"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 709

— Почему именно эти термины?

— Ана — это по-гречески «вверх»; ката — «вниз».

— То есть если свернуть восемь кубов вроде тех, что на картине Дали, в направлении ката, то получится гиперкуб?

— Да. И в направлении ана тоже.

— Интересно, — сказала Хизер. — И Кайл считает, что такого рода мысленные упражнения помогают его студентам?

— Он так думает. У него был профессор по имени Папино́, когда он сам был студентом двадцать лет назад…

— Я его помню.

— Так вот, доктор Могилл говорит, мало что помнит из того, чему его учил Папино, за исключением того, что он всегда находил способ расширить его студенческий разум и дать ему взглянуть на вещи по-новому. Он пытается делать нечто подобное со своими нынешними студентами, и…

Дверь скользнула в сторону, и вошёл Кайл.

— Хизер! — воскликнул он, явно не ожидая её увидеть. — Что ты тут делаешь?

— Тебя жду.

Кайл молча потянулся и щелкнул переключателем, переводящим Читу в спящий режим.

— И что тебя сюда привело?

— Передачи инопланетян прекратились.

— Я слышал. И как, был в конце Розеттский камень?

Хизер покачала головой.

— Мне очень жаль, — сказал Кайл.

— Мне тоже. Но это значит, что гонка за ответом началась; что мы теперь имеем всё, что центавряне собирались нам сообщить. Теперь лишь вопрос времени, когда кто-нибудь догадается о том, что всё это значит. Я буду очень занята. — Она слабо развела руками. — Я знаю, что это не могло произойти в более неподходящее время, с этими проблемами с Бекки, но мне придётся погрузиться в работу. Я хочу, чтобы ты это понимал — я не хочу, чтобы ты думал, что я просто отгородилась от тебя или засовываю голову в песок, надеясь, что проблема как-нибудь сама рассосётся.

— Я тоже буду очень занят, — сказал Кайл.

— Да?

— Мой эксперимент по квантовым вычислениям провалился; мне предстоит масса работы, чтобы выяснить, что пошло не так.

При других обстоятельствах она бы ему посочувствовала. Но сейчас, когда между ними витало это, когда не было ясности…

— Вот ведь беда, — сказала она. — Правда. — Несколько секунд она смотрела на мужа молча, потом слегка пожала плечами. — Похоже, мы оба будем связаны по рукам и ногам. — Она снова умолкла. Чёрт возьми, они никогда не предполагали, что их «раздельное проживание» станет постоянным. И, ради Бога, Кайл не мог сделать то, в чём его обвинили. — Слушай, — неуверенно сказала она, — уже почти пять. Не хочешь сегодня поужинать пораньше?

Кайл явно обрадовался предложению, но потом помрачнел.

— У меня на сегодня уже есть планы.

— О, — сказала Хизер. На мгновение она задумалась, фигурирует в этих планах мужчина или женщина. — Ну, тогда ладно.

Они ещё несколько мгновений смотрели друг на друга, и потом Хизер ушла.

Кайл вошёл в Персо-Холл и прошёл по узкому коридору, однако остановился, немного не дойдя до офиса 222.

Там был Стоун Бентли; он стоял перед дверью в офис и разговаривал со студенткой. Стоуну было пятьдесят пять; он был лыс и не слишком спортивен; он увидел подходящего Кайла и жестом попросил его немного подождать. Стоун завершил разговор с молодой особой, она улыбнулась ему и отправилась восвояси.

Кайл подошёл к нему.

— Привет, Стоун. Прости, что прервал вас.

— Да нет, всё в порядке. Я люблю, когда меня прерывают во время разговоров.

Кайл наклонил голову; в голосе Стоуна не было слышно сарказма, но слова явно его содержали.

— Я серьёзно, — сказал Стоун. — Я всегда разговариваю со студентками в коридоре — и чем больше людей нас видит, тем лучше. Я не дам повториться тому, что случилось пять лет назад.

— А-а, — сказал Кайл. Стоун вернулся в свой офис за дипломатом, и они отправились в «Водопой». Это был маленький паб с примерно двумя десятками круглых столиков, расставленных на деревянном паркете. Помещение освещалось витражными лампами; окна занавешены плотными шторами. Электронная доска перечисляла сегодняшние блюда белым на чёрном фоне и шрифтом, напоминающим написанные мелом буквы; неоновая вывеска рекламировала пиво «Голова лося».

Появился официант.

— «Блю Лайт», — сказал Стоун.

— Ржаная с имбирным элем, — заказал Кайл.

Когда официант ушёл, Стоун повернулся к Кайлу; они перебросились парой слов по пути сюда, но теперь можно было не таиться. Стоун посчитал, что настало время огласить причину сегодняшней встречи.

— Ну, — сказал он, — что у тебя на уме?

Кайл готовился к этому разговору с самого утра, но теперь, когда момент настал, он обнаружил, что никакие заготовленные слова ему не нравятся.

— Я… у меня возникла проблема. И мне… мне надо о ней с кем-нибудь поговорить. Я знаю, мы никогда не были особо близки, но я всегда считал тебя другом.

Стоун уставился на него, но ничего не сказал.

— Прости, — сказал Кайл. — Знаю, что ты занят. Мне не следовало тебя беспокоить.

Стоун мгновение помолчал, потом спросил:

— Что стряслось?

Кайл опустил глаза.

— Моя дочь… — Он замолк, но Стоун ждал, что он продолжит говорить. Наконец, Кайл почувствовал, что готов к этому. — Моя дочь обвинила меня в том, что я её сексуально совращал.

Он ожидал вопроса «А ты это делал?». Но его не последовало. Стоун лишь тихо охнул.

Но Кайл не смог удержаться от ответа на незаданный вопрос.

— Я этого не делал, — сказал он.

Стоун кивнул.

Снова появился официант, принёсший их заказ.

Кайл поглядел на свой стакан, где водка смешивалась с имбирным элем. Он ждал, что Стоун скажет, что понимает, какая тут связь, понимает, почему Кайл из всех людей позвонил именно ему. Но Стоун молчал.

— Ты уже был в подобной ситуации, — сказал Кайл. — С ложными обвинениями.

Стоун смотрел в сторону.

— Это было много лет назад.

— Как ты с этим справлялся? — спросил Кайл. — Как сумел отвязаться?

— Вот ты, — сказал Стоун, — ты сразу подумал про меня. Это ли не доказательство? От этого дерьма уже никогда не отмоешься.

Кайл отпил из стакана. Бар, разумеется, был некурящий, но атмосфера всё равно была душной и подавляющей. Он взглянул на Стоуна.

— Я ни в чём не виноват, — сказал он, чувствую нужду снова об этом заявить.

— У тебя есть другие дети? — спросил Стоун.

— Были. Старшая дочь Мэри покончила с собой чуть больше года назад.

Стоун помрачнел.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Мы пока не знаем, зачем, но, в общем, мы подозреваем, что психотерапевт внедрил ложные воспоминания обеим нашим девочкам.

Стоун отхлебнул пива.

— И что ты теперь собираешься делать? — спросил он.

— Я не знаю. Я потерял одну дочь; я не хочу терять вторую.

Вечер тянулся дальше. Стоун и Кайл продолжали пить, разговор стал менее серьёзным, и Кайл, наконец, почувствовал, что расслабляется.

— Терпеть не могу то, что случилось с телевидением, — говорил Стоун.

Кайл приподнял брови.

— Я веду один летний курс, — сказал Стоун. — Вчера на занятии упомянул Арчи Банкера. Всё, что я получил в ответ — растерянные взгляды.

— Да ты что?

— Ага. Дети нынче совсем не знают классики. «Я люблю Люси», «Всей семьёй», «Барни Миллер», «Сайнфелд», «Шоу Пеллата». Они ничего этого не знают.

— Даже «Пеллат» уже десять лет как не выходит, — мягко возразил Кайл. — Мы просто становимся старше.

— Нет, — сказал Стоун. — Нет, дело совсем не в этом.

Взгляд Кайла немного приподнялся, обозревая лысую макушку Стоуна, а потом подвигался вправо и влево, осматривая окружающую её снежно-белую кайму.

Стоун вроде бы этого не заметил. Он патетически воздел руку.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Ты думаешь, что это просто нынешние дети, они смотрят другие телешоу, а я — просто отставший от времени старый пердун. — Он покачал головой. — Но это не так. Вернее, на самом деле я думаю, что так оно и есть в некотором смысле — я имею в виду первую часть. Они и правда смотрят другие шоу. Они все смотрят разные шоу. Тысяча каналов на выбор со всего треклятого мира, плюс весь этот кал с «настольного телевидения», которое снимают дома и выкладывают в сеть.