"Фантастика 2025-97". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Босин Владимир Георгиевич "VladimirB" - Страница 922

— Да, и это идет вразрез с традициями. Обычно директора уравновешивал зам из другого факультета. Деканы всегда ставятся на должность разными группировками и выражают интересы разных сил. В нормальной ситуации наиболее влиятельным является Слизерин, но нынешний глава Дома, Слагхорн, заигрался в лавирование и потерял поддержку старых покровителей, не приобретя новых.

Главы Равенкло и Хаффлпаффа на должность зама не рвутся, у них другие задачи. За Флитвиком стоят Гильдии и Гринготтс, заинтересованные в росте своего влияния на континенте и потому пошедшие на компромисс с Министерством. Помона Спраут тесно связана с лордами Уэльса, которых текущая ситуация устраивает и мутить воду, пытаясь давить на Дамблдора, они не намерены. Вот и получается, что возможные конкуренты Макгонагалл либо не могут, либо не хотят претендовать на ее место.

— Хальвдан, давно хотела спросить — а почему Гриффиндор и Слизерин враждуют? — внезапно прервала паузу Петуния. До этого она тихо сидела и пила чай, не вмешиваясь в разговор, только внимательно слушала. — Вы их постоянно противопоставляете друг другу.

— Сложно сказать. Лично я считаю, что корень их вражды лежит в том, что и те, и те больше всего ценят верность. Только слизеринец верен семье, друзьям, близким, а гриффиндорец верен идее. Отсюда разное понимание предательства, разное понимание добра и зла.

— Так вроде бы самым верным считается Хаффлпафф?

— Именно что считается. Барсуки, пожалуй, самый социальный из Домов, у них масса знакомых, они не любят конфликтов. Но не стоит считать их беззащитными тугодумами! Барсук — тоже хищник, о чем многие забывают. Самый обманчивый из факультетов. И, говоря откровенно, Лили стоило бы пойти на Хаффлпафф, там очень хорошо относятся к магглорожденным и в то же время не забывают объяснять им реалии магического мира.

— Мне Равенкло нравится! — тут же заявила девчушка. — Или Гриффиндор!

— Для Равенкло ты слишком общительная. Вороны редко кого впускают в душу, зато если уж впустили… Выбирать тебе, Шляпа прислушивается к просьбам учеников, но я не рекомендую.

Я действительно считаю, что магглорожденным больше всего подходит Хаффлпафф. Дети обычных людей, приходя в магический мир, не понимают, что оказались примерно в том же положении, в каком находится англичанин в Техасе. Обычаев не знает, идиом не различает, то, что большинство народа ходит с оружием и готово пустить его в ход, не осознает. Язык почти одинаковый, и это смущает. А на Хаффлпаффе, рассказывала Арианрод, первый год старосты пятого курса с помощниками целенаправленно объясняют новичкам, чем новый мир отличается от привычного и откуда отличие берется.

Меня еще долго выспрашивали про Хогвартс, выпытывая подробности. На большую часть вопросов я мог ответить и отвечал, впрочем, кое-что умалчивая. Например, зачем Эвансам в точности знать, кто такой Пивз? Ученики часто считают его обычным полтергейстом со скверным характером, вот пусть и Лили думает так же. Тогда она не станет задумываться о том, что у древнего духа хаоса, заклятого еще основателями, с течением времени истерлись контролирующие элементы и даже власть директора над ним ограничена. Впрочем, есть еще призрак ученика Салазара, ныне зовущийся Кровавым Бароном. У него вполне могли остаться какие-то ключи к управляющим заклятьям.

Первого сентября больше всех истерила мама.

Северус с семи утра носился по дому, обряженный в мантию и крепко сжав палочку в руке, в то время как Эйлин в десятый раз перебирала чемодан, запихивая туда новые и новые вещи по принципу «а вдруг пригодится». Если бы не чары расширения пространства, чемодан бы давно треснул. Большая часть первогодок путешествуют с обычными сундуками, потому что для работы с пространственными чарами нужен определенный навык, но мелкий часто практиковался либо с моей сумкой, либо с артефактами у нас в мастерской.

Беременность маме не мешала, хотя в магическом смысле она стала слабее. Известный факт — беременная колдунья в целом испытывает отток сил, зато способна к необычайно мощным пиковым всплескам. Природа помогает женщине защищать свое дитя. Сейчас маму лучше не злить, поэтому мы с отцом засели на кухне и пили чай.

Настроение у Тобиаса было не очень.

— Пиво в холодильнике есть?

Я открыл дверцу:

— Есть. Может, подождешь, пока вернемся?

— С одной кружки мне ничего не сделается, — он собирался перелить пиво из бутылки в большую стеклянную кружку, потом махнул рукой и стал пить так. Я пододвинул к нему тарелку с сушеной рыбой. — Спасибо.

— Эвансы подъедут минут через пятнадцать. Немного посидим на дорожку и пойдем.

Ответом стал невнятный хмык.

— Ты бы переоделся.

— Успею еще.

— Пап, я понимаю, что тебе противно, но для Сева этот день очень важен. Не ломай ему праздник. Пожалуйста.

Еще один хмык, только с немного другой интонацией. Мол, отстань, без тебя все понимаю. Ну, будем надеяться на лучшее.

Примерно без четверти десять приехали всей семьей Эвансы. Судя по тоске в глазах главы семьи, сборы и для него стали серьезным испытанием, причем он не догадался спрятаться и попал под раздачу. Хмурая Петунья могла соперничать выражением лица с Тобиасом и закономерно составила ему компанию, правда, ограничилась чаем с кексом. Младшие начали тут же громко, эмоционально и слегка бессвязно делиться ожиданиями от предстоящей поездки, женщины от них мало отставали, и я понял, что дела снова надо брать в свои руки.

Перенес вещи к камину. Напомнил о мантиях. Налил мистеру Эвансу успокоительного, выдав его за ликер. Напомнил о мантиях. Наложил на Сева легкую фору «петрификуса», помог матери его причесать. Отправил маму в спальню, попросил отца помочь ей переодеться. Показал Эвансам, где они могут переодеться. Подождал минут пять и громко крикнул, что мы опаздываем…

Одним словом, на платформе мы оказались ровно в десять. За час до отправления поезда. От камина до самой платформы недалеко, минута ходьбы, и в обычное время здесь редко кого можно встретить. В середине девятнадцатого века министерства Европы планировали создать нечто вроде магической железнодорожной сети, потом проект заглох, и в Англии от него остался куцый огрызок под названием «Хогвартс-Экспресс». Не знаю, есть ли еще действующие маршруты, никогда не интересовался. Сейчас здесь было достаточно людно.

Новички и первокурсники по негласной традиции садились в последние три вагона. Взрослые в поезд войти не могли — пропуском служил билет, выдаваемый первокурснику, либо наличие мантии со школьной символикой. Хм, интересно, а если подделать? Я наскоро трансфигурировал одежду и тут же убедился, что защита сложнее, чем кажется — воздух перед лицом сгустился, не позволяя встать на ступеньки тамбура. Вероятно, есть настройка на ауру или нечто подобное.

Мама и миссис Эванс хлопотали над детьми, Петуния и ее отец больше вертели головой, восхищенно рассматривая постепенно заполняющих перрон магов, Тобиас держался неплохо, периодически потирая грудь. Магии здесь много, вот татуировка и сигнализирует о незнакомых чарах. Я раскланивался со знакомыми, удивляясь тому, сколько их, оказывается.

— Сев, — я вытащил из кармана полоску пергамента. — Выберите купе и прикрепите к ручке двери, тогда никто, кроме вас, в него не зайдет.

— Не увидят?

— Не обратят внимания.

Мелкий, покряхтывая, подхватил свой чемодан и большую сумку Лили, девочка взяла сумку поменьше и они зашли в вагон. Мама чуть пошатнулась и ухватилась за руку отца:

— Ох!

— Думаю, вам пора, — тут же воспользовался я моментом к вящей радости Тобиаса. — Скоро каминная сеть начнет работать с перегрузками, так что лучше успеть, пока основной вал провожающих не нахлынул. Не волнуйтесь, я прослежу за детьми.

— Уже пора… — протянула Петуния.

— Не волнуйся, ты здесь не в последний раз.

Последовавшая сцена расставания заняла еще минут пятнадцать и вполне могла бы служить основой для какой-нибудь слезливой мелодрамы. Сначала с Северусом и Лили попрощались на платформе, потом возле каминов, потом каждый, начиная с Петунии и заканчивая уходящей последней миссис Эванс, считал своим долгом обнять детей или хотя бы потрепать их по голове. Ну и кто кого тут провожает?