Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 856

– Почему?

– Монтанья... Эскаведа заговорил с Ламартен по-испански?

– Ну да, но Маршан не позволил...

– Да-да, вы об этом рассказывали. Так вот, она ведь долгое время провела в Латинской Америке и неплохо разбиралась в испаноязычных акцентах. Она не могла не отметить, что Монтанья говорил на лунфардо...

– На чем?

– Это такой диалект... даже, пожалуй, социолект, порою он рассматривается как особый жаргон испанского языка в Буэнос-Айресе, а также в соседнем Монтевидео – это в Уругвае. Этот своеобразный язык сформировался под влиянием итальянского языка, распространенного в рабоче-иммигрантской среде, и его характерная особенность – инверсия слогов в словах. Не знаю, насколько хорошо вы владеете испанским, Агния...

– Ни насколько! – быстро отозвалась я.

– Короче говоря, на лунфардо вместо «tango» произносят gotán (танго), jermu вместо mujer (женщина), sope – вместо peso, biaru – вместо rubia (блондинка) и так далее. Таким образом, беседуя с Люсиль, сам того не осознавая, Эскаведа-Монтанья выдал себя: ведь он заявлял, что родился в Венесуэле! Люсиль призадумалась – зачем он солгал? К тому же прошло уже много лет. Внешность Монтаньи в значительной степени изменилась, да и видела она его всего лишь несколько раз в своей жизни, однако, сопоставив его фамилию с его старой кличкой и приглядевшись к доктору как следует, Ламартен наконец узнала его. Это открытие ее напугало, ведь она прекрасно знала, что полиция чуть ли не всех стран Латинской Америки разыскивает Эскаведу с собаками и фонарями! Он ее не узнал, ведь столько лет прошло... Да и кем она тогда была – сопливой девчонкой, начинающим медиком, не стоившим его высокого внимания!

– И тогда Люсиль решила сбежать с «Панацеи»!

– Нет. Она совершила большую ошибку, отправившись прямиком к Сафари. Думая, что заместитель главврача ничего не знает о «боевом прошлом» Монтаньи-Эскаведы, она поделилась с ним своим открытием. Очевидно, он разочаровал ее, посоветовав держать язык за зубами. Вот тогда-то ваша подруга и решилась на побег.

– А они не собирались позволить ей осуществить этот план! – закончила я. – Послушайте, но откуда вам-то все это стало известно? Ведь Люсиль умерла!

– Я пообщался с ее бывшим мужем.

– Со Святым Себастьяном?!

– Да, мы выпотрошили мобильный телефон Ламартен. Она отправила ему ММС с фотографией Эскаведы – видимо, желала в точности удостовериться, что не ошиблась насчет него. К сожалению, бывший муж Люсиль был где-то в джунглях, она так и не связалась с ним вовремя. Ну а потом было уже поздно...

– Значит, вот почему в ее сотовом значится столько пропущенных звонков от Святого Себастьяна...

– Да-а-а, – протянул Еленин после долгой паузы. – Только представьте, как все это случилось: два человека из темного прошлого Эскаведы встретились с ним в одном и том же месте – да такое нарочно не придумаешь!

Мы замолчали. Бутылка опустела, и Еленин жестом подозвал официанта. Странное ощущение: мы вроде бы праздновали успешное окончание совместного предприятия, но праздник у нас получался какой-то невеселый – уж слишком много трупов!

– А Мэй Линг?

– Пропавшая официантка? Понятия не имею – пусть полиция Китая с этим разбирается. Хотя кое-что я предположить в состоянии...

Вы сами рассказывали мне, что китайский повар, ваш помощник... узнал о том, что время от времени на «Панацее» появляются какие-то люди, затем исчезают без следа. Скорее всего, это были нелегальные эмигранты, которых не устраивала жизнь в их бедных странах, и они мечтали попасть к родственникам... Или, возможно, им предлагали работу на борту... а вместо этого Эскаведа использовал несчастных для трансплантации и для собственных экспериментов – мы это выясним, как только он попадется в наши руки.

– Вы видели то помещение – лабораторию, операционную и...

– Тюрьму? – кивнул Еленин. – Предположим, Мэй Линг каким-то образом узнала об этом, ведь среди жертв в основном были индийцы и китайцы, ее земляки. В любом случае, до Мэй Линг тоже дойдет дело, но она – отнюдь не самый интересный персонаж, так что ей придется немного подождать. Кстати, нам еще предстоит все выяснить и о прочих пропавших: не исключено, что они действительно ушли «в туман» по доброй воле, но кто знает, не приложили ли руку к их исчезновению Сафари и Хусейн?

Меня поразило равнодушие, с которым начальник НЦБ говорил о бедной китайской девушке. Конечно, она ведь не международный преступник Эскаведа, не убийца-террорист Хусейн и даже не рядовой агент Моссада! Мэй – простая официантка, ее судьба интересует только ее родного брата, а для остальных она – лишь имя в списке. В лучшем случае о ней мельком упомянут на суде, назовут ее имя среди имен других жертв преступлении, совершенных этой компанией!

– А Фэй Хуанг? – спросила я после паузы, во время которой пыталась справиться с внезапно охватившей меня злостью.

– Ваш повар? Он, знаете ли, исчез – просто как сквозь землю провалился... В этом деле многовато удивительных исчезновений, не правда ли?

Ну, слава богу, хоть какое-то утешение! Значит, Фэй не погиб и предпочел сбежать, прежде чем начался массовый «разбор полетов» с участием Интерпола и разведок нескольких стран.

– Этот парень – темная личность, Агния, – сказал Еленин. – Вам страшно повезло, что он, волею случая, оказался на вашей стороне!

Он даже не представляет, насколько правильное соображение высказал!

– Ну, говорите, Агния, – вдруг сказал Еленин и, совершенно неожиданно для меня, подмигнул мне левым глазом! Хотя, допускаю, что это мне показалось, ведь на двоих мы уже «уговорили» две бутылки игристого, а оно оказалось довольно крепким.

– Вы... что сейчас имеете в виду, Илья Константинович? – решила уточнить я.

– Что я могу для вас сделать, чем порадовать? Можете просить все, что угодно, кроме выдачи государственной тайны, хотя, пожалуй, я и так сказал уже гораздо больше, чем требовалось.

– Вы правы, у меня есть одна просьба. Как у Интерпола обстоят дела с ветеринарным контролем?

– С ветеринарным... Господи, Агния, что за мысли лезут вам в голову, ума не приложу?!

– Понимаете, есть один песик...

Юбер удобно уложил свою большую голову мне на колени. Его брови двигались вверх-вниз, когда пес переводил взгляд с Еленина на меня. Домой мы летели в частной «Сесне» – непозволительная роскошь, но иным способом миновать ветеринарный контроль просто не представлялось возможным. «Пробивание» всех необходимых документов заняло бы черт знает сколько времени, кроме того, начальник НЦБ, похоже, решил, что мы с Юбером заслужили небольшое «угощение» в виде частного самолета со всеми удобствами, включая шампанское, телевизор и собачий корм. Пес тихо млел, пока я почесывала его за ухом, и наверняка понятия не имел о том, что с того момента, как три его лапы сошли по трапу «Панацеи» на причал, жизнь его резко изменилась. Шилов уже был в курсе, что я прилечу не в одиночестве, – может, это и не тот сюрприз, которого ждут с нетерпением, но, во всяком случае, явного неудовольствия по этому поводу мой муж не выказал.

– Я познакомлю тебя с Кусей, – ласково проговорила я, поглаживая выпуклый пятнистый лоб пса. – Она тебе понравится!

Куся – моя черная терьерша. Вернее, моя бывшая черная терьерша, потому что с тех пор, как я переехала к Шилову, сынуля и мама наотрез отказались с ней расставаться. В конце концов мы пришли к своеобразному компромиссу: Куся постоянно живет с мамой и Дэном, а я навещаю ее так часто, как только могу. Но я скучаю, мне требуется постоянное присутствие собаки в доме. Так здорово, когда тебя встречает близкое существо, собака – она всегда рада тебя видеть, приносит в зубах тапочки и виляет хвостом. Теперь у меня будет Юбер. У него, правда, некомплект конечностей, зато веселья и здорового щенячьего задора – хоть отбавляй!

Еленин «завис» над своим ноутбуком, не видя и не слыша ничего вокруг. Я полезла в карман джинсов и достала оттуда маленький прозрачный пакетик. Он лежал на прикроватном столике в моем номере, я увидела его, выйдя из душа. На мою ладонь из пакетика выпал золотой кулон в форме замысловатого иероглифа. Теперь я знала, что он означает – «чайка», единение стихий воды и воздуха... Я полюбовалась им: свет заходившего солнца, лившийся сквозь стекло иллюминатора, отражался и играл на всех гранях украшения. Сняв с шеи цепочку, я надела на нее кулон и защелкнула замочек цепочки на своей шее.