, которая вручила мне поистине царскую награду.

— За спасение нашей дочери не хватило бы и всех наших капиталов… — с улыбкой добавила Волкова, когда я распрямился. — Вы же, несмотря на молодость, догадываетесь, что в некоторых вопросах деньги не стоят ничего, Фёдор. А я очень хотела подарить вам нечто большее.

— У вас получилось, Анастасия, — я снова поклонился. — Это действительно невероятная награда.

— Но без денег я вас в любом случае не оставлю! — решительно встрепенулась Волкова. — К тому же, я слышала, что ваша семья живёт в глухом углу, а это совершенно неприемлемо! Придёт день, когда именно через вашу семью на вас захотят надавить. И вы сами, Фёдор, своим быстрым ростом и незаурядными поступками приближаете этот день. Кстати… Вы достигли третьего ранга, как я слышала?

— Да, это так, — без ложной скромности подтвердил я.

— А двусердым стали в конце июля… — кивнула Волкова, и я тоже кивнул. — Вы очень быстро растёте Фёдор! Очень быстро. Невероятно быстро. Таня говорила, что вы очень много занимаетесь и тренируетесь. Для неё и ваших однокашников этого объяснения пока достаточно… Однако по-настоящему опытные двусердые его не примут… Вы, думаю, знаете об опасностях, которые вам грозят?