"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Рэд Илья - Страница 298

И как только это случилось — у неё выстроился чёткий узор. Из земли гордо выглянул росток с листьями и уверенно растолкал промерзшую почву, питаясь из рук девушки подаренной маной. Она так привыкла, что её в достатке, что вдруг поняла — всё. Закончилась. И тут ей вспомнились слова Клирикроса: «Либо ты, либо он».

Она улыбнулась и позволила новой растущей жизни забрать в себя её ментальное тело. Появился робкий бутон, набух, а потом распустился на её глазах. Счастье, настолько ослепило, что она закрыла глаза и почувствовала, как по щеке пробежалась слеза. Это было последнее земное чувство, докатившееся до её сознания.

Как только тело Софи повалилось на сияющий чистым светом цветок камелии, Клирикрос оттолкнул его ногой вбок, не дав этой дуре помять величайший живой артефакт, по силе сравнимый разве что с атлантами.

— Ты великолепен, — он бережно сорвал его и ощутил внутри пульсацию жизни, подобное чудо он видел только раз.

Тогда он не знал, какие последствия принесёт за собой эта новая магия. Смешение стихии барьеров и фитомантии изучала его жена Камелия. В то время они уже несколько лет прятались в изгнании и боролись против всего мира. Как только он увидел получившийся результат, то понял — вот он шанс навсегда запечатать Обскуриана… Он заплатил эту страшную цену, но тоже попал в ловушку.

— Спасибо, идиотка, — ухмыльнулся он, убирая барьер. — Ты подарила мне новую жизнь.

После этих слов он потянул цветок к груди, чтобы разрушить сдерживавшую его печать и навсегда захватить тело смертного. Он с самого начала понял, что Софи идеальный кандидат: выдающиеся способности девушки подавлялись лишь её неуверенностью в себе. Нужно было дать правильный толчок, замотивировать. Сначала он думал сыграть на стремлении вернуть целительство, но для Софи это была тень чужой мечты, потому она не пошла против воли Барятинского.

Приходилось ждать подходящего момента и он настал: иномирец слетел с катушек. Почти неделю Клирикрос бродил вслед за ним вместе с ковеном Жмудской и наблюдал за происходящим. В итоге бог вернулся через портал в Вологду. Уговорить человека безвозмездно отдать свою жизнь не так-то легко, но вот сыграть на чувствах женщины…

«Я долго терпел этих безмозглых скотов, пора пожить для себя…»

Однако кое-кто с ним был не согласен. Тот, кто всё это время тайно наблюдал и напрягал слух. Ослабленный и запертый в смертную оболочку Клирикрос не смог отреагировать на неожиданный разряд молнии. Всё, что он увидел — это свою обуглившуюся кисть. Теперь в ней ничего не было. Он перевёл взгляд вниз на расплавленную дорожку снега и проследил за её направлением. Возле ворот суетился мальчишка и дёргал засов в попытках выбраться наружу. Камелия торчала у него за пазухой

— Ах ты сукин сын, верни её! — заорал бог света и поднялся в воздух в барьерном пузыре.

Выстрел святой магией едва не убил воришку, но тот снова превратился в молнию и уклонился от страшного удара, расплавившего воротину. Мальчик выпрыгнул через дымящуюся дыру наружу, на пустынный участок дороги, а затем эффектно присел для рывка. Его тело наэлектризовалось, сердце вовсю колотилось от волнения, миг — и он уже мчался на всех порах вперёд. Спустя миллисекунду Егорка почувствовал грудью благодарную пульсацию живого артефакта.

Глава 15

Непростые решения

Сыктывкар, второй пояс обороны Российской империи, ставка Павла VII, ещё неделю спустя.

— Говорите он идёт с Польши на нас? — уточнил Шувалов у офицера-разведчика, его люди сейчас через соколов наблюдали за бедствием, приближающимся к границам Российской империи.

— Так точно, он передвигается быстро, польская армия ничего не может ему противопоставить. Всех погибших, которых они бросили в бой, поднимает Девятый и присоединяет к собственным силам. Сейчас они под Вильно, сделали небольшую остановку.

— Отлично, будет что-то важное, немедленно сообщайте, свободны, — махнул пухлой рукой Пётр Алексеевич и как только дверь за друидом затворилась, он повернулся к императору, тот во время всего доклада сохранял молчание. — Плохо дело, Ваше Величество, надо сворачиваться.

Это было очевидно, они не потянут захват «Северной» и оборону от возродившегося Девятого. Глупо так рессеивать свои силы, Брешь можно закрыть и потом.

— Скандинавский посол запросил нашей помощи, — задумчиво произнёс Павел, — сказал, что сейчас не время таить старые обиды, надо объединятся.

— Врёт шельма, — вытерев нос платком, тут же вставил Шувалов, — надо готовиться и к вторжению Девятого и Скандинавов.

— Думаешь с Барятинским окончательно потерян контакт, что он не очнётся? — постукивая пальцами по столу, спросил император.

— Я не привык полагаться на авось, Ваше Величество, — серьёзно ответил граф, он был умудрённым возрастом придворным и потому никому не верил, это был его работа: разоблачать заговоры и предательства. — Его карта бита, но…

— Но? — впервые с интересом посмотрел на него хмурый от забот юный император.

— Что-то тут не так, не могу взять в толк, зачем ему идти на нас? Ведь проще накопить силы там и потом уже действовать. Артём же прёт напролом к границам, это странно.

— Я тоже об этом подумал.

Император и граф сейчас стояли на пороге важного решения, способного повлечь за собой большие перемены. Отзыв собранных в Сыктывкаре и Воркуте войск может сказаться на всей внутренней политике. Сейчас и так приходилось несладко.

— Что там с выборами нового патриарха? — решил немного отвлечься Павел.

— Прочат Андроника, — вздохнул Шувалов, у церковников сейчас шла своя резня за власть и вмешаться в этот процесс было практически невозможно.

Старый патриарх Даниил был лоялен императору с самого начала. Достойный сын церкви, он понимал, что не стоит плодить распри, но были и те, кто не соглашался с этой стратегией. Всё это время они молчали, но как только Даниила не стало, мигом расправили плечи. Возглавил эту партию ни кто иной, как потомственный инквизитор Андроник Ракитин.

За ним шли те, кто хотел привелегий для церкви и ужесточения законов для мирян, большего контроля и вовлечённости сынов божьих во всех сферах жизни. Ведь только благодаря им Бреши могли закрываться, а значит, даже император не смел им указывать как и что делать. По крайней мере, большая часть инквизиторов так думала.

— Что посоветуешь? — они с Шуваловым понимали друг друга с полуслова, Пётр Иванович часто наведывался к Павлу и был своего рода его наставником, пока отец занимался управлением государства.

— Нужен третий независимый кандидат, тот кто устроит обе стороны, кто до этого не запятнал себя.

— Хорошая мысль, — кивнул государь, — есть кто-то конкретный?

— Один невзрачный епископ в Вологде…

— Не тот ли случайно, что с Барятинским махинации свои крутил? — уточнил Павел.

— Серапион, да он самый.

— Помню-помню, кажется, оттуда в этом году рекорд на госзаказ медалей?

— Именно, Ваше Величество.

— Добро, пусть будет «независимый» кандидат, — сделал он ударение на нужном слове и оба поняли, что предстоит кропотливая работа по внедрению своей марионетки.

Связь между убийством Даниила и Барятинским легко была опровергнута местоположением последнего. Он не мог убить патриарха, находясь в это время в Польше.

«Но как он там оказался в один миг? Это же больше тысячи километров, месяц пути при хорошей дороге, а сейчас зима!»

По словам Бенкендорфа, у Андроника и Барятинского были разногласия. Барону не с руки это странное убийство патриарха, ведь тогда его семья подверглась бы опале со стороны инквизиции.

«У него не было никаких причин это делать. Значит, гомункул…»

Среди других созданий в этом мире только он мог пробраться в святая святых и совершить это злодеяние. Церковная защита по зубам лишь теневику высшего уровня, а таких было только два. Никакая жизнь на территории империи не была теперь в полной безопасности, в том числе и императорская — об этом им намекнул бог смерти Обскуриан.