Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - МакКарти Кит - Страница 1085

—Да, — ответил Энсон, — имеются. Как вы помните, перед тем как вы организовали нашу поездку в Индию для встречи с вдовой моего благодетеля, я пообещал вам, что раскрою последние секреты моих исследований по «Са­ре-9» специалистам из «Уайтстоуна».

—Совершенно верно.

Недоумение на лице Элизабет стало еще заметнее. За­чем он говорит то, о чем она и так хорошо помнит?

—Единственное, чего вы не знаете, — как иденти­фицировать один из десяти штаммов[143] дрожжей в емко­стях, которые мы используем, а также одного этапа в процессе стимуляции дрожжей для выработки лекар­ства.

—Да. И что?

—Я решил изменить нашу сделку.

—Но...

—Вы обманули меня, Элизабет. Вы построили нашу дружбу, и вы же злоупотребили ею.

Энсон был исключительно спокойным человеком, но если его сильно задеть, мог проявить характер. Сейчас он заставил себя сдержаться, помня о пульте дистанционного управления в кармане.

—Я не понимаю, о чем вы говорите, — пожала плечами Сен-Пьер.

Энсон быстро произнес несколько фраз на хинди.

—Полагаю, вы узнаете язык, хотя он один из тех, на ко­торых вы не говорите. Я достаточно свободно владею им, по-крайней мере для того, чтобы разгадать амритсарскую шараду.

— Я не понимаю! — снова сказала Элизабет.

— Все вы понимаете! После нашего возвращения, все еще надеясь нато, что ошибся и неправильно понял ваши действия, я позвонил в Нью-Йорк своему другу-журналисту. Нет никаких подтверждений того, что некий Т. Дж. Нарджот вообще существовал, и того, что в больницах Амритсара была вспышка эпидемии пнев­монии.

— Подождите! — возмутилась Сен-Пьер, явно начинав­шая паниковать.

— Больше того, — продолжал Энсон, — ранее меня вво­дили в заблуждение относительно моих странных присту­пов. Я позвонил сестре Клодин, которая находилась на дежурстве в тот день, который чуть не стал для меня пос­ледним. Сначала она пыталась защитить вас, вернее свое будущее, которому вы угрожали. Но в конце концов ее честность взяла верх. И что вы думаете я узнал? Я узнал, что моя дорогая Элизабет чуть не убила меня ради своих собственных интересов.

— Все это было сделано для вашего блага, Джозеф. Вам была необходима пересадка!

— Вы хотите сказать, что вам было необходимо сделать мне пересадку? Моя работа продвигалась недостаточно быстро для вас? Или вы боялись, что я умру раньше, чем ваши специалисты выяснят все мои секреты?

— Нет, Джозеф, это нечестно! Ведь «Уайтстоун» по­строил эту больницу, мы создали эти лаборатории!

Энсон вынул из кармана пульт дистанционного управ­ления.

— Вы знаете моего друга Франсиса, правда? — спросил он, показывая на Нгале.

— Конечно!

— Так вот, Франсис — эксперт в подрывном деле. По моей просьбе он установил во всем крыле, где располага­ется лаборатория, взрывчатку. Элизабет, у вас есть ровно пятнадцать минут, чтобы я поверил, что вы говорите прав­ду. Иначе все взлетит на воздух.

—Подождите. Нет! Вы не можете это сделать!

—Пятнадцать минут, и все превратится в пепел, вклю­чая драгоценные чаны с дрожжами и мои дневники, кото­рые лежат вон в том углу.

—Джозеф, вы не понимаете! Я не вправе рассказывать вам что-либо, я... я должна позвонить. Я должна получить разре­шение поделиться с вами информацией. Если я этого не сде­лаю, моя жизнь будет в опасности. Я... мне нужно время.

Энсон демонстративно посмотрел на часы.

—Четырнадцать минут.

Сен-Пьер огляделась, словно ища защиты.

—Мне нужно позвонить!

—Если только это не займет больше четырнадцати минут.

Сен-Пьер вскочила.

—Мне пойти с ней? — спросил Нгале.

—У нее единственный выход — сказать правду. Люди, на которых она работает, умны, очень умны. Они все пой­мут.

Через несколько минут Элизабет вернулась.

—Хорошо, — начала она, с трудом переводя дыхание, — хорошо! Мне разрешили раскрыть вам некоторые факты, не называя имен. Это вас устроит?

—Элизабет, я не собираюсь давать вам никаких обеща­ний.

—Хорошо, садитесь и слушайте.

Энсон кивнул Нгале. Тот принес стул, еще раз внима­тельно посмотрел на обоих и вышел из комнаты.

—Продолжайте, — потребовал Энсон, — только помни­те: если я почувствую, что вы снова лжете, второго шанса у вас не будет.

Он поднял руку с пультом, как бы в подтверждение своих слов.

Сен-Пьер выпрямилась на стуле и посмотрела Энсону прямо в глаза.

—Несколько лет назад, — начала она, — примерно пят­надцать, небольшая группа специалистов-трансплантологов и хирургов, встречаясь на международных конферен­циях по трансплантологии, начала обсуждать насущные вопросы по своей специализации и делиться мнениями о несовершенстве системы получения и пересадки органов.

—Продолжайте.

—По всему миру мы сталкивались с законодатель­ными ограничениями, которые не позволяли нам при­нимать решения. Поэтому хирурги начали дезинфор­мировать пациентов относительно серьезности их положения, чтобы вынудить внести свои имена в некий список. Кроме того, невежество, существовавшее в об­щественном сознании по этому вопросу, и позиция офи­циальных властей и церкви не позволяли обеспечить нуждающихся необходимом количеством донорских органов. Но самое главное и самое печальное, что люди, чей образ жизни привел их к необходимости пересадки органа, после операции снова возвращались к старым привычкам и в буквальном смысле слова уничтожали драгоценный орган, который мог бы спасти жизнь дру­гому, более ответственному и более достойному паци­енту.

—Вы являлись членом этой группы?

—Не с самого начала. Меня пригласили присоединить­ся к Хранителям около одиннадцати лет назад

—Хранителям?

—Как вы можете себе представить, сначала все дискус­сии в группе трансплантологов были глубоко философ­скими. В этой группе состояли выдающиеся врачи, перед которыми стояли огромные этические проблемы.

—И еще они были, как я слышал, величайшими эго­истами.

—Эти мужчины и женщины, особенно хирурги, несли такую ответственность, которую невозможно ни оценить, ни представить!

—Хранители?

— Постепенно в поисках объединяющей философской доктрины группа начала все больше и больше сосредото­чиваться на трудах Платона, особенно на его трактате «Го­сударство». Его философия и логика понятны и доступны любому. Так, со временем был выработан фундамент на­шего закрытого тайного общества.

— Доктор Хандури тоже Хранитель?

— Я сказала — никаких имен!

— Черт бы вас побрал! Да или нет? — крикнул Энсон.

— Конечно. Конечно, он из Хранителей. Почему вы спросили?

— Потому, что он говорил о своих разногласиях с сик­хами, касающихся отрицания ими кастовой системы. Пла­тон, насколько я помню, делил общество на три касты.

— Он не использовал такое слово, но, в принципе, да. Низшее сословие из трех — ремесленники. Это рабочие, фермеры и им подобные. Следующими идут помощни­ки: военнослужащие, менеджеры, руководители среднего уровня. Вершина же этой пирамиды...[144]

— Хранители, — закончил фразу Энсон. — Элита.

Сен-Пьер вскинула голову.

— Интеллектуальная, физическая, творческая, науч­ная, политическая... Подумайте, что было бы, если бы Эйнштейн, или Нельсон Мандела, или Раймонд Дамидян, который изобрел магнитно-резонансный томограф, или... или мать Тереза нуждались в органе, который спас бы им жизнь, числясь в каком-нибудь бюрократическом списке с красной полоской или... или если бы такого органа вообще не оказалось? Подумайте о себе, Джозеф, и о том, что вы можете дать человечеству только по той причине, что мы обеспечили вам подходящее легкое, и не просто подходя­щее, а исключительно подходящее! Задача Хранителей в государстве, в нашем случае — специалистов-трансплантологов — обеспечить других Хранителей, где бы они ни жили, необходимым органом.

Убежденность, с которой говорила Элизабет, завора­живала. Энсон едва мог дышать. Слово «обеспечили» ре­зануло его, как ножом. Впервые он задумался над возмож­ностью того, что источником его новой жизни мог стать кто-то, не признанный умершим в законном порядке.