Повод для беспокойства - Хэддон Марк - Страница 43

– С каким вкусом?

– Не понял?

– Как он называется?

– Люстрал. Честно говоря, мне от него очень плохо.

Доктор Форман относился к людям, которые умеют шутить, оставаясь абсолютно серьезными. Он напоминал злодея из фильмов о Джеймсе Бонде, и это привело Джорджа в замешательство.

– Плаксивость, бессонница и тревожность, – перечислил психиатр. – Люблю читать описание возможных побочных эффектов. Я бы его выбросил, честно.

– Ладно, – сказал Джордж.

– Слышал, вы увлекаетесь хирургией?

Джордж обстоятельно, подробно, посмеиваясь над собой, поведал, как оказался в больнице.

– Гм… ножницы, – заметил доктор Форман. – Весьма практичный подход. А сейчас как себя чувствуете?

– Значительно лучше.

– Хорошо, – кивнул доктор Форман. – Но вы ведь будете наблюдаться у своего психолога. – Это прозвучало как приказ.

– Да, разумеется.

– Хорошо, – повторил доктор Форман, опустив планшет.

Джордж немного расслабился. Обследование закончено, и, насколько можно судить, его признали вменяемым.

– Знаете, еще неделю назад я задумывался, не лечь ли мне в специальное учреждение. Отдохнуть от суеты, что-то в этом роде.

Врач промолчал, и Джордж подумал, что от такого признания он может изменить свое мнение. Это как наехать экзаменатору на ногу после сдачи на права.

Доктор Форман сунул планшет под мышку и сказал, щелкнув каблуками, как делают при смене караула или в сказке «Волшебник страны Оз»:

– На вашем месте я бы держался подальше от специальных учреждений. Занятия с психологом. Полноценное питание. Рано ложитесь спать. Делайте зарядку.

– О, кстати, – вспомнил Джордж, – вы не знаете, где можно раздобыть что-нибудь почитать?

– Постараюсь вам помочь, – ответил доктор и, не дав Джорджу высказать свои литературные предпочтения, пожал ему руку и исчез за шторой.

Полчаса спустя появился санитар. Увидев кресло-каталку, Джордж почувствовал себя оскорбленным, но при попытке встать ему показалось, что с нижней частью тела что-то не так и при любом неосторожном движении его внутренности могут вывалиться в дыру, которую он проделал сегодня утром. Его прошиб пот.

– Ну что, хватит экспериментов? – спросил санитар.

Он с помощью двух медсестер усадил Джорджа в каталку и подвез к пустой койке в открытой палате. На кровати слева спал маленький сморщенный японец, опутанный проводами и трубками. Справа лежал подросток в наушниках, с ногой на растяжках, захвативший в больницу все свое имущество: стопку компакт-дисков, фотоаппарат, бутылку острого соуса, маленького робота, большой надувной молоток, несколько книг…

Джордж лежал на кровати, глядя в потолок, готовый продать душу за чашку чаю с печеньем. Он уже набрался смелости привлечь внимание подростка, чтобы выяснить, не пересекаются ли их литературные вкусы, но тут в изножье кровати возник доктор Форман. Он протянул Джорджу две книги в мягких обложках и сказал:

– Когда закончите, вернете через медсестер, ладно? Не то я вас из-под земли достану.

Сверкнул улыбкой и вышел, обменявшись несколькими словами с медсестрой на каком-то непонятном языке.

Джордж посмотрел на названия. Ничего себе, Патрик О'Брайан, «Гавань измены» и «Мускатный орех утешения». Вот так доктор! В прошлом году Джордж прочел роман «Командир и штурман» и заинтересовался остальными книгами цикла. Может, он высказал свои книжные пристрастия в бреду, когда был без сознания?

Прочтя около восьмидесяти страниц «Гавани», Джордж съел безвкусный больничный ужин, состоящий из тушеной говядины, отварных овощей и персиков с ванильным кремом, и погрузился в тяжелое забытье, прерванное в три часа ночи многотрудным походом в уборную.

Утром ему предложили миску хлопьев с чашкой чаю и прочли короткую лекцию об уходе за ранами. Дежурная медсестра спросила, есть ли у него дома туалет на первом этаже и сможет ли жена помочь ему с передвижением по комнатам. Разрешили взять с собой каталку, с условием вернуть, когда в ней отпадет необходимость, и выдали справку о демобилизации.

Джордж позвонил Джин и сообщил, что его отпустили домой. Заметив, что жена не слишком обрадовалась, он чуть не обиделся, однако вовремя вспомнил, что сотворил с ковром. Попросил привезти одежду. Джин ответила, что они постараются забрать его как можно скорее. Он вернулся в кровать и прочел еще семьдесят страниц.

На середине письма, в котором капитан Обри писал родным о счастливой табакерке марсового Бирна, Джордж поднял взгляд и увидел Рэя. Сначала он испугался, что с остальными членами его семьи случилась какая-то беда. Обычно приветливый Рэй выглядел донельзя угрюмым.

– Здравствуйте, Джордж.

– Здравствуй. Что-то произошло?

Рэй молча бросил на кровать сумку.

– Ваша одежда.

– Я просто удивился, увидев тебя, а не Джин или Джейми. Не хотел тебя обидеть. Меня смутило, что они послали за мной тебя, – неловко оправдывался Джордж.

Попытавшись приподняться, он сморщился от боли. Рэй протянул руку и помог ему сесть на край кровати.

– Дома все хорошо? – спросил Джордж.

– Хорошо? – тяжело вздохнул Рэй. – Я бы не стал строить столь смелые предположения. Полный бардак – куда более точное описание.

Он что, пьян? В десять утра? Запаха спиртного не слышно, но Рэй явно не в себе. А ведь предполагается, что он будет за рулем.

– Знаете что? – сказал Рэй, усевшись на кровать рядом с Джорджем.

– Что? – спросил Джордж, боясь услышать ответ.

– Я думаю, что вы самый здравомыслящий человек из всей вашей семейки, – заявил Рэй. – Не считая Джейми. А ведь он гей.

Японец смотрел на них во все глаза. Джордж от всей души понадеялся, что тот не говорит по-английски.

– Что-то случилось дома? – осторожно осведомился Джордж.

– Джин с Кэти орали друг на друга за завтраком. Я попросил их успокоиться, и знаете, что мне ответили? Цитирую: «Пошел на хрен!»

– Это сказала Джин? – не поверил Джордж.

– Нет, Кэти.

– А о чем они спорили? – спросил Джордж, начиная жалеть, что прошел тест доктора Формана. Еще несколько дней в больнице показались ему пределом мечтаний.

– Кэти не хочет выходить замуж. Вы, наверное, рады.

Джордж не знал, что и сказать. Подумал, не упасть ли с кровати, чтобы кто-нибудь пришел и спас его, однако решил, что не стоит.

– И я сказал, что поеду за вами. Не хотел оставаться в этом дурдоме, – тяжело вздохнул Рэй. – Извините, я не должен был на вас все это вываливать. Перенервничал.

Они посидели несколько минут молча, как пара пожилых джентльменов на скамье в парке.

– Ладно, – сказал Рэй, вставая, – поехали домой, не то они удивятся, куда мы пропали. Вам нужна помощь, чтобы переодеться?

Подумав, что Рэй начнет переодевать его сам, Джордж так испугался, что пискнул от возмущения. Но опальный зять задернул штору и пошел искать медсестру.

Кэти чувствовала себя как выжатый лимон. Она думала, трудности должны сплотить семью. Не тут-то было. По дороге в Питерборо она строила планы остаться на несколько дней с родителями – вместе с Джейкобом. Присмотреть за папой, чтобы еще что-нибудь не учудил, помочь маме. Постараться быть хорошей дочерью и заглушить чувство вины.

Но когда папа вернулся домой и сказал, что все свободны, Кэти обрадовалась. Еще день в этом доме – и они поубивают друг друга. Ее испугала инвалидная коляска, однако папа кипел энергией. И даже маме, судя по всему, легче было ухаживать за ним самой, чем мириться с присутствием в доме собственных детей.

Перед отъездом Кэти взяла себя в руки и извинилась.

– Не бери в голову, – отмахнулась мама.

А папа превзошел самого себя, заявив:

– Спасибо, что приехала. Рад был тебя видеть.

Джейкоб вспомнил, что не угостил дедушку шоколадными пуговками. Рэю пришлось сходить в машину и достать их из бардачка. Папа торжественно открыл пакетик, положил в рот несколько штук и объявил, что в жизни не ел таких вкусных конфет, хотя из-за близости к печке они превратились в бесформенную кашу.