"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Казьмин Михаил Иванович - Страница 764

Перехватив лопатку, чтобы сподручней нанести удар при необходимости, двинулся вперед. Запах уже подвыдохся, мертвец случился далеко не вчера, но сам факт инцидента подразумевал опасность. Через несколько минут, за поворотом, увидел источник.

Мужчина в брезентовой рванине сломанной куклой лежал у технической лесенки, ведущей к полуприкрытому люку в потолке, откуда сочился тусклый болезный свет. Нервишки радостно взбрыкнули — неужто выход… Лесенка с виду крепкая, метра на четыре… Но сперва труп.

Вблизи жмур выглядел совсем плохо — гнилая плоть, белесые личинки, кожаный мешок, набитый отходами. Одежда — хлам, изгваздана в ноль. На шее и правом предплечье рваные раны. Я лопаткой чуть развернул тело, присмотрелся… Не показалось, мужичка погрызли и судя по прикусу, это сделал человек. Любопытный коленкор… Я посмотрел на люк вверху — а стоит ли вылезать… Следующим заметил небольшой рюкзак — под левым боком трупа. Уже теплее.

Беглый осмотр вызвал сомнительные чувства, но в моем положении любой довесок в плюс. В потрепанном рюкзаке обнаружилось три пищевых брикета в остатках фабричной упаковки, фирму узнал, сгодится. Четыре спички в перемазанном буром коробке, два бинта и выцветшая фотография с лесным пейзажем, криво подписанная «пи…ж». Снимок выкинул, остальное записал на баланс — чувствовал, что в последующем мне понадобится любая мелочь. Слишком странное окружение на минимуме информации.

Без раздумий переложил пластиковые бутылки в рюкзак. Планшет оставил у трупа, а запасной комбинезон продел через лямки. Судя по рванине на мужике, одежда в дефиците. Жаль не нашлось запаса воды к пищевому концентрату…

— Не жадничай, Джимми… — Я оценил крепость лесенки и задрал голову, изучая полумесяц света в люке. День, вечер? Освещенность приглушенная, без суточной изюминки. Лично я предпочел бы сумрак, будучи на потенциально враждебной территории, где человеческий прикус остается на податливом человеческом мясце.

Пора. Мышцы подрагивали от напряжения. Нервы шалят, да и усталость сказывается…

Четыре метра я одолел в один заход и осторожно сдвинул крышку люка. Тихо… извне сочилось безмолвие. Толика горького запаха…

Высунулся, бросил взгляд по сторонам, готовясь сорваться в падение при угрозе… и охренел.

Я ошибся.

Глава 3

Если верить глазам, а повода не верить упорно не находилось, пребывание под землей затянулось. В порядке бреда я предполагал, что неведомое задержало меня на часы, возможно, дни…

Остовы и обломки. Несколько многоэтажек, рассеченных клиньями обрушившихся перекрытий, осколки быта, скалившиеся замшелыми деталями. Черные провалы под грудами камней и редкие чахлые деревца среди черновато-серых разломов. Ржавая арматура, задрапировавшая проходы в лабиринты панельных обломков. Щепа и гниль. Растений на удивление не много — больше непонятного сухостоя и плетей иссохших растительных волокон. Приземистые обвалы пары магазинчиков, опознанных по обломку вывески с едва читаемой надписью «… Джинсы». Остовы машин серди вздыбленных тротуаров — точно полопались огромные подземные волдыри. Ржавый металл — иссеченный временем. Легкая поземка мела вдоль каменных россыпей, заглядывала в провалы… Но звук едва слышен. Неясный шепоток мертвого пространства.

Я неопределенно повел рукой, на секунду перекрывая чумовые виды, выдохнул и рывком выдернул себя из люка. Плюхнулся на край, прижав задом пожухлый дерн, замешанный на мусоре. Две минуты, могу позволить себе только две… А в мозгу звонкое эхо и редкая бессмыслица.

Необходимы четкие факты, чтобы прийти в себя… Поджимай и закручивай, сучья извилина. Небо… Взгляд вверх не принес облегчения. Ровный жемчужный фон с щедрыми наплывами густой серости. Солнце не просматривалось — источник света присутствовал желтоватым свечением атмосферы. Я не физик, но тоже проникся… Температура смазана — жара нет, теплые токи бессистемно сменяли наплывы холода. При этом движение воздуха минимально. Напрягало отсутствие ярких звуков, отчего складывалось впечатление пребывания в огромном пустом зале, набитом застарелой рухлядью.

Еще минута…

Головой хоть завертись. Ни одной знакомой детали, даже с учетом разрухи. Меня вынесло на руины города, но где именно… и спустя сколько? Пожалуй, главный вопрос. Разум голосовал за десятки лет и ему насрать на надежды. Но инфраструктура еще достаточно различима, чтобы глаз цеплялся за знакомые образы. А там глядишь, отыщутся и ответы…

Я вдохнул полной грудью. Пахло затхлостью, немного горечью… Обоняние пасовало. Итоги оценки малоутешительны — две минуты истекло, а облегчения не наступило. Пришло осознание потери — в самом общем метафизическом плане… Благо из родни мне терять некого, тетка, у которой в свое время нашел пристанище, умерла год назад. Годри… Ему в плюс, умер не беспомощным болезным мясом, а в катаклизме.

Катаклизм…

— Да, — подтвердил мысль вслух и прислушался, как звук расползается по темным норам. Плотнее прижал к боку рюкзак.

Вот с этого и стоит начать выстраивать определенность. Как целевой ориентир — поиски ответа на то, какой жопой накрыло мир. И с кого спросить, если ответы меня не устроят. В мыслях прояснилось — всегда любил понимание, куда двигаться. Все остальное — рефлексии. Немного сумасшествия? Если поможет — дайте два.

Еще раз осмотрел пейзаж. Прикинул, с какой точки можно увидеть перспективу… Оценить местность, наметить маршрут. Затем обеспечить ближайшее будущее питьем и едой. В перспективе — оружие. И конечно схрон — лежка, откуда можно растекаться инициативой по окрестностям. Как говаривал инструктор номер два, прозванный «трехпалым», на заброске первым делом закопайся на хрен, чтобы не нашли. Обеспечить тылы и запасы, при явной угрозе обустрой плацдарм, при виде которого враг с жидким дристом вспомнит о неоконченных делах. И только потом планируй… Самому Трехпалому, правда, не помогло — его норку вместе с гектаром городских трущоб залили напалмом, и он стал строчкой сводки о масштабном теракте. Но мысль не лишена дельности…

Я поднялся, оценил степень готовности организма… Лопатку в рюкзак, рюкзак на плечи и коротким маршем до первой осевшей многоэтажки. Обогнул несколько легковых остовов, скупо шаркнув по ржавым лохмотьям, взобрался на осыпь первого подъездного блока. В наносах перемешались пластик, камни, жестянки, истлевшие обрывки ткани и бумаги… Осторожно заглянул в первый провал — под домиком плит. Чуть влажный выхлоп и немного тухлятинки, что-то сгнившее… Шорохи, несколько щелчков… Если придется лезть, то стоит подумать об экипировке, которую взять… и мысль сбоила.

Ощупал плиты, обломки, перемолотый лестничный пролет, сложенные в хитрую мозаику. Выдержат ли вес… Полузабытым навыком наметил точки восхождения. Десяток метров по осыпи, десяток по сколотым квартирным блокам и маршрут выведет на плато стесанной верхушки здания. Не Эверест, но позволит оглядеться в первом приближении.

На пятнадцатом метре из-под руки вывернулся кусок плиты с арматурной сцепкой. По мышцам полоснул удар… Рывок… Пальцы рефлекторно сжались на доступной опоре, и я подвис. Пейзаж на троечку…

Обломок комнаты — у дальней стены бесформенная груда топчана, рядом разодранная спинка кресла и расколотая цветочная кадка. Щедрая россыпь каменного крошева. И кострище — несколько подгорелых палок, что укромно притаились в очищенном углу. Кострище старое — замешенное на грязи и времени. Над ним, на облупленной стене чернела кособокая цифра 8.

Первый след, а я вишу макарониной. Перехватился ногами и, обретя опору, перекинулся на уступ повыше. Зацеп, скребущий звук под каблуком и в бедро торкнуло болью. Вниз сыпануло каменным крошевом. Надо бы аккуратнее — без следа из хлебных крошек для любознательных…

Пыхтя локомотивом на износе, перевалился через сколотый бетонный край и перекатом ушел в сторону, задавив порицание мышц. Успел оценить разбитую площадку и, не выявив угрозы, привалился к щербатой панели. Здание срезало грязно — великанская ладонь катастрофы не просто смахнула несколько этажей, а от души порезвилась, сминая, дробя и надламывая. Зато с поиском укрытия проблем нет — у любого скола плиты на краю. И таковая мысль осчастливила не только меня. В небольшом укромном уголке на очищенном пяточке раскинулся кусок брезента, рядом выстроились несколько коробок из картона — потрепанные, но функциональные. След второй — более явный. Временная разница между разрушенным зданием и оборудованным лежбищем наводила на определённые мысли. Но пока оставил — без фактов, сорвусь в гадания, чего не любил и не приветствовал.