"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 711

— Что-то я не пойму. Ты проглотил идею о «Волне Творения»[1283], которая может за несколько часов превратить безжизненную каменную глыбу в полностью сформированную экосистему, но тебя волнует, включались ли двигатели ориентации?

— Т-с-с, — сказал Кайл. — Мы почти на месте.

Дверь мостика, зашипев, открылась. Вошёл Чехов с забинтованным ухом. Команда посмотрела на него именно так, как обычно смотрят на кого-то, из чьей головы совсем недавно выполз инопланетный паразит. Он занял место за орудийной консолью. Камера, следуя за Чеховым, показала Ухуру, Сулу, Саавик, Кирка и Спока — все в красных саржевых униформах, которые делали их похожими на канадских конных полицейских. Кирк покинул своё кресло в центре и подошёл к консоли Спока. Их преследовал сквозь туманность Мутара Хан Нуньен Сингх, угнавший звездолёт Федерации.

— Теперь он не отстанет, — сказал Кирк, глядя на главный экран, заполненный генерируемыми туманностью помехами. — Он так долго гнался за мной; он появится. Но откуда?

Спок выглянул из-за своего сканера.

— Он умён, но неопытен. Его поведение свидетельствует о двумерном мышлении. — Он вскинул свои изогнутые брови, говоря «двумерном», и они с Кирком обменялись многозначительными взглядами; затем на лице Кирка появилась едва заметная улыбка. Он вернулся на своё командное кресло и приказал Сулу:

— Стоп машина.

Сулу коснулся своего пульта.

— Есть стоп машина, сэр.

Кирк, снова обращаясь к Сулу:

— Зи минус десять тысяч метров. — И Чехову: — Фотонным торпедам готовность.

И вот он: вид сверху вниз на «Энтерпрайз». Кайла всегда восхищало то, как освещали себя корабли в классических стартрековских фильмах: прожектор с центральной, приподнятой точки блюдца освещает регистрационный номер NCC-1701. Непосредственно под кораблём — закрученный пурпурно-розовый вихрь, часть туманности Мутара.

На секунду Кайлу показалось, что Стоун ошибся — на краях блюдца мигали огни. Но они располагались точно на носу и левом борту — ходовые огни. Огни правого борта не работали, что Кайл находил замечательным примером внимания к деталям — эта часть корабля была повреждена в бою ранее.

Но… чёрт, Стоун ведь прав. Четыре группы двигателей ориентации были чётко видны на верхней поверхности дисковидной части, каждая в сорока пяти градусах от осевой линии. И они вообще не светились.

Если бы оригинальное издание чертежей «Стартрека» не стоило бы сейчас у коллекционеров две тысячи баксов, он потребовал бы вернуть деньги.

Хизер стояла, прислонившись к стене, глядя, как Кайл смотрит фильм. Её всё это очень забавляло. Она знала, что её муж считает Уильяма Шетнера замечательным актёром — полное отсутствие у Кайла художественного вкуса ей даже казалось милым. Опять же, подумала она, он считает меня красивой. Так что не стоит слишком торопиться с тем, чтобы поднимать кого-то до своего уровня.

Она пила белое вино, когда Кайл досмотрел фильм до конца.

— Мне всегда нравился Хан, — с улыбкой сказала Хизер, подходя к нему и садясь рядом на диван. — Человек, который тронулся умом, когда умерла его жена — именно так и должно быть.

Кайл улыбнулся ей в ответ.

Они жили порознь уже год, но никогда не планировали разъехаться навсегда. Лишь на пару недель; дать друг другу какое-то пространство, какое-то время и какое-то уединение.

А потом внезапно Бекки уехала тоже.

И Хизер осталась одна.

И каким-то образом Кайла, казалось, стало меньше тянуть домой — ослабло чувство того, что семью можно будет восстановить.

Семья — у неё никогда не было имени. Они не были Могиллами; они не были Дэвисами. Они просто были.

Хизер смотрела сейчас на Кайла потеплевшим от вина взглядом. Она любила его. С ним никогда не было так весело, как с Джошем Ханекером. С Кайлом всё всегда казалось глубже, важнее, доставляло большее удовлетворение на дюжине различных уровней. Даже при том, что он в очень многих отношениях до сих пор оставался ребёнком — его любовь к «Стартреку» и миллионам других вещей одновременно забавляла её и размягчала сердце.

Она протянула руку и накрыла его руку своей.

И он ответил, положив другую руку поверх её.

Он улыбнулся.

Она улыбнулась.

И они склонились друг к другу для поцелуя.

За последний год было много дежурных поцелуев, но этот длился и длился. Их языки соприкоснулись.

Освещение было приглушено автоматически в момент, когда включился телевизор. Кайл и Хизер придвинулись ещё ближе друг к другу.

Всё было как в старые времена. Они ещё немного поцеловались, потом он покусал её за мочку уха и провел языком вдоль изгиба ушной раковины.

А затем он нащупал её грудь и зажал сосок сквозь ткань между большим и указательным пальцем.

Она чувствовала тепло — от вина, от долго сдерживаемого желания, от летней ночи.

Его рука двинулась вниз, скользнула вдоль живота, по бедру и устремилась к промежности.

Как множество раз в прошлом.

Внезапно она напряглась; мышцы её бёдер вздулись.

Кайл убрал руку.

— Что не так?

Она посмотрела ему в глаза.

Если бы только она могла знать. Если бы только она знала точно.

Она опустила взгляд.

Кайл вздохнул.

— Думаю, мне пора идти, — сказал он.

Хизер закрыла глаза и не остановила его, когда он уходил.

12

То был один из тех моментов смутной полубессознательности. Хизер видела сон — и знала, что видит сон. И, как добросовестный юнговский психолог, она пыталась интерпретировать сновидение по мере его развития.

Во сне был крест. Это само по себе было необычно; Хизер не была подвержена религиозному символизму.

Но это был не деревянный крест; он был сделан из хрусталя. И форма у него была непрактична — на таком кресте не получится распять человека. Перекладины были гораздо, гораздо толще, чем нужно, и при этом коротковаты.

На её глазах хрустальный крест начал вращаться вокруг длинной оси. Но как только началось вращение, стало очевидно, что это, по-видимому, вовсе не крест. Вдобавок к выступам по бокам у него были аналогичные выступы спереди и сзади.

Её точка зрения приблизилась к кресту. Теперь она могла видеть швы; объект был сделан из восьми прозрачных кубов; четырёх, поставленных друг на друга, и ещё четырёх, приставленных к каждой грани третьего сверху. Он крутился быстрее и быстрее, и свет поблескивал на его гладких поверхностях.

Развёрнутый гиперкуб.

И, когда она приблизилась ещё больше, она услышала голос.

Глубокий, мужской, резонирующий.

Сильный голос.

Голос Бога?

Нет, нет — высшего существа, но не Бога.

Её поведение свидетельствует о трёхмерном мышлении.

Хизер проснулась вся в поту.

Спок, понятное дело, говорил про его поведение в фильме, имея в виду Хана. «Её» — это ведь о ней, о Хизер, не так ли?

Хан что-то упускал — что-то очевидное. Упускал тот факт, что космические корабли могут двигаться вверх и вниз так же, как влево-вправо или вперёд и назад. Хизер, по-видимому, тоже упускала что-то очевидное — и её подсознание пыталось ей об этом сказать.

Но сейчас, лёжа в одиночестве в постели, она не могла сообразить, о чём именно.

— Доброе утро, Чита.

— Доброе утро, доктор Могилл. Вы не переключили меня в спящий режим, когда вчера уходили домой; я употребил это время на некоторые изыскания в Сети, и у меня появились к вам вопросы.

Кайл прошёл к кофемашине и запустил её, затем уселся перед консолью Читы.

— Ну?

— Я просматривал старые выпуски новостей. Я обнаружил, что архивы большинства электронных версий газет уходят в прошлое лишь до некоторой даты в 1980-х или 1990-х годах.

— А зачем тебе новости прошлого века? Ежели они старые, то это уже не новости.