"Фантастика 2025-97". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Босин Владимир Георгиевич "VladimirB" - Страница 1001

— Нет у него особой репутации. У него есть репутация отца, есть должники отца и деда, дети вассалов рода в школе в количестве восьми штук, — откликнулся Фриз. – Своей репутации у Драко Люциуса Малфоя нет. Только со временем он всё равно станет в нашем Доме лидером. Потому что Гринграсс – девочка, Нотт – одиночка, Паркинсон смотрит ему в рот. Из остальных спорить с деньгами и влиянием Малфоев способен только кто-то, сравнимый по силе с молодым Томасом Риддлом, а такого на факультете нет.

Наши взгляды встретились, и я чуть заметно кивнул. Да, я знаю, кто такой Том Риддл.

Вряд ли моя информация чем-то поможет ему. Пока мы на первом курсе, отношение к нам соответствующее. Остальные не считают нас полностью разумными существами. Косяки никого не удивляют, ошибки прощаются, к высказываемым глупостям относятся снисходительно. Ну, хоть просто будет понимать, что к чему.

Учителя прекрасно осознавали опасность свободного времени у школьников, поэтому всеми силами стремились таковое у нас отнять. Уроки, кружки, выполнение домашнего задания, отработки и самостоятельные занятия почти не оставляли времени на хулиганства. Ключевое слово – «почти».

Постоянно учиться невозможно, хочется расслабиться и сотворить парочку глупостей. Мы с Шелби в данном вопросе не отличаемся от остальных, а знакомство с Томасом и Финниганом обеспечило нас движущей силой. Пересекались мы редко, но плодотворно. Итогом наших приключений стала обследованная Астрономическая башня, причем как изнутри, так и снаружи, на украденных метлах; попытка исследовать подземелья, прерванная слизеринским старостой и стоившая Домам по десятку баллов; проникновение в закрытую портретную галерею и знакомство с тамошними обитателями. Последнее имеет смысл записать в актив как полезное достижение. Характеры у тамошних портретов жуткие, я прекрасно понимаю, почему директора их убрали подальше, однако специалисты они серьёзные. Если их разговорить, то режут правду-матку, невзирая на Статут, современную мораль и мнения авторитетов.

Современная технология создания магических картин возникла в Италии в эпоху Ренессанса и с тех пор непрерывно совершенствовалась. Художник-маг обязан очень хорошо разбираться в менталистике, алхимии и, как ни парадоксально, некоторых областях големостроения. Портрет сэра Кедогана, к примеру, написан спустя несколько веков после его смерти и представляет собой анимированное изображение, наделенное чертами живого существа. Иное дело — портреты директоров Хогвартса или их аналоги. Там художники только создавали основу, на которую сильные маги позднее переносили всё, что считали нужным. Черты характера, знания, память, какие-то наставления, которые они хотели бы передать преемникам.

И вот висит такой Уркхарт Ракплуг, аж в двух экземплярах, у нас и в Мунго, и не понимает, почему в Хогвартсе больше не преподают теорию массовых проклятий и не объясняют особенности пробуждения штамма чумы в маггловских городах. В его время это в школе проходили, он помнит, он диссертацию защищал. И бесполезно ему про Статут объяснять, он Статут принимал и лучше знает. Причем, будучи личностью активной, он и после смерти считает нужным нести свет просвещения страждущим, поэтому с большой охотой отвечает на заданные ему вопросы. Без купюр.

Это не школа, это заповедник спецов по чернухе. Амброуз Свотт, бывший директор, один из лучших предсказателей своего времени. Ещё бы ему не быть лучшим, если он по совместительству был сильнейшим некромантом! Портреты у него идеологически-правильные, не подкопаешься, при всём желании ничего сомнительного не расскажут, зато по коридорам бродит тщательно вписанный в охранные контуры замка призрак. Учит, правда, не всех.

Так вот, о галерее. Она закрыта и запечатана, конечно же, но на четвертом этаже есть замаскированный люк в потолке, ведущий в проход, второй конец которого находится в галерее. Откуда гриффиндорцы про люк узнали – отдельная история, связанная с близнецами Уизли, гнусным шантажом, похищенными метлами и колдографиями из спальни младшекурсниц. Мы с Артуром решили, что подробности нам не нужны, целее будем, и ограничились снятием иллюзии с люка. Томас и Финниган потому нас и привлекли, что сами не справились.

Занятый своими делами, я слегка подзабросил наблюдение за Поттером, его друзьями и событиями в школе в целом. Даже квиддичные матчи Рейвенкло-Слизерин и Гриффиндор-Хаффлпафф прошли мимо меня, фоновым шумом. Тем удивительнее было наблюдать однажды утром суматоху за столом красно-золотых, вызванную единовременной потерей сто пятидесяти баллов. А, точно. Эпопея с драконом.

Три факультета из четырех ходили расстроенные. Слизерин, как уже говорилось, достал всех, по общему мнению, хороший щелчок по носу ему бы не помешал. Барсуки не хотели напрягаться, малочисленный Рейвенкло трезво оценивал шансы набрать нужное количество баллов, оставался Гриффиндор. Дом, больше всех баллов набиравший и больше всех их терявший. Дом, исторически противостоящий змеям, воспринимающий соревнование с ними как дело чести. Впервые за долгое время у него появился шанс победить, и вдруг — заработанное преимущество исчезло буквально за ночь!

Больше всего доставалось Поттеру. Медийная фигура, Мальчик-который-выжил не мог ошибаться, поэтому разочарованные фанаты обрушили на него сильнейший поток негатива. Доходило до того, что ученики других факультетов одергивали грифов. Жару поддавали организованные Малфоем змеи, при всяком удобном случае начинавшие рукоплескать и благодарить парня. Впрочем, нет худа без добра – на Грейнджер и Лонгботтома обращали внимания куда меньше, хотя им, возможно, в моральном плане приходилось даже тяжелее. Девочка с комплексом отличницы и парень просто с комплексами впервые на собственной шкуре почувствовали, что значит не оправдать ожидания толпы.

Страсти стихали по мере приближения экзаменов. У первого курса они начинались раньше всех, в конце мая, поэтому первачков лихорадило. Спокойствия не прибавляло поведение более старших учеников, на вопросы либо многозначительно отмалчивавшихся, либо несших жуткую ахинею.

Тем не менее поход провинившейся малышни в Запретный Лес мимо внимания старшаков не прошел. В тот же вечер Хиллиард собрал в гостиной первые три курса и довел уточненную политику партии:

— Напоминаю всем! Учителя имеют право назначать отработки провинившимся студентам! Отработки осуществляются исключительно на территории школы! Если кто-то посылает вас за пределы Хогвартса, нужно немедленно подойти ко мне или декану и уточнить, выполнять указание или нет.

— Кто вообще додумался отправлять первачков ночью в Лес? – оторвался от разглядывания ногтей Роджер Дэвис, неформальный лидер третьего курса.

— Флитвик мне не доложил, Дэвис, — язвительно отозвался Хиллиард. – Пусть деканы сами разбираются между собой. Вам достаточно помнить то, что я сейчас сказал. Всё, расходимся по спальням.

Поняв, что больше ничего не услышат, ученики принялись разбредаться по своим комнатам, попутно обсуждая новости.

— Скорее всего, Снейп устроил скандал, — предположил Артур. – Маккошка здорово превысила полномочия, подвергнув опасности ученика чужого Дома.

— Отбрешется. К тому же, учитывая, кто был в той компании, не исключено, что инициатива наказания исходила от директора, — предположил я. – Он у нас тот ещё интриган.

— Вряд ли. Это Маккошку иногда заносит, — не согласился парень. – Решила, небось, что раз пойдут с Хагридом и недалеко, то опасности никакой.

— Не полнолуние же.

— Ну да, ну да, — закивал головой Шелби. – Оборотней у нас нет, они пауков боятся.

Про гнездо акромантулов неподалеку волшебники прекрасно знали. Уничтожать его не собирались – опасные твари служили неплохим щитом против других обитателей Запретного Леса. Вот уже лет тридцать как возле Хогвартса перестали появляться оборотни, мантикоры, грифоны, не выползают гигантские змеи и прочие существа, в прежние годы немало досаждавшие как школе, так и жителям Хогсмида. Пауки здорово мешали кентаврам, но проблемы кентавров волшебников не волнуют.