"Фантастика 2025-97". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Босин Владимир Георгиевич "VladimirB" - Страница 921

Можете считать меня параноиком, но в словосочетание «подготовка к Хогвартсу» я вкладывал особый смысл.

— Садись в кресло, — указал я Севу, одновременно заканчивая расставлять на столике флакончики с красками, иглы, бритву и прочие необходимые инструменты. — Устраивайся поудобнее, сидеть придется долго.

— А зачем? — присев на самый краешек, брат наклонился вперед и уставился на столик блестящими от любопытства глазенками. Хорошо хоть, руки не тянул.

— Брить тебя будем. Налысо.

Находились мы в подвале, уже давно отданного родителями под нашу с Севом мастерскую. С момента возвращения из Италии прошло четыре дня, краска сварилась, настоялась, я успел сбегать в Косой и уточнить пару спорных моментов у магов, разбирающихся в нужной мне отрасли татуировок. Уточнение обошлось в пятьдесят галлеонов, но оно того стоило.

— Понимаешь, Сев, — принялся объяснять я, укутывая мелкого в простыню, чтобы волосы на одежду не падали. — Хогвартс, в который ты едешь — это не просто школа, и даже не просто школа магии. Это место, в котором три четверти года живут дети из семей, владеющих очень серьезными силами и знаниями. И если до конца пятого курса ничему особенному старшие родственники их не учат, то после стабилизации магического ядра кое-что начинают показывать. Возьмем, к примеру, окклюменцию. Курса до четвертого-пятого осваивать ее нельзя, поэтому дети из чистокровных семей обязательно носят артефакты, защищающие от чтения мыслей. А вот после пятого курса побрякушек на них становится меньше… Как думаешь, сколько в Британии легилиментов?

— Не знаю, — пожал плечами мелкий. — Вроде бы дар не очень распространенный.

— Официально, Северус, в стране двадцать восемь сертифицированных легилиментов. То есть считается, что всего двадцать восемь человек способны проникать в чужое сознание. На самом деле их намного больше, — я обошел кресло и присел перед мелким на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Принято считать, что на шестом и седьмом курсах Слизерина и Равенкло легилименцию осваивают все, у кого есть мало-мальские способности. То есть каждый пятый. Насчет остальных факультетов статистика мне неизвестна, но наверняка умельцы найдутся и там. Еще в Хогвартсе есть преподаватели, чьи возможности до конца известны только им самим, и директор, которому Устав школы прямо разрешает при необходимости читать мысли учеников. Конечно, он не имеет права просматривать родовые тайны и секреты и клянется не использовать сведения, полученные в силу должности, против их семей. Ну и что? Было бы желание, а уж возможность найдется. Должность директора Хогвартса не зря считается одной из самых влиятельных в магическом мире. Тем более что про Дамблдора рассказывают всякое. Старик он хитрый, пусть и выглядит клоуном.

Поэтому, Северус, я хочу установить тебе защиту. На всякий случай.

— Ага, — кажется, с этой стороны мелкий предстоящую учебу не рассматривал, вон какая мордаха серьезная. — А какую?

— Ну, во-первых, ты поклянешься магией, что не станешь распространять сведения о внутренних делах семьи Снейп. Формулировку тебе мама даст, клятва старая, ее все чистокровные приносят. Во-вторых, я не зря столько времени с татуировками возился. Блоки на сознании опытный легилимент обойдет или сломает, артефакты можно заставить снять, а правильно нанесенный рисунок на теле всегда с тобой. Особенно если сделан на голове и под волосами его не видно. Дополнительный плюс в том, что татуировки делают немногие, подзабыли их у нас, поэтому как с ними бороться, тоже мало кому известно.

Мелкий молодец, процедуру выдержал не пикнув. Краски вводятся под кожу не магией, а настоящими иглами, чтобы выступающая кровь усилила воздействие и связала узор с плотью, превращая первый в часть второго. Волосы отросли за ночь под действием примитивного состава, сваренного тоже заранее, после чего на наличие татуировки ничто не указывало. Теперь от легилименции брат прикрыт, зелий ему пока что можно не опасаться, хотя в следующем году придется озаботиться артефактами.

Лето в этом году выдалось не очень жарким. Так, серединка на половинку, с учетом английского климата. Самое подходящее время для прогулок и путешествий, чем мы с братом и пользовались, посетив все значимые для нас места как магического, так и обычного мира. Дополнительным стимулом пореже находиться дома служили перепады настроения у мамы — отец утверждал, предыдущие беременности проходили менее сложно. Точно девочка будет, не солгали заклинания.

Коукворт тоже навестили, посидели в гостях у Эвансов. Родители Лили были рады нас видеть, рассчитывая, что Северус присмотрит за их дочерью в Хогвартсе. Почему бы и нет? Парню будет полезно о ком-то заботиться, это отвлечет его от собственных проблем.

— Скажите, а нет какого-либо способа нам попасть на платформу? — спросила миссис Эванс, имея в виду платформу «9 и ¾». — Хотелось бы проводить Лили.

— Хотите воспользоваться нашим камином? Пожалуйста, только имейте в виду — уйти с платформы придется до того, как прибудет основная масса волшебников. Магглам вообще-то запрещено находиться по ту сторону арки перехода.

Отец пообещал, что придет проводить Сева в школу, но особо задерживаться среди колдунов он желания не испытывает. Мешают воспоминания о полученных круциатусах, о пережитом унижении. Вот все вместе и вернутся.

— Так странно отпускать дочь в незнакомое место, — тихо сказала женщина, глядя в окно на играющих детей. Сев что-то рассказывал про Италию, девочки слушали, скептически переглядываясь. — Тем более в интернат. Нет, профессор Макгонагалл выглядела достаточно компетентной, и все равно страшновато.

Да я вообще удивляюсь, почему большинство родителей-магглов отпускает детей в магический мир. Везунчиков вроде Лили, выросшей рядом с Севом, буквально единицы, остальные знакомятся с колдунами либо в день одиннадцатилетия либо, если не повезет, сразу после стихийных выбросов, когда на место происшествия аппарирует группа обливейторов. Людей, далеких от дипломатии и зачастую слегка расистов — в силу избранной профессии. Сдается мне, без толики зелий дружбы или легкой ментальной коррекции дело не обходится.

После обеда мистер Эванс тоже поднял тему школы. Похоже, ни о чем другом в семье не могли думать:

— И все-таки, какой факультет предпочтительнее?

— Нет такого!

Меня раздражает формулировка вопроса. Предпочтительнее для кого? Или чем? Или для чего?

— У каждого Дома есть свои достоинства и недостатки, выпускники каждого имеют возможность найти свою нишу в будущем.

— Нас больше волнует, где Лили будет проще учиться, — вздохнула миссис Эванс. — Где за учениками лучше присматривают. Ведь всего двенадцать взрослых на большую школу — это очень мало.

— Маги смотрят на ситуацию немного иначе, — попытался объяснить я. — Не всего двенадцать, а целых двенадцать наставников, которые присматривают за парой-тройкой сотен совершеннолетних волшебников. И, кстати сказать, на самом деле взрослых в школе больше, вы не учитываете хозяйственный персонал.

Ученики Хогвартса не являются детьми или подростками, это юноши и девушки, не очень хорошо умеющие отвечать за свои поступки. Для того их и отправляют в школу, чтобы научились. Тем не менее, требования к ним намного выше, чем к их сверстникам из обычных людей, причем требования эти оправданы. В Домах действует веками отрабатывавшаяся система управления, когда назначенные старосты решают большинство вопросов и только по самым сложным обращаются к деканам. Самоуправление работает настолько хорошо, что та же Макгонагалл, к примеру, почти не вмешивается в дела факультета. Впрочем, у нее и времени не остается.

— Почему?

— Потому что Дамблдор занимается политикой, свалив текучку на зама.

Эвансы кивнули. Они уже слышали достаточно много, чтобы понимать такие нюансы.

— Значит, сейчас оба высших должностных лица школы являются выходцами с Гриффиндора? — сообразил мистер Эванс.