"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 496

В конце концов она заставила себя улыбнуться, и улыбка эта напомнила Адекору Понтера.

– Нет, – сказала она, – нет, зачем? Я просто нервничаю. – Она улыбнулась снова, более радостно. – В конце концов, сейчас ведь именно те дни месяца.

Однако, когда они приблизились к входу в лифт, перед ними возник какой-то особенно массивный мужчина.

– Стойте где стоите, учёный Халд, – приказал он.

Адекор был уверен, что никогда в жизни не видел этого человека.

– Да?

– Вы намереваетесь спуститься в свою лабораторию?

– Да, намереваюсь. А вы кто такой?

– Гаскдол Дат, – ответил мужчина. – Мой вклад – принуждение.

– Принуждение? К чему?

– К соблюдению условий судебного надзора. Я не могу пустить вас под землю.

– Судебного надзора? – удивилась Жасмель. – Что это такое?

– Это значит, – ответил Дат, – что передачи компаньона учёного Халда непрерывно просматриваются живым человеком в момент их получения в павильоне архива алиби – и так будет продолжаться десять деци в день, двадцать девять дней в месяц, пока его невиновность не будет доказана.

– Я не знал, что такое разрешено. – Адекор был потрясён.

– О, конечно, разрешено, – сказал Дат. – В тот момент, как Даклар Болбай подала на вас жалобу, арбитр приказал поместить вас под судебный надзор.

– Почему? – спросил Адекор, пытаясь совладать с поднимающимся гневом.

– Разве Болбай не пересылала вам документ, объясняющий это? – спросил Дат. – Если нет, это её упущение. В любом случае судебный надзор даст уверенность, что вы не попытаетесь покинуть данную юрисдикцию, сфальсифицировать потенциальные улики и так далее.

– Но я не пытаюсь делать ничего такого. Почему вы не пускаете меня в лабораторию?

Дат посмотрел на Адекора так, словно не поверил своим ушам.

– Почему? Потому что сигналы вашего компаньона оттуда не доходят; там невозможно осуществлять надзор.

– Пустая кость, – тихо выругался Адекор.

Жасмель скрестила руки на груди.

– Я Жасмель Кет, и я…

– Я знаю, кто вы, – ответил принудитель.

– Тогда вы, должно быть, знаете, что Понтер Боддет – мой отец.

Принудитель кивнул.

– Этот человек пытается его спасти. Вы обязаны пустить его в его лабораторию.

Дат потрясённо покачал головой.

– Этого человека обвиняют в убийстве вашего отца.

– Но вполне возможно, что он никого не убивал, – ответила Жасмель. – Мой отец, может быть, до сих пор жив. Единственный способ это узнать – повторить их эксперимент с квантовыми вычислениями.

– Я ничего не знаю о квантовых экспериментах, – ответил Дат.

– Почему меня это не удивляет? – съязвил Адекор.

– За словом в карман не лезете, а? – Дат оглядел Адекора с головы до ног. – В любом случае, мои инструкции просты. Не давать вам покидать Салдак или спускаться в шахту. А мне позвонили из архива алиби и сказали, что вы как раз это и собираетесь делать.

– Я должен попасть туда, – сказал Адекор.

– Простите. – Дат сложил массивные руки на массивной груди. – Там вы не только выйдете из-под надзора, но и можете попытаться избавиться от ещё не найденных улик.

Жасмель в самом деле унаследовала от отца его быстроту ума.

– Однако ничто не мешает мне спуститься туда, не так ли? – спросила она. – Я не под надзором.

Дат подумал.

– Нет. Полагаю, что нет.

– Хорошо, – сказала Жасмель, поворачиваясь к Адекору. – Скажи мне, что делать, чтобы вернуть отца назад.

Адекор покачал головой.

– Это не так просто. Оборудование очень сложное, и, поскольку мы всё конструировали под себя, многие штырьки даже не подписаны.

Жасмель была не на шутку расстроена. Она посмотрела на здоровяка-принудителя.

– А что, если вы спуститесь вниз вместе с нами? Вы увидите всё, что делает Адекор.

– Спуститься с вами? – Дат рассмеялся. – Вы хотите, чтобы я пошёл в место, откуда не доходят сигналы компаньона, да ещё и с человеком, который, возможно, ранее совершил в этом месте убийство? Не смешите шерсть у меня на спине.

– Вы должны пропустить его вниз, – сказала Жасмель.

Но Дат лишь покачал головой.

– Наоборот. Я должен не пускать его туда.

Адекор выпятил челюсть.

– Как? – спросил он.

– Э-э… прошу прощения? – ответил Дат.

– Как? Как вы собираетесь помешать мне спуститься в шахту?

– Любым способом, который потребуется, – ровно ответил Дат.

– Ну, хорошо. – Адекор замер на мгновение, словно обдумывая, действительно ли он собирается это сделать. – Ну, хорошо, – повторил он и решительно двинулся к входу в лифт.

– Стойте, – сказал Дат без какого-либо напряжения в голосе.

– Или что? – спросил Адекор, не оглядываясь. Он старался, чтобы его слова прозвучали бесстрашно, но его голос дрогнул, так что желаемого эффекта он не добился. – Разобьёте мне череп? – В этот момент мышцы шеи у него непроизвольно сжались, ожидая удара.

– Вряд ли, – ответил Дат. – Просто усыплю вас дротиком с транквилизатором.

Адекор остановился и повернулся.

– О, – промолвил он. Он никогда не пытался идти наперекор закону и не знал никого, кто бы это делал. Да, было бы логично обзавестись способами остановить человека, не причиняя ему вреда.

Жасмель встала между Адекором и метателем дротиков, который тем временем оказался у Дата в руке.

– Вам придётся сначала выстрелить в меня, – сказала она. – Он спустится вниз.

– Как пожелаете. Только должен вас предупредить – вы проснётесь с ужасной головной болью.

– Прошу вас! – воскликнула Жасмель. – Он пытается спасти моего отца – вы не понимаете?

В голосе Дата впервые послышалось что-то вроде сочувствия.

– Вы хватаетесь за дым. Я знаю, как вам тяжело, но вам придётся смириться с реальностью. – Он качнул метателем в сторону выхода из шахты. – Я сожалею, но ваш отец мёртв.

Глава 17

В генетической лаборатории Лаврентийского университета не было такого оборудования для извлечения деградировавшей ДНК из старых образцов, как в лаборатории Мэри в Йоркском. Однако в данном случае оно и не требовалось. Взять клетки у Понтера из ротовой полости и извлечь из них митохондриальную ДНК – эта рутинная операция была под силу любой генетической лаборатории мира.

Мэри ввела два праймера – коротких отрезка митохондриальной ДНК, соответствующих началу последовательности, которую она идентифицировала много лет назад в образце, взятом у германского неандертальца. Потом она добавила фермент – ДНК-полимеразу, запустив полимеразную цепную реакцию, в ходе которой интересующий её участок подвергнется амплификации – будет воспроизводить себя снова и снова, каждый раз вдвое увеличиваясь в объёме. Скоро у неё будут миллионы копий этого участка для анализа.

Как сказал Рубен Монтего, лаборатория в Лаврентийском много работала по заказу полицейской судмедэкспертизы, так что здесь был запас специальной ленты для герметизации ёмкостей. Эта лента использовалась для того, чтобы генетики могли без тени сомнения утверждать в суде, что содержимое ёмкости не могло быть фальсифицировано в то время, когда на неё никто не смотрел. Мэри запечатала контейнер с результатами продолжающейся полимеразной амплификации и расписалась на ленте.

Потом она воспользовалась лабораторным терминалом для того, чтобы проверить свою почту в Йоркском университете. За последние сутки почты пришло больше, чем за весь предшествующий месяц; многие письма были от экспертов по неандертальцам со всего мира, которые как-то прознали о том, что она в Садбери. Пришли письма из Вашингтонского, Мичиганского, Стэнфордского, Кембриджского университетов, из UCB[1056], Калифорнийского университета, университета Брауна, университета штата Нью-Йорк, из британского Музея естественной истории, французского Института четвертичной истории и геологии, её старых друзей из Rheinisches Landesmuseum и от многих других – и все спрашивали образцы неандертальской ДНК, в то же самое время отпуская по этому поводу шутки, поскольку, разумеется, такого попросту не могло было быть.