Дикая Роза. Семь лет спустя - Коробов (Хуан Вальехо Кордес) Владимир - Страница 41

В тот же вечер Рикардо проверил ящик — письма были на месте. Но он не поленился, достал каждое из них из конверта и в конце концов по мельчайшим признакам определил: их ксерокопировали! Значит, среди слуг есть кто-то, кто играет с огнем, за деньги может предать хозяев и их интересы. Он тут же вызвал мажордома Руфино и прямо приказал ему лучше присматривать за. прислугой. Потом долго думал: кто же из его знакомых мужчин, а скорее женщин, мог пойти на подобную интригу? Кто столь сильно любит его или ненавидит его жену?

Ответа он не нашел, но мысли об этом помогли Рикардо хотя бы на время забыть о другом, главном беспокойстве — банкрот он или все же богач.

— Насколько я понимаю, здесь только часть материалов, — сказал, попыхивая гаванской сигарой и аккуратно стряхивая пепел в пепельницу, Абелярдо Обрегон Фабила.

— Да, сеньор депутат, здесь примерно половина, — ответил Бернардо Кальдерон Пачеко, также дымя предложенной хозяином дома сигарой. Они сидели друг против друга в креслах в большом, отделанном красным деревом кабинете Фабилы-дяди, Фабила-племянник и Эрнесто Рохас расположились поблизости, на диванчике.

— Значит ли это, уважаемый гость, — слегка нахмурился Абелярдо, — что вы мне доверяете не до конца?

— Мы доверяем вам полностью, сеньор депутат, — твердо сказал Пачеко, — иначе бы вы вообще ничего не получили перед личной встречей, да и вряд ли бы она состоялась. Но если вы по каким-то соображениям откажетесь участвовать в этом деле, то вам излишне знать остальную часть досье. Хотя бы в целях вашей собственной безопасности.

— А если не откажусь? — улыбнулся Фабила-дядя.

— Тогда вы получите вторую часть немедленно.

— Давайте ее сюда.

— Вы будете читать прямо сейчас? Но здесь же сорок страниц!..

— Я читаю быстро, сеньор Пачеко. Тем более меня сейчас волнуют не детали. Пройдите в гостиную, вам подадут кофе. Не успеете выпить, как я снова буду в вашем распоряжении…

И действительно, большой кофейник, поданный молчаливым вышколенным слугой, опустел лишь наполовину, как появился улыбающийся хозяин и снова пригласил их в кабинет.

— Я бы перестал себя уважать, сеньоры, — просто, без патетики, сказал Абелярдо, — не только как политического деятеля, но и как мужчину, когда бы дрогнул и отступил. Не думайте, что я плохо представляю всю опасность данного пред приятия. Полагаю даже, что я вижу дальние последствия лучше вас. Коротко говоря, может последовать определенный политический кризис в государстве, если не полная смена кабинета министров, то большей его части. Понятно, что без борьбы не сдадутся не только прямые мафиози, но и состоящие у них на службе высокопоставленные чиновники. Вы должны быть готовы, что в ход против нас, а меня в первую голову, будет пущена в том числе и государственная машина.

— Мы готовы, дядя! — вырвалось у Рамона Фабилы.

— Да? — иронично спросил Абелярдо. — А я вот, представь, еще нет. Сколько людей ты можешь сейчас привлечь к оперативной работе?

— Пять — семь, но я надеялся, что ты подключишь связи и мы получим в распоряжение в десять раз больше!

— И это было бы самое неразумное, Рамон. Я должен буду связаться с верхушкой полиции, с министерством внутренних дел, а там повсюду у мафии свои люди. Ведь это угадывается даже из досье.

— Так что же делать? Разве мы справимся с чудовищной организацией при таком малом числе? Нечего и думать, что…

— Хватит, Рамон! — резко оборвал дядя, а потом добавил уже мягче: — Я прекрасно тебя понял. Но план мой иной, сеньоры. Никакого приватного, закрытого расследования большими силами. Все это легко может утонуть. Мы пойдем совершенно обратным, максимально открытым путем. Я делаю короткую выжимку из этих бумаг и зачитываю с трибуны парламента. Одновременно более подробный вариант получают наиболее честные, на мой взгляд, государственные деятели и высокопоставленные чиновники. Все просачивается в прессу, и постепенно нарастает грандиозный скандал. Следствие и суд при таком раскладе неизбежны.

— Да, сеньор депутат, — сказал Пачеко, — но где гарантия, что среди ваших честных деятелей не окажется пара-тройка верных приспешников Франческотти?

— Гарантии такой нет и быть не может. Но мы заранее можем предвидеть и утечку информации, и возможное предательство и принять меры против этого. Первая из которых — дозированность, досье поступает малыми частями до тех пор, пока обратный ход станет уже невозможен.

— Допустим. — Старый Пачеко все еще не был уверен в правильности плана. — Допустим, что все так и пройдет. Но в таком случае, если одновременно не задействовать кучу оперативников и полицейских агентов, у мафии будет время подготовиться. Мы получим процесс над нею, но на скамье подсудимых окажутся лишь те, кого нам захотят сдать.

— Этот ваш аргумент, сеньор Пачеко, наиболее сильный. — Фабила-дядя привстал и поклонился. — Но, во-первых, мы должны будем воспользоваться замешательством, суетой в их рядах в первый момент. Арестовать десяток тех, против кого хватает обвинений и доказательств, очень быстро. Здесь хватит сил Рамона плюс небольшой отряд спецвойск — у меня есть связи в армии и думаю, что я договорюсь. А во-вторых, сеньор Пачеко, по этому вашему досье к самому Франческотти практически невозможно подобраться. Прямых улик и свидетельств против него у вас нет, а косвенные опытный адвокат развеет как дым.

— Над этим, дядя, — снова вмешался Рамон, — мы как раз и работаем сейчас. — Стараясь быть кратким, племянник рассказал про странное «заболевание» и все, что было с ним связано.

Абелярдо Обрегон Фабила внимательно все выслушал, а потом, снова закурив сигару, сказал:

— Это звучит куда интереснее и стоит даже больше, чем досье. Если вы не ошибаетесь в своих догадках и верно взяли след, то Франческотти не отвертеться. Если, конечно, вам удастся обнаружить предполагаемую тайную лабораторию. Но неужели в Мехико можно скрыть нечто подобное?

— Уже проверяли, дядя. Это вряд ли находится в Мехико или в каком-нибудь другом большом городе.

— Так ищи, Рамон, хорошо ищи… Не знаю, как вы, сеньоры, а я проголодался. И предлагаю вам всем разделить мою скромную трапезу. Обо всем остальном поговорим за столом, — сказал хозяин гостям и первым последовал в столовую.

— Можно ли говорить за обедом о таких вещах, — негромко проворчал Пачеко, — и у стен бывают уши.

— Только не у этих стен, недоверчивый сеньор! — все-таки услышал эту реплику и счел нужным парировать ее депутат Абелярдо.

Роза искупалась в бассейне, переодела купальник, взяла одеяло и пошла в укромный уголок сада. Как жаль, что Рикардо уехал в офис! Сегодня первый день, когда она уже может позволить себе отдохнуть несколько часов. Все главное уже сделано, ее ждут в ресторане к трем пополудни, она должна к этому времени окончательно решить, как будет называться ее любимое детище. Позагорали бы сейчас вместе с Рикардо, поговорили бы по душам, но его нет и не будет до вечера.

— Паула, ты со мной? Почему тогда в джинсах и рубашке?

— Я не люблю быть на солнце, Роза. Очень быстро обгораю. Я лучше посижу в беседке с книгой: скоро у меня экзамен.

— А я обожаю солнце! Мне оно только на пользу…

Роза расстелила одеяло на маленькой зеленой лужайке, легла на живот и стала играть с травинками, заплетать их в узоры. Но это занятие ей быстро наскучило, глаза ее стали слипаться, а голова туманиться. Роза решила поддаться искушению, перевернулась на спину, раскинула руки и смежила веки. Легкий ветерок довершил дело, нежно овевая кожу. Через каких-нибудь пять минут она уже крепко спала…

Пробуждение оказалось скорым и страшным. Тяжелое прикосновение к ее губам, тяжесть в запястьях рук и железный обруч выше щиколоток ног. Роза открыла глаза, и из груди ее вырвался крик: три гадкие черные маски склонились над нею. Две крепкие ладони прижали ее руки, как прессом, к одеялу; две клешни сжимали ноги; а жирные пальцы, уже сорвавшие лифчик с ее груди, тянулись к трусикам.