"Фантастика 2025-103". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Виланов Александр Сергеевич - Страница 694

– И чему княжон только учат, – ехидно проворчал Елисей, с кряхтением поднимаясь и голышом шлепая к двери.

Осторожно выглянув в коридор и убедившись, что никого нет, он подхватил со специально принесенного столика поднос, уставленный тарелками и судками, и, внеся его в спальню, закрыл за собой дверь.

– Ты знал, что там все готово, – обвиняюще заявила Наталья и, сделав вид, что обиделась, с гордым видом отвернулась.

– Конечно, знал, – рассмеялся Елисей. – Я и приказал это все сюда принести.

– Ах, ты… – подскочила девушка и, задохнувшись от возмущения, попыталась его шлепнуть кулачком по плечу.

Чуть развернув корпус, парень пропустил ее замах мимо и, подхватив жену на руки, шутливо пригрозил:

– Еще раз попробуешь ударить, отшлепаю.

– Угу, ударишь тебя. Как же. Сама чуть с кровати не свалилась, когда промахнулась, – обиженно пожаловалась Наталья, по-детски надувшись.

– Татошка ты, Татошка, – снова рассмеялся Елисей, прижимая ее к себе. – Замуж отдали, а подрасти не позволили.

– Чего это не позволили? – возмутилась девушка. – Мне семнадцать уже. Самое время. Еще год-два, и перестарок.

Усевшись на кровать, Елисей усадил ее себе на колени и, одной рукой подвинув поближе столик, на который поставил поднос с едой, с улыбкой пояснил:

– Детство у тебя еще в одном месте играет. Все интересно, все потрогать, пощупать хочется. Вопросов в голове больше, чем ответов. А главное, не умеешь еще наперед думать.

– А зачем? – тут же последовал вопрос.

– Затем, что одним днем только бабочки живут.

– Это как?

– Бабочки, они всего одно лето живут. Из куколки вылупились, взлетели, пару нашли, яйца отложили и, как холода настали, пропали. Некогда им наперед думать. А человек, он, милая, долгую жизнь живет и должен думать не только о себе, но и о потомстве своем. А это и есть думать наперед.

Объясняя ей прописные истины, парень успел соорудить пару бутербродов и, подав жене тарелочку, с урчанием впился зубами в свою порцию. Смолотив свой бутерброд, Елисей тут же занялся сооружением второго и, бросив в тарелку жены вопросительный взгляд, удивленно проворчал:

– Ты чего клюешь, словно воробышек? Ешь нормально.

– Не хочу быть толстой, – вздохнула Наталья, с сожалением покосившись на тарелки с различной снедью.

– Тебе это не грозит, – отмахнулся Елисей. – Ты у меня девчонка шустрая, непоседливая, так что быстро все съеденное в дело уйдет.

– Это как? – удивилась Наталья.

«М-да, похоже, эта почемучка еще покажет мне, с какого конца редьку едят», – фыркнул про себя Елисей и, прожевав очередной кусок, принялся пояснять связь между питанием и подвижным образом жизни.

Внимательно его, слушая, Наталья покорно съела все, что он ей предложил, и, запив съеденное квасом, вздохнула:

– Ну вот. Заслушалась тебя и объелась, словно хрюшка. Вот стану жирной и неповоротливой, будешь знать.

– Не станешь. Я не позволю, – усмехнулся Елисей, чмокнув ее в нос. – Давай поспим малость. Завтра опять на те пьяные рожи смотреть. Хоть отдохнем маленько.

– Ты совсем дворянство не уважаешь? – спросила Наталья, уютно устраиваясь в его объятьях.

– А ты знаешь, откуда это название пошло? – ехидно усмехнулся Елисей.

– Откуда?

– От слова дворня.

– Шутишь! – подскочила девушка.

– Ты что, и вправду не знала? – удивился Елисей.

– Никогда такого не слышала, – честно призналась Наталья.

– Странно. Образование ты вроде доброе получила, – удивленно хмыкнул парень. – Мне не веришь, папеньку спроси. Это правда.

– Верю, – подумав, вздохнула девушка, укладываясь обратно. – А откуда ты столько всего интересного знаешь?

– Людей умных послушать всегда любил. Они говорили, а я слушал да запоминал.

– А правда, что ты ничего про детство свое не помнишь? – вдруг спросила молодая жена.

– Почти ничего, – нехотя кивнул Елисей. – Я болел тогда сильно. Бабка, покойница, думала, помру. Даже попа позвала, отпевать. Вот с того времени и не помню.

– Выходит, то, что ты один из всей деревни выжил, правда?

– Из станицы, – поправил ее Елисей. – Многое папенька твой обо мне узнать успел, – проворчал он, мысленно прикидывая, как и кому малость прищемить пальцы в дверях. Чтобы писал поменьше.

– Так ты ж в его службе личность известная. Когда война началась, папенька больше всего боялся, что казаки Кавказ не удержат. Говорил, что тогда османы его людской кровью словно водой зальют.

– А тебе везде нужно было свой нос любопытный сунуть, – ласково укорил парень супругу. – Это ж дела государственные. За такое можно было и ремня отхватить.

– Я всегда осторожной была. Что откуда брала, сразу на место клала, – отмахнулась Наталья. – А расскажи, как у тебя получается шашкой свечи разрубать? Я слышала, офицеры промеж себя говорили, что пробовали, и ничего не получалось.

– Тут хитрость одна имеется, – усмехнулся парень.

– Научи, – попросила девушка, потеревшись носиком о его плечо.

– У шашки клинок специально для рубки сделан. Лезвие тоньше волоса, а обушок широкий. Так нарочно сделано, чтобы при ударе рана раскрывалась, и оружие в теле не завязло. А чтобы свечку срубить, нужно не просто верхней частью клинка рубить, а самым его кончиком. С оттягом. Так, чтобы он самым лезвием по свечам прошелся. Тогда он верхнюю часть не отбросит.

– И с яблоком так же? – сонно уточнила Наталья.

– Угу. Да и голову срубить так ловчее получается. Не силой рубишь, а скоростью.

– И клинок не вязнет?

– Не успевает, – зевая, пояснил Елисей и, обняв жену, закрыл глаза.

Разбудили их ближе к полудню. Умывшись и не спеша одевшись, молодые выбрались из спальни и с ходу попали в объятья родственников. Ильико с Татьяной уже были здесь, так что восприняли появление второй пары с заметным облегчением. Княгиня Тарханова попыталась было утащить дочь в другую комнату, чтобы в очередной раз промыть ей мозги, но Наталья, отмахнувшись, демонстративно уселась рядом с мужем и, прижавшись к его плечу, тихо попросила:

– Заставь маменьку от меня отвязаться. Она мне перед свадьбой уши прожужжала всякими сказками про тебя, пугая, и теперь никак не уймется.

Вместо ответа, Елисей по-хозяйски обнял ее за плечи и, ласково чмокнув в висок, прошептал:

– Потерпи чуток. Скоро закончится все это, и уедем отсюда. Дома мы сами себе хозяевами будем.

– А князь Дато? – тут же напомнила Наталья.

– Он в Тифлисе живет, а мы под Пятигорском жить станем. Имение у меня там. К нему только в гости ездить станем. Ты, главное, с сынишкой моим подружиться сумей. А за остальное и не вспоминай. Сам разберусь. А чего от тебя маменька хочет? – резко сменил он тему.

– Поначалу только пугала, что на Кавказе людей воруют да убивают, а после стала про какого-то барона рассказывать. Да только я и слушать не стала. Неинтересен он мне был.

– А сейчас-то чего ей не так? – не понял Елисей.

– Хочет, чтобы я ехать с тобой отказалась. Сказала, что через год можно будет на высочайшее имя прошение подать и развода просить. А там и снова замуж. За другого, – смутившись, еле слышно поведала девушка.

– Хрена ей лысого, а не развод, – зло прошипел парень. – Моя ты. Перед Богом и людьми, моя.

Крутившаяся неподалеку княгиня то и дело бросала на молодых быстрые, внимательные взгляды. Отметив про себя ее внимание, Елисей хищно усмехнулся и, оглядевшись, отметил, что в зале снова начали собираться гости. Второй день свадьбы было решено гулять уже в имении княжича Буачидзе. Гости еще не успели как следует выпить, так что задуманная Елисеем акция не могла пройти не замеченной.

Нанятые им горничные, под руководством Ирины, уже вовсю прибирались в их спальне. Одна из женщин, по ее команде, собрала с постели все белье и, уложив его в корзину, понесла вниз, в стирку. Но Ирина умудрилась уложить первую простынь так, чтобы оставшаяся на ней кровь была заметна всем. Ведь проносить корзину горничной пришлось мимо зала, где собрались гости.