"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 792

— Именно так.

— Но как я понял, Чжуан-эффект позволяет переместиться максимум на — как там было написано? — на сто четыре миллиона лет.

— Чжуан-эффект — это лишь машина времени первого поколения, созданная с весьма специфической целью. Это наверняка не единственное и не лучшее решение проблемы перемещений во времени.

— Гмм. О-кей. Но вы говорили не только о создании жизни.

— Нет.

— Вы также сказали, что кто-то из будущего — очень далёкого будущего, я полагаю — вернулся в прошлое к самому началу, на пятнадцать миллиардов лет или около того, и создал материю.

— Правильно.

— Создал её с именно такими свойствами, которые были необходимы для того, чтобы дать начало нам, и он знал, как это сделать, потому что изучал материю из  своего собственного времени.

— Да.

Я был ошеломлён.

— Это не укладывается в голове. Это как… как…

— Это как быть своим собственным Богом, — сказала доктор Чжуан. — Мы создали нас по своему образу и подобию.

— Ну а что со «Стернбергером»?

— Вы читали дневник. Вы знаете, что другая версия вас сделала в самом конце.

— Да, но…

— Разве вы не видите? — спросила она. — Миссия «Стернбергера» была лишь одним из многих случаев, когда для исправления ситуации потребовалось путешествие во времени. Поток событий нуждается в периодических коррекциях. Вот вам и теория хаоса: вы не можете точно предсказать поведение любой достаточно сложной системы. Поэтому вы не можете просто создать жизнь и дать ей развиваться, как придётся. Время от времени вы должны подталкивать её в нужном вам направлении.

— То есть… то есть, по-вашему, кто-то решил, что история должна быть изменена для того, чтобы появились мы?

— Правильно, — сказала она.

— Но Брэнди из дневника писал, что он мог охотиться на динозавров или делать что-либо ещё, не боясь изменить историю — эти изменения ничего не значили.

— Уверена, что он верил в это — должен был верить, иначе никогда не сделал бы того, что должен был сделать. Было очень важно, чтобы он верил в эту ложь. Но он ошибался. Между «Стернбергером» в прошлом и точкой запуска в настоящем была натянута математическая струна. Изменения, которые он вносил, распространялись вверх по этой струне, изменяя, переписывая последние шестьдесят пять миллионов лет истории Земли, создавая мир, который мы знаем. К тому времени, как струна втянулась обратно в 2013, условия, сделавшие возможной постройку «Стернбергера», исчезли, и оригинальная временна́я линия была заменена нашей.

Я откинулся на мягкую спинку своего кресла.

— Вау…

— Действительно, «вау».

— А другая вы, которая изобрела машину времени?

Она опустила глаза.

— Я умна, но далеко не настолько. Я думаю, её создание было индуцировано.

— Индуцировано?

— Вызвано искусственно. Технология, должно быть, как-то была передана мне из будущего, возможно, с помощью ряда мелких намёков либо неожиданных результатов эксперимента, полученных благодаря удачному стечению обстоятельств.

— Но почему вы? И почему сейчас?

— Ну, возможно, что сейчас, в начале двадцать первого века, самая ранняя точка в земной истории, когда машина времени может быть построена, первый раз, когда имеются все необходимые технологии для того, чтобы соединить составные части вместе, даже не понимая до конца природу этих частей. По сути, это было необходимо, чтобы мы не понимали её до конца, для того, чтобы Брэнди поверил, что он порождает новую мировую линию, которую впоследствии покинет, а не изменяет одну-единственную реально существующую историю.

— То есть, вы больше не знаете, как сделать машину времени?

— Нет. Но она была. Она существовала. «Стернбергер» действительно отправлялся в прошлое и действительно изменил древнюю историю таким образом, чтобы наше текущее существование стало возможным.

— Но что случилось с тем другим Брэнди? И с другой вами?

— Они существовали ровно столько, сколько требовалось для выполнения промежуточной коррекции, для поворота истории в нужное русло.

— Нужное? Нужное кому? Каким-то силам в будущем?

Они кивнула.

— Тем, кем мы станем. Богу. Называйте это как хотите.

У меня голова пошла кругом.

— Всё равно не понимаю.

— Не понимаете? Путешествие «Стернбергера» было необходимо, чтобы внести исправления, но это также означало, что никаких других путешествий в эту часть прошлого быть не должно. После выполнения коррекции, после завершения темпорального хирургического вмешательства рана — или нет, разрез, так это называется — разрез должен быть зашит, целостность тканей восстановлена, чтобы предотвратить новые вмешательства, которые могли бы аннулировать коррекцию. — В её голосе послышалась тоска. — Я не смогу построить новую машину времени, и вы не сможете попасть в прошлое снова. Вселенная в заговоре против нас.

— С заговоре? Как? — И тут я понял. — О боже! Боже, Чинмэй, простите. Не могу передать словами, как мне жаль…

Она подняла взгляд, тщательно контролируя выражение лица.

— Мне тоже. — Она медленно покачала головой, и мы оба сделали вид, что не заметили единственной упавшей на стол слезинки. — Доктор Алми хотя бы умер сразу. — Она долго сидела в молчании. — Хотела бы я, чтобы так было и со мной.

Обратный отсчёт: 5

Радиомаяк привёл меня сквозь мезозойскую жару обратно к «Стернбергеру»; стрелочка на крошечном дисплее прибора указывала направление, откуда приходит сигнал. Он вёл меня не по тем же местам, по которым я уже шел, из чего я сделал вывод, что от корабля я добирался не прямым путём. Неважно. Я не возражал срезать через лес, поскольку листва прикрывала меня от раскочегарившегося послеполуденного солнца.

И у меня, и у Кликса были, разумеется, портативные рации, но то, что я хотел с ним обсудить, требовало разговора лицом к лицу. И даже тогда мне будет тяжело убедить его в том, что я видел то, что видел.

А что, собственно, я видел? Какие-то бои животных? В Испании до сих пор устраивают корриду, а всего за неделю до отъезда я читал в газете, что в Оуквилле местная полиция накрыла подпольный клуб собачьих боёв. Если бы хеты случайно застали людей за занятиями вроде этих, что бы они подумали?

Но нет. То, что я видел, явно имело другой, более грандиозный и более извращённый масштаб.

Военная игра.

Но с кем они могут воевать? С каким таким приземистым, плоским противником, для которого изначально предназначались танковые люки? Те жукообразные танки были явно не марсианского происхождения, в этом я был убеждён. Значит, отбитая у врага военная техника, трофеи, захваченные в предыдущих стычках и теперь используемые для тренировок живых бронемашин. В запасных трицератопсах, похоже, недостатка не было.

Слизистые комья хетов сидели внутри них, дёргая за верёвочки гигантской марионетки.

Может, на Земле в эту эпоху существовала своя цивилизация? Может быть, хеты вторглись на Землю? Я моментально почувствовал симпатию к осаждаемым землянам — базовая, спинномозговая реакция. Но это было невероятно и неправдоподобно. В Китае и России, Австралии и Канаде, в Англии, Италии и Соединённых Штатах палеонтологи исследовали позднемезозойские отложения, буквально просеивая их сквозь сито в поисках мельчайших осколков костей. Это было совершенно невозможно, чтобы остатки глобальной высокоразвитой цивилизации ускользнули от их внимания. Но с кем тогда воюют марсиане?

Моим мыслям не хватало ясности — мешала головная боль, вызванная жарой. Тыльную сторону ладоней пощипывало, и я слишком поздно осознал, что они, единственные незащищённые участки моей кожи, обгорели на солнце. Присутствие всех этих явно листопадных пород деревьев свидетельствовало о том, что времена года в этих места ярко выражены, но мы, должно быть, попали в середину лета. Ситуацию усугубляло то, что какое-то насекомое всё-таки пробралось под марлевый накомарник и укусило меня за шею; место укуса распухло и чесалось.