"Фантастика 2025-97". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Босин Владимир Георгиевич "VladimirB" - Страница 1078

С логикой у волшебников не особо хорошо, зато они назубок помнят древние легенды. Подсознательно они считают, что живут в сказке – у них есть для того основания. Если Поттер продолжит у них ассоциироваться со светлой, положительной, правильной стороной, то один факт его наличия обеспечит Дамблдору серьёзную поддержку.

Насчет дементоров. Старшие обсудили между собой и пришли к выводу, что в мире простецов они пребывать могут, если заранее хорошо подкормились и недолго. А уж если у них добровольный помощник найдётся… Так что, по мнению авторитетных волшебников, Поттер вполне может говорить правду.

Возвращаясь к суду в заключение хочу сказать, что прошел он для Министерства неудачно, став медийным поражением. Нельзя произвольно менять правила игры, нарушать закон в угоду моменту. Контроль над прессой не помогал, общественное мнение действия чиновников не одобряло. Словом, всё прошло настолько удачно для директора, что поневоле задумаешься – не с его ли подачи организовано?

Это лето у меня получилось сумбурным. Вроде бы событий нет, вместе с тем свободного времени мало, постоянно занят какими-то делами. То учусь, то снова в лесу учусь, то тренируюсь. Раз в неделю выбивался из общего ряда выходной, когда я мог куда-то сходить и встретиться с друзьями. К слову сказать, камин у нас в поместье всего один, причем расположен в пристройке к дому главы рода. Проход в покои хозяйки есть, но он достаточно длинный, а при необходимости всю пристройку можно легко снести без особого труда.

Каминная сеть пришла на смену отдельным порталам, прежде довольно распространенным. Если бы они были менее сложны в создании и стоили дешевле, возможно, до сих пор бы конкурировали на рынке. Однако легкость изготовления и установки, а также демпинг со стороны Министерства привел к тому, что сейчас портальные переходы являются диковинкой, доступной только богатым людям. Или же тем, кто заботится о собственной безопасности – поговаривают, что камин, даже отключенный, при острой необходимости позволяет проникнуть в закрытый дом. Сожжение некоторых хорошо укрепленных поместий во время прошлой войны втихаря объясняли наличием у Темного Лорда сторонников среди министерских, умеющих активировать заблокированную связь.

Так что, когда в Англии снова начнётся веселуха, наш камин по кускам разберут. Придется Коннору аппарировать в ближайшую крупную деревню и уже оттуда добираться на работу. Если, конечно, не уволится. Между прочим, всего у трети волшебников хватает силенок для аппарации, а регулярно используют её процентов десять из-за опасности расщепа. Поэтому способность к мгновенному перемещению – показатель принадлежности к своеобразной элите общества.

В утешение себе могу сказать, что страдал не один я. Судя по темным кругам под глазами, весь пятый курс Рейвенкло на каникулах не вылезал из-за парты. Отдохнули, называется. Мы даже на перроне не столько друг с другом здоровались, сколько торопились попрощаться с родными и найти свободное купе, где нас никто не будет беспокоить.

— Школа, наконец-то школа! – улыбался, словно блаженный, Артур.

— Что, тоже замучили?

— Так ведь пятый курс! СОВ на носу, половина народа на шестой курс не пойдёт. И дома дрючат, потому что половины нужного для семейного дела в Хоге не преподают. Ну и политика влияет – сам знаешь, что в стране творится.

В ответ на сентенцию я только кивнул. Мои родичи руководствовались теми же соображениями.

— Пойдём к девушкам или здесь кого подождём?

— Куда угодно, только не к барсукам! Ты видел, сколько народа меня провожало? – он демонстративно воздел руки к небу. – Шесть человек! И каждый хотел обнять, поцеловать, дать напутствие. Нет уж, дозу дружелюбия я на сегодня получил.

— Да, чего-то многовато с тобой людей пришло. В прошлые разы были только родители.

— Это дяди, братья отца с женами, у них какие-то дела в Лондоне. Заодно решили поностальгировать и меня проводить. У нас вся семья в Хогвартсе училась, да и сейчас, сам знаешь, кое-кто учится.

На данный момент клан Шелби в школе, помимо Артура, представлен слизеринкой-семикурсницей и девчонкой из нашего Дома, перешедшей на второй курс. Весь прошлый год Артур стонал, но за ней присматривал, даже с нашими девчонками о чём-то договаривался.

Дверь в купе внезапно отворилась и в открывшемся проёме показался Фриз. Он довольно улыбался:

— Всё-таки не послышалось! А я иду и гадаю – ваши голоса, не ваши!

— Привет, — мы обменялись рукопожатиями. – Чего не со своими?

— Йола захотела поболтать с Мораг, я не решился остаться единственным мужчиной в женском обществе и пошел искать вас.

— Да? – мне не потребовалось много времени, чтобы сложить два плюс два. – Малфой совсем невыносим?

— Как ты догадался? — улыбка Джеймса скисла, словно он уксуса хлебнул.

— Видел его на платформе, самомнение так и прёт. Похоже, на каникулах его дома накрутили и он считает себя заместителем бога.

— Малфой теперь наш староста.

— Видишь, практически угадал, — улыбнулся я. Обернулся к Артуру, — А у нас кто, не знаешь?

— Ну, раз не ты и не я, то методом исключения: либо Голдштейн, либо Бут. Ставлю на Голдштейна.

Старост, если есть возможность, выбирают из пятикурсников. Они уже достаточно авторитетны, чтобы их слушались, и вместе с тем ещё не вошли в «высшую касту», у которой свои интересы и цели в Хоге. Шести— и семикурсники, как я уже говорил, держатся обособленно. Таким образом, старостой мальчиков в этом году стал один из нас.

Перед Флитвиком стоял выбор, на кого делать ставку – на клановых в лице меня и Артура или, простите за выражение, на глобалистов. То есть на Голдштейна и Бута, чьи родственники разбросаны по странам и континентам. Корнера не учитываем, потому что он, во-первых, недостаточно авторитетен, во-вторых, случись конфликт, аппелировать к семье не сможет. А конфликты иногда случаются и старосты их разруливают. Раз ни у меня, ни у Артура значка нет, следовательно, Флитвик выбрал соседей.

— Почему думаешь на Энтони?

— Влиятельной родни больше, причем европейской. Для Министерства сейчас отношения с соседями важны, чиновникам после Турнира не нужен ещё один международный скандал. К тому же, Голдштейны дружны с Макмилланами, то есть можно надеяться на хорошие отношения с барсуками.

— Ну, с хаффами у нас в любом случае всё ровно, кого ни назначь, — заметил я. – Но в целом звучит логично, согласен. А у девочек кто?

— У нас либо Мораг, либо Мэнди, у змей – Паркинсон или Гринграсс.

— Паркинсон, — сказал Фриз. – Гринграсс, по слухам, отказалась. Только я этого не говорил.

— Само собой, — протянул Артур, с подозрением глядя на слизеринца. – Только что-то ты сегодня больно разговорчивый. Обычно из тебя, да вообще из всех ваших, слова насчет внутренних дел Дома не вытянуть. И вдруг – хоп, и спокойно выдаешь подробности.

Джеймс прекратил улыбаться, вздохнул и, вытащив палочку, запечатал дверь. Причем наложил по очереди несколько заклинаний.

— Надоело всё, — уселся он на полку. – Сидит куча напыщенных подростков и с умным видом рассуждает, как хорошо в Британии заживется без грязнокровок, под властью истинно благородных семей. Не понимают, что возврата к старым временам уже не будет. И это хорошо, потому что заодно не будет кровной мести, захвата источников, рабства, жертвоприношений собственных бастардов и всего остального. Нет, голову включить не хотят.

— Все?

— Не все. Но те, кто думает так же, как я, молчат. Иначе проблемы возникнут не только у них, но и у наших семей.

— Нотт, Гринграсс?

— Гринграсс нейтральны, они не вмешиваются. Нотт… — Фриз поджал губы и покачал головой. – Честно сказать, не понимаю, что он делает на нашем факультете. Ему прямая дорога к вам. К тому же, его отец поддерживал Неназываемого, это тоже влияет на его позицию.

Фриз замолчал. Слизерин, как и остальные Дома Хогвартса, всегда являлся вещью в себе, не вынося внутренние дела на яркий свет и решая разногласия внутри себя. Совет Джиму не нужен, он и сам понимает, что в его ситуации единственный выход – тихо сидеть и не отсвечивать.