"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 793

На обратном пути я набрёл на пару диких гадрозавров, ощипывающих своими расплющенными клювами пучки хвои с веток; их роговые чехлы были неуязвимы для уколов хвоинок. Вертикальные жевательные движения, так непохожие на коровьи, производили звук, похожий на звук обдирающего дерево рашпиля — это батареи из тысяч плоских коренных зубов размалывали хвою и мелкие шишки. Кроме как на джипе, я ещё ни разу не приближался так близко к живым крупным динозаврам. Я слышал бурчание их желудков, и меня замутило от исходящего от них резкого запаха метана.

Здесь же я наткнулся на первое млекопитающее — меховой комок шоколадного цвета с длинными конечностями и любопытной бурундучьей мордочкой, дополненной сверху треугольными ушами. Палеонтология млекопитающих была не моей областью, но я вообразил, что этот зверёк — Пургаториус, первый примат, известный по многочисленным палеоценовым находкам в соседней Монтане и по одной оспариваемой находке зуба, относящейся к самому концу мелового периода.

Секунд тридцать мы смотрели друг другу в глаза; млекопитающее не сводило с меня взгляда быстрых чёрных глаз. Для меня это был особый момент — встреча с моим пра-пра-в-энной-степени-прадедом, и я в шутку подумал, что маленькая протообезьянка тоже почувствовала наше родство, поскольку не убежала, пока один из гадрозавров не издал что-то вроде блеяния. Я проследил за тем, как зверёк скрылся в подлеске, чувствуя грусть и одновременно гордость за то, что скоро ему уже не придётся взирать на мир из-под ног шагающих где-то вверху громадных колоссов. Кроткие унаследуют землю…

Маленькая стрелка моего навигационного устройства говорила мне, что я должен двигаться прямо вперёд, но лес в этом направлении рос густо, лианы и странные листья, похожие на варёный шпинат, свисали с ветвей. Я отклонился к востоку — возможно, там…

Когти впились мне в правое плечо.

Моё сердце пропустило несколько ударов. Я прыгнул вперёд и развернулся, нащупывая в рюкзаке ружьё. Позади меня стоял троодон; его вытянутая голова клонилась набок, огромные немигающие глаза уставились на меня. Был ли у него внутри хет? Или он дикий? Я упёр приклад слонового ружья в плечо, и мы продолжили пялиться друг на друга. Троодон был мельче, чем те, которых мы с Кликсом встречали раньше, и морда у него была покрыта коричневыми пятнами. Возможно, самец.

— Нет.

Слово, как и раньше, прозвучало из звериного горла хрипло и натужно. Узнав, что рептилия находится под контролем хета, я нервничать не перестал. Наоборот, я решил, что нужно принять дополнительные меры предосторожности.

— Назад, — приказал я. — Я хочу, чтобы ты не подходил ко мне ближе, чем на пять метров.

— Почему?

— Чтобы ты не мог в меня войти.

— Почему?

— Я тебе не доверяю.

— Что значит «доверяю»?

— Отойди назад! Сейчас же! — Я качнул дулом ружья.

Троодон секунду помедлил, потом отступил на пару шагов.

— Дальше, — сказал я.

Он сделал ещё два длинных шага.

Я положил ружьё на землю так, чтобы мог схватить его в один момент. Потом сбросил с плеч рюкзак. Внутри у меня было много всякой всячины, среди которой — две банки диетической кока-колы и единственная в наших запасах банка корневого пива «A&W». Я схватил пиво левой рукой, нашарил рацию правой и включил её.

— Кликс?

Несколько секунд я слышал лишь треск статики. Затем:

— Привет, Брэнди, хорошо, что позвонил. Слушай, я тут нашёл-таки иридиевую пыль, как и ожидал, исходя из того, что мексиканский кратер уже на месте, и ударный кварц тоже есть. Но количество и того и другого гораздо меньше, чем я ожидал на основании граничномеловых образцов, отобранных в наше время, и…

— Не сейчас, — сказал я.

— Что?

— Ко мне подошёл троодон под управлением хета.

— Где ты?

— Думаю, где-то в десяти километрах к западу от «Стернбергера».

— Я по крайней мере в двадцати пяти к востоку, — сказал Кликс.

По такой местности — не меньше пары часов езды.

— Кликс, я держу в руке банку диетического корневого пива «A&W».

Троодон странно наклонил голову.

— Везёт тебе, — ответил Кликс.

— Молчи и слушай, — рявкнул я. — Я держу единственную банку корневого пива, что у нас есть. Мой палец на язычке крышки. Если троодон подойдёт ко мне слишком близко, или на меня нападут, или будет сделана попытка войти в меня, я нажму на язычок.

— Я не поним…

— Когда ты увидишь меня в следующий раз, потребуй показать тебе банку. Убедись, что она не открыта.

— Брэнди, ты параноик.

Голова троодона затряслась.

— Нет не-обходи-мос-с-с-сти, — прошипел он.

— Кликс, я хочу, чтобы ты нашёл какой-нибудь предмет, который ты бы мог использовать подобным же образом, — сказал я в рацию. — Как сигнал для меня.

— Брэнди…

— Делай что говорю!

Снова треск статики.

— У меня есть ручка. С пимпочкой. Я могу нажать пимпочку и высунуть стержень, если в меня начнут входить.

— Нет. Изменение должно быть необратимым. И его нужно сделать быстро. И предмет должен быть уникальным.

Снова статика.

— Хорошо. У меня есть целлофановая упаковка с двумя твинки[1341].

— Ты взял с собой твинки?

— Э-э… да.

— Здорово. Что ты с ними сделаешь?

— Гмм, ну, они сейчас в нагрудном кармане куртки.

— На тебе сейчас та свободного покроя куртка цвета хаки, так?

— Да, она. Если ко мне приблизятся, я раздавлю твинки.

— Хорошо. Ещё одна вещь, Кликс. Сколько ты весишь?

— Где-то девяносто кило.

— Сколько точно? Перед стартом мы проходили финальное медобследование. Сколько ты тогда весил?

— Э-э… восемьдесят девять пятьсот.

— Хорошо. Я — сто четыре ровно.

— Сто четыре? Да ты что!

— Просто запомни эти грёбаные цифры!

— Сто четыре. Количество недель в двух годах. Запомнил. Но Брэнди…

Он наверняка хотел мне напомнить, что у нас с собой нет весов, только маленькие минералогические, на которых не взвесить больше двух килограмм. Но я не дал ему договорить.

— Отлично. Теперь я отправляюсь к кораблю.

— Я хочу закончить бурение образцов, — сказал Кликс. — Это ещё несколько часов.

— Давай. Только не съедай твинки. Поговорим потом.

— Пока.

Я вернул рацию в рюкзак и снова подхватил ружьё.

— Зачем это всё? — прошипел хет.

Я поднял руку с зажатым в ней пивом.

— Чтобы держать тебя на расстоянии. Видишь этот металлический язычок? Если я нажму, то этот контейнер будет вскрыт таким образом, что снова закрыть его будет невозможно. Я не думаю, что тебе удастся войти в меня настолько быстро.

— Я не имею намерения входить в тебя.

— И, — продолжил я, — на случай, если ты в меня всё же войдёшь, Кликс знает, сколько я вешу. Разница в массе выдаст тебя с головой. — На самом деле это было не так. Даже будь у нас большие весы, наш с Кликсом вес варьируется в более широких пределах, чем масса одного хета, в зависимости от того, сколько мы съели за обедом и сходили ли в туалет. Но звучала угроза убедительно.

— Вы опасаетесь нас, — сказал хет. — Мы хотели лишь поговорить.

Я опустил дуло ружья, но и не подумал вернуть его в рюкзак.

— Очень хорошо. О чём вы хотели поговорить?

— О королях и капусте, — сказал динозавр. Эта книга была из моего круга чтения, а не из Кликсова, и троодон говорил с, как выразился бы Кликс, канадским акцентом. Хотя это был не Ромбик, с которым мы общались вчера утром, его седоком, по-видимому, был тот же самый хет, с которым мы уже встречались. Или может быть — хоть эта концепция и с трудом умещалась у меня в голове — может быть, как хет пытался объяснить ранее,  индивидуальность для них ничего не значила. Может, что узнаёт один, становится известно всем? А как происходит обмен?

— О королях и капусте? — повторил я и пожал плечами. — Королём у нас Карл III. А капусту я ем только в салате.