"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 710

Он глотнул пива.

— Знаешь, сколько Джерри Сайнфелд получал в последний сезон «Сайнфелда» в 1977–78? По миллиону баксов за эпизод — причём американских баксов! Это потому что половина грёбаного мира его смотрела. Но в наши дни каждый смотрит что-то своё. — Он заглянул в свою кружку. — А сериалов вроде «Сайнфелда» уже не снимают.

Кайл кивнул.

— Это было отличное шоу.

— Они все были отличные. И не только ситкомы. Драмы тоже. «Блюз Хилл-стрит». «Перри Мейсон». «Колорадо-Спрингс». Но их больше никто не знает.

— Ты знаешь. Я знаю.

— О, да, конечно. Люди нашего поколения, что выросли в двадцатом веке. Но нынешние дети — у них нет культуры. Нет общей среды. — Он снова отхлебнул пива. — Маршалл, знаешь ли, был прав. — Маршалл Маклюэн уже тридцать семь лет как умер, но многие в УТ по-прежнему называли его просто «Маршалл» — профессор, который сделал Университет Торонто всемирно известным. — Он говорил, что новые средства информации преобразуют мир в глобальную деревню. Так вот, глобальная деревня подверглась балканизации. — Стоун посмотрел на Кайла. — Твой жена, она ведь преподаёт юнговскую психологию, верно? Архетипы и прочая дребедень? Так вот, ни у кого уже нет ни с кем ничего общего. А без общей культуры цивилизация обречена.

— Может быть, — сказал Кайл.

— Наверняка, — ответил Стоун и снова глотнул пива. — Знаешь, что меня достаёт по-настоящему?

Кайл опять приподнял брови.

— Имя Куинси. Вот что меня достаёт.

— Куинси?

— Ну, ты знаешь — из сериала «Медэксперт Куинси». Помнишь его? Там был Джек Клагмен, после «Странной парочки». Играл коронёра из Лос-Анджелеса.

— А, точно. Его показывали каждый божий день, когда я учился.

— Так какое же было имя у Куинси?

— У него не было имени.

— Разумеется, было. У каждого есть имя. Я Стоун, ты Кайл.

— На самом деле Кайл — это моё второе имя. Первое Брайан — Брайан Кайл Могилл.

— Не врёшь? Ладно, это неважно. Важно то, что у тебя есть имя — и у Куинси должно быть.

— Я не помню, чтобы в сериале кто-то его упоминал.

— О нет, упоминали. Каждый раз, как кто-то называл его «Куинс» — это не сокращение его фамилии. Это сокращение его имени.

— Ты хочешь сказать, что его звали Куинси Куинси? Что это за имя такое?

— Совершенно нормальное имя.

— Ты всё это придумал.

— Нет. Нет, я могу это доказать. В последнем эпизоде Куинси женится. Ты же знаешь, что священник говорит во время брачной церемонии? «Согласен ли ты, Куинси, взять в жёны…» Он не мог бы так сказать, если бы это не было его именем, а не фамилией.

— Да, но разве кто имеет одинаковые имя и фамилию?

— Ты не думаешь, Кайл. В величайшем телесериале всех времён у одного из главных героев одинаковые имя и фамилия.

— Спок Спок? — растерянно предположил Кайл.

— Нет, нет, нет. «Я люблю Люси».

— Фамилия Люси Рикардо. — И тут Кайл встрепенулся. — А до замужества она была Макджилликадди. — Он сложил руки на груди, довольный собой.

— А что насчёт её мужа?

— Кого? Рикки?

— Рикки Рикардо.

— Но это ведь не…

— Да, да, да, оно самое. Не может его настоящее имя быть Рикки. Он кубинец; его имя должно быть Рикардо: Рикардо Рикардо.

— Да ну! Тогда наверняка «Рикки» — это прозвище, образованное от фамилии — это как если Джона Мак-Тэвиша зовут просто «Мак».

— Нет, это его имя. Вспомни, хотя они и спали порознь, Люси и Рикки всё-таки сумели завести ребёнка. Они дали ему имя в честь отца — они называли его «Маленький Рикки». Так вот, никто не называет ребёнка «Маленький Мак». Отец был Рикардо Рикардо, а сын, получается, Рикардо Рикардо младший.

Кайл покачал головой.

— Какой же ерундой ты забиваешь себе голову, Стоун.

Стоун помрачнел.

— Думать о ерунде необходимо, Кайл. Если мозг не занят, то в него проникает всякое дерьмо.

Кайл несколько секунд молчал.

— Да уж, — сказал он, наконец, и жестом попросил официанта принести ещё пива.

Прошло ещё сколько-то времени; было выпито ещё сколько-то алкоголя.

— Думаешь, это странно? — говорил Кайл. — Хочешь услышать про реально странное? Я жил в одном доме с тремя женщинами — женой и двумя дочерьми. И знаешь, все три в конце концов оказались синхронизованы. Говорю тебе, Стоун, это сущее мучение. Неделю в месяц я словно ходил по яичной скорлупе.

Стоун рассмеялся.

— Да, нелегко тебе пришлось.

— И это очень странно. В смысле, как это происходит? Это словно… я не знаю… словно они как-то общаются, на более высоком уровне, каким-то неощутимым для нас способом.

— Должно быть, феромоны, — сказал Стоун, напуская на себя умный вид.

— Это жуть какая-то, как бы оно ни происходило. Как что-то прямиком из «Стартрека».

— «Стартрек», — с отвращением повторил Стоун. Он допивал уже четвёртую кружку пива. — Не говори мне про «Стартрек»!

— Это получше какого-то «Куинси», — сказал Кайл.

— Понятное дело, но он же непоследовательный. Вот если бы все сценаристы были женщинами и жили бы вместе, может быть, и в сериале всё бы оказалось синхронизировано.

— О чём ты говоришь? У меня масса сопутствующих материалов — модели, чертежи, технические описания; в студенчестве я был завзятым треккером. И я никогда не видел, чтобы там пытались исправить какие-то несогласованности.

— Да, но они постоянно игнорируют детали.

— Например?

— Давай посмотрим. Какая у тебя любимая инкарнация «Стартрека»?

— Не знаю. Полнометражка «Месть Хана», наверное.

— Хороший выбор. Кстати, это настоящая грудь Рикардо Монтальбана[1282].

— Да ну! — сказал Кайл.

— Честное слово. Впечатляюще для человека его возраста, да? Так вот, оставим в стороне очевидные вещи — вроде того, что Хан узнаёт Чехова, хотя в сериале Чехов появляется позже Хана. Нет, давай наделаем дырок в твоих хвалёных технических описаниях. На верхней и нижней поверхности дискообразной секции «Энтерпрайза» в этом фильме есть маленькие жёлтые пятна у самого края. Согласно чертежам это двигатели ориентации. Так вот, ближе к концу фильма Шетнер приказывает кораблю опуститься на «зи минус десять тысяч метров» — Боже, как я ненавижу, когда приличный канадский мальчик говорит «зи» вместо «зет». Так или иначе, корабль выполняет команду — но двигатели ориентации при этом не включаются.

— О, я уверен, что такой ошибки они сделать не могли, — сказал Кайл. — Они были очень внимательны.

— Проверь сам. У тебя есть чип?

— Да, моя дочь, Мэри, подарила мне несколько лет назад на Рождество коробочное издание всех оригинальных стартрековских фильмов.

— Ну, тогда давай, проверь. Сам увидишь.

На следующий день — 10-го августа 2017 года, во вторник — Кайл позвонил Хизер и попросил разрешения прийти вечером домой.

Когда он приехал, Хизер открыла ему дверь. Он прошёл прямиком в гостиную и принялся рыться на книжных полках.

— Что ты там такое ищешь? — спросила Хизер.

— Коробку со «Стартреком-2».

— Это тот, что про китов?

— Нет, тот четвёртый. Второй про Хана.

— Ах, да. — Хизер подняла кулак к лицу, словно сжимая в ней коммуникатор, и выкрикнула, имитируя голос Уильяма Шетнера: — Ханннннн! — Потом протянула руку. — Он на той полке, вон там.

Кайл рысью кинулся через комнату и нашёл DVC, который искал.

— Не возражаешь? — спросил он, указывая на висящий на стене телевизор. Хизер покачала головой, и он вставил чип в плейер, а затем уселся на стоящий перед телевизором диван. Он нашёл дистанционку и вдавил кнопку ускоренного воспроизведения.

— Что ты ищешь? — спросила Хизер.

— Один мой знакомый из антропологии сказал, что в фильме есть ошибка: в эпизоде, где должны включиться двигатели ориентации, они не включаются.

Хизер снисходительно улыбнулась.